Ник Тарасов – Последний протокол (страница 2)

— Макс, — Дрейк остановился возле развалин автозаправки, где мы обычно делали первый привал. — А что, если мы ошибаемся? Что, если в Цитадели действительно есть что-то… из-за чего оттуда не возвращаются?

Я проследил его взгляд. Вдалеке, на горизонте, виднелись угловатые силуэты военного комплекса. Даже с расстояния в несколько километров чувствовалось что-то зловещее в этих темных зданиях и бункерах.

— Дрейк, — я положил руку ему на плечо. — Если бы я боялся «неправильных» вещей, то давно бы сдох в Бункере от старости. Мы идем туда не за приключениями. Мы идем спасать наших людей. Пятьдесят тысяч жизней против двух — математика простая.

Он кивнул, но я видел, что мои слова его не успокоили. Впрочем, меня самого они тоже не успокаивали. Цитадель-Альфа была не просто опасным местом — это была тайна. А тайны в Зонах всегда оказывались гораздо хуже самых страшных предположений.

— Ладно, — Дрейк поправил ремень карабина и глянул на хронометр. — Пошли искать способ не дать нашим детям задохнуться в темноте. Времени в обрез.

Мы покинули развалины заправки и направились к границе Зоны-12. Впереди нас ждала Цитадель-Альфа и ответы на вопросы, которые мы, возможно, не хотели знать. Но у нас был выбор: два дня до катастрофы, и только мы стояли между пятьюдесятью тысячами людей и медленной смертью.

В любом случае, выбора у нас не было.

Глава 2

До Цитадели-Альфа мы добрались за четыре часа. Путь через Зону-12 оказался на удивление спокойным — лишь пара радиационных карманов, которые легко обошли по знакомым тропам, да стая мутировавших ворон, проследившая за нами километра полтора, но не рискнувшая напасть.

— Слишком тихо, — пробормотал Дрейк, когда мы остановились на гребне небольшого холма, с которого открывался полный вид на военный комплекс. — Обычно в таких местах хоть что-то шевелится.

Он был прав. Цитадель-Альфа лежала перед нами в утренней дымке, и первое, что бросалось в глаза — комплекс выглядел слишком хорошо для объекта, простоявшего сорок лет без обслуживания. Массивные бетонные стены казались почти нетронутыми, лишь местами покрытыми рыжими пятнами коррозии. Три основных здания — административный корпус, лабораторный блок и подземный вход к реакторам — возвышались над окружающей местностью как древние крепости.

— Датчики что показывают? — спросил я, настраивая бинокль на максимальное увеличение.

Дрейк проверил показания детектора радиации, затем переключился на химический анализатор.

— Радиация в норме, даже ниже фоновых значений, — сообщил он. — Химия тоже чистая. Но вот с электромагнитными полями что-то странное — прибор показывает сильные флуктуации в подземных секторах.

Я медленно провел биноклем по периметру комплекса. Высокий забор из колючей проволоки местами повален, но основные входы все еще перекрыты массивными стальными воротами. Охранные вышки пусты, окна в зданиях темные. И никаких признаков жизни — ни человеческой, ни мутировавшей.

— Видишь главный вход? — я передал бинокль Дрейку и указал на широкие ворота административного корпуса.

— Ага. А что это за… — он замолчал, резко настраивая фокус. — Макс, ты видел эти следы на воротах?

Я взял бинокль обратно и присмотрелся внимательнее. То, что издалека казалось обычными царапинами от времени, при ближайшем рассмотрении выглядело совсем по-другому. Глубокие борозды в металле располагались параллельными группами по четыре-пять штук, словно от гигантских когтей.

— Что-то крупное, — пробормотал я, стараясь прикинуть размеры существа, способного оставить такие отметины. — И сильное. Посмотри на глубину царапин — сантиметра полтора в стальной лист.

— Может, техника? — предположил Дрейк, но в его голосе не было уверенности. — Тяжелый экскаватор или…

— Не похоже на следы техники, — я покачал головой. — Слишком органично. И зачем экскаватору царапать ворота изнутри?

Мы еще полчаса изучали подходы к комплексу, планируя маршрут. Главный вход отпадал сразу — слишком открытый, слишком очевидный. Западная стена имела несколько пробоин, но все они находились на втором этаже зданий. Северный забор был поврежден в нескольких местах, но именно в той стороне детекторы показывали самые сильные электромагнитные аномалии.

— Аварийный выход, — я указал на небольшую дверь в боковой стене лабораторного корпуса. — Через служебный проход можно попасть прямо в подземные уровни.

— А если он заблокирован?

— Тогда взорвем. У нас есть пластид, — я похлопал по одному из карманов разгрузки. — Главное — попасть внутрь.

Мы спустились с холма и начали осторожное приближение к комплексу. Каждые сто метров останавливались, проверяли показания приборов, прислушивались. Тишина была настолько полной, что собственное дыхание казалось оглушительным.

— Макс, — прошептал Дрейк, когда мы подошли к первой линии заграждений. — Я все понимаю про пятьдесят тысяч жизней и все такое. Но может, стоит сначала попробовать найти другие источники энергии? Более… доступные?

Я остановился и внимательно посмотрел на напарника. За двенадцать лет совместной работы я научился читать его эмоции по глазам. Сейчас в них была не обычная рабочая тревога, а настоящий страх.

— Дрейк, что тебя пугает? Царапины на воротах? Необычная тишина?

— Не знаю, — он неопределенно пожал плечами. — Что-то здесь не так. Обычно в таких местах хоть какая-то живность водится — крысы, мутировавшие собаки, птицы. А тут… как будто все живое обходит это место стороной.

Он был прав, но времени на размышления у нас не оставалось. Каждая минута промедления приближала Бункер-47 к катастрофе.

— Послушай, — я положил руку ему на плечо. — Если что-то пойдет не так, ты сразу же валишь отсюда. Не геройствуй, не пытайся меня спасать. Просто беги к Бункеру и предупреждай об эвакуации. Понял?

— Понял, — кивнул он, но я видел, что эти слова его не успокоили.

Аварийный выход оказался заперт на электронный замок. Старая система, еще довоенного образца, но она работала. Я достал из рюкзака портативный взломщик — самоделку на основе довоенного коммуникатора — и подключил к панели управления замком.

— Сколько времени? — прошептал Дрейк, держа карабин наготове.

— Пара минут, — я следил за бегущими по экрану символами. — Система старая, но защищена неплохо.

Замок щелкнул, и тяжелая стальная дверь приоткрылась с тихим шипением выравнивающегося давления. За дверью зиял черный проем служебного коридора. Воздух, вырвавшийся наружу, был на удивление свежим — без привычного затхлого запаха заброшенных зданий.

— Вентиляция работает, — удивленно заметил Дрейк.

— Значит, источник питания тоже, — я включил налобный фонарь и шагнул в коридор. — Хорошие новости.

Внутри Цитадели оказалось чище, чем мы ожидали. Стены покрыты стандартными панелями серо-зеленого цвета, пол выложен промышленной плиткой. Местами на стенах висели пожелтевшие плакаты о технике безопасности и режиме секретности. Аварийное освещение работало, отбрасывая тусклые красные блики на металлические поверхности.

— План здания где-то должен быть, — пробормотал я, осматривая стены в поисках информационных стендов.

— Вот, — Дрейк указал на большую схему возле лифтового холла. — Лаборатории на третьем подземном уровне, реакторы — на пятом.

Я изучил план, запоминая расположение основных помещений. Административные офисы на первом и втором уровнях, исследовательские лаборатории — с третьего по четвертый, технические помещения и энергоблоки — на пятом и шестом. Классическая схема военно-исследовательского комплекса.

— Лифт не работает, — констатировал Дрейк, нажав кнопку вызова. — Аварийная лестница там.

Спуск по лестнице занял минут десять. Я считал ступеньки, отмечая на карте пройденное расстояние. Дрейк шел сзади, периодически оглядываясь и проверяя показания детекторов.

— Уровень B-3, — прочитал я надпись на двери лестничной площадки. — Исследовательские лаборатории.

— Электромагнитные аномалии усилились, — сообщил Дрейк. — Прибор показывает мощные флуктуации впереди и снизу.

— Оставайся здесь, — я проверил заряд в карабине. — Если через полчаса не вернусь или услышишь стрельбу — валишь наверх и дальше к Бункеру.

— Макс…

— Без споров, — я жестко посмотрел на него. — Это приказ.

Дверь на третий подземный уровень оказалась незаперта. За ней тянулся длинный коридор с множеством ответвлений. Таблички на дверях гласили: «Лаборатория квантовой физики», «Центр кибернетических исследований», «Отдел биологических модификаций». Гремучий набор для военного НИИ времен Эгрегора.

Я двигался медленно, проверяя каждое помещение. Большинство лабораторий оказались пустыми — оборудование либо демонтировали перед Коллапсом, либо растащили мародеры. Но в некоторых комнатах сохранились интересные вещи: стеллажи с образцами неизвестных материалов, компьютерные терминалы довоенного образца, даже несколько неповрежденных энергоблоков.

Именно энергоблоки меня и заинтересовали в первую очередь. Компактные устройства размером с кирпич, способные питать небольшое поселение несколько лет. Я нашел четыре штуки в лаборатории материаловедения и аккуратно упаковал их в специальные контейнеры. Не главный приз, но уже что-то.

— Лаборатория нейроинтерфейсов, — прочитал я надпись на очередной двери.

Эта комната оказалась больше остальных и явно использовалась для каких-то особых экспериментов. В центре стоял операционный стол, окруженный сложным медицинским оборудованием. Стены были увешаны схемами человеческого мозга и диаграммами нейронных связей. А на рабочем столе у дальней стены лежало то, что заставило меня замереть.