Ник Тарасов – Метатель. Книга 2 (страница 19)

Собрав свои немногочисленные пожитки, я выдвинулся в путь. Дорога была пустынной, лишь ветер играл в сухих листьях, создавая странные мелодии. Каждый шаг сопровождался насторожённым взглядом в стороны. Уши ловили каждый звук, а рука готова была схватить топор в любой момент. Здесь ты или наготове, или мёртв. Другого варианта Система не оставляет.

Ближе к обеду я заметил кое-что странное. Примятая трава, поломанные ветки, обугленные следы костра. Всё это указывало на присутствие людей. Я замедлил шаг, активировал Скрытность и начал бесшумно продвигаться по следам. Земля была испещрена мелкими знаками борьбы, но ничего конкретного. Это был чей-то лагерь. Или его остатки.

Ещё через сотню метров я вышел на небольшую поляну, где сердце сжалось. Передо мной раскинулся настоящий хаос. Разбитые палатки, обгоревшие брезенты, пятна крови на земле. Вещи были разбросаны, будто люди в панике пытались спастись. Здесь явно прошла бойня. Какая — ещё предстояло понять.

Я начал осмотр. Прежде всего проверил ближайшую палатку. Внутри валялась одежда, какая-то посуда, но ничего ценного. Во второй нашёл немного воды и сухой паёк, который отправил в рюкзак. Любая мелочь могла стать решающей в борьбе за жизнь.

Но настоящая находка ждала меня чуть дальше. Шорох заставил меня вздрогнуть и напрячься. Я замер, рука легла на рукоять топора. Но звук был слабым, почти неразличимым. Осторожно двинувшись на него, я нашёл навес, под которым лежала молодая женщина. Она была без сознания, с раной на виске.

Я осторожно убрал доски, придавленные ветром и паникой, освободил её тело. Женщина была в плохом состоянии, но жива. Что дальше? Вопрос, который меня не отпускал.

Она была неподвижна, но её грудь медленно поднималась и опускалась. Жива. Слава Системе, хоть какая-то хорошая новость за этот день. На первый взгляд, ничего критического не было, кроме раны на виске и пары ссадин. Но кто знает, что скрывается под внешним спокойствием? Вдохнув глубже, я решил не рисковать.

— Ну что, родная, давай посмотрим, что там у нас, — пробормотал я, активируя Лечебное прикосновение.

Положив ладони на её виски, я сосредоточился, призывая целительную энергию. Сначала это было лишь лёгкое тепло, словно кто-то разжёг свечу внутри моих ладоней. Потом ощущение стало сильнее: под пальцами пошло лёгкое покалывание, как будто тысячи маленьких иголочек одновременно касались кожи. Золотистый свет начал струиться из моих рук, мягкий, обволакивающий.

На глазах рана начала затягиваться. Кровь, запёкшаяся в волосах, исчезала, уступая место здоровой коже. Края пореза сходились, будто кто-то невидимый иглой аккуратно сшивал их изнутри. Через минуту от раны не осталось и следа, только легкий след в волосах напоминал о том, что здесь что-то было.

Когда свет погас, я почувствовал лёгкую слабость, но удовлетворение перевесило. Дыхание девушки выровнялось, а лицо, до этого бледное, порозовело. Она лежала спокойно, будто погружённая в глубокий, исцеляющий сон.

— Вот так, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Ещё одна спасённая жизнь.

Оставив её на пару минут, я быстро обошёл лагерь. Здесь царил хаос: порванные палатки, обгоревшие вещи, разбросанные остатки прошлого. Я старался не смотреть на тела, что лежали неподвижно среди этого беспорядка. Но глаза всё равно цеплялись за страшные детали: сломанные конечности, пустые глаза, которые уже ничего не видят.

Каждый раз, когда я находил что-то полезное — пачку спичек, консервную банку, остатки аптечки, — чувство вины подкатывало к горлу. Это вещи погибших. Людей, которые, возможно, надеялись на лучшее. Но они уже не смогут их использовать. А я могу. И обязан.

Вернувшись, я увидел, как девушка начала шевелиться. Её веки дрогнули, а потом она открыла глаза. Большие, зелёные, глубокие. Они смотрели на меня настороженно, но без страха. Я присел рядом, постаравшись улыбнуться.

— Привет. Меня зовут Артём, — начал я, протягивая руку. — Всё нормально, ты в безопасности.

— Лиза, — её голос был тихим, но твёрдым. Она сжала мою руку, дрожа от слабости. — Спасибо… Спасибо, что спас меня. Я думала… я думала, что мне конец.

Я помог ей сесть. Её тело было измождённым, но в глазах горела жизнь. Это было удивительно — видеть, как человек, переживший столько ужасов, всё ещё цепляется за каждую крупицу надежды.

— Что здесь произошло, Лиза? — спросил я. — На вас напали?

Она вздрогнула, а на глазах появились слёзы. Её голос задрожал, когда она начала рассказывать:

— Мы с группой выживших… пытались найти безопасное место. И других людей, чтобы держаться вместе. Ночью на нас напали. Бандиты. Они подожгли лагерь, начали всех убивать…

Она разрыдалась. Я не мог позволить ей утонуть в этой боли. Осторожно положив руку ей на плечо, я сказал:

— Это не твоя вина. Ты хотела выжить. И ты выжила. Я постараюсь чтоб ты была в безопасности.

Она кивнула, смахивая слёзы. Её взгляд стал твёрже.

— Мы найдём других, — сказала она, голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Мы найдём место, где можно начать все с сначала или просто спокойно жить.

— Найдём, Лиза, — ответил я, восхищённый её силой духа. — Мы найдём способ выжить. Но сейчас нам нужно уйти отсюда. Эти бандиты могут вернуться.

Она поднялась, слегка пошатываясь, но уверенно. В её движениях было что-то несломленное, настоящее.

— Я могу идти, — сказала она, выпрямляя спину. — Давай уйдём отсюда, пока не стемнело.

Я кивнул. Времени на раздумья больше не было. В этом хаосе мы нашли друг друга. Теперь нужно было найти путь к новой жизни.

Мы быстро собрали всё, что могло пригодиться, — уцелевшие вещи, припасы — и поспешили прочь от руин лагеря. Казалось, даже воздух вокруг был пропитан теми жуткими событиями, которые Лиза не могла забыть. Но идти нужно было вперёд, несмотря на тяжесть этих воспоминаний.

Тропа, по которой мы двигались, петляла между покорёженных остовов машин, давно оставленных на произвол судьбы. Лиза старалась не смотреть по сторонам, и я её понимал. Кругом царила мёртвая тишина, лишь изредка нарушаемая хрустом гравия под ногами или свистом ветра в облетевших деревьях. Казалось, что даже природа здесь скорбит.

Мы шагали в ритме, который позволял Лизе не отставать, но при этом не выматывал её окончательно. Я заметил, как тяжело она дышит после каждого подъёма. «Ещё немного, и мы найдём место, где можно отдохнуть,» — повторял я про себя, подгоняя собственное упрямство.

У меня мелькнула мысль вернуться в деревню, где я останавливался прошлой ночью. Там хотя бы крыша над головой была, да стены целые. Но до неё путь занял бы почти весь день. Лиза и так была измождена, а нагружать её лишними испытаниями — это не вариант. Я отбросил эту идею, решив двигаться дальше, пока солнце ещё давало достаточно света.

Когда день начал клониться к закату, небо стало окрашиваться в багровые тона, а тени деревьев удлинялись, я понял, что нужно поторопиться. Где-то через час мы наткнулись на небольшой строительный городок. Пара жилых вагончиков, обнесённых покосившимся забором. Судя по всему, раньше здесь работали дорожники, но теперь место выглядело заброшенным.

Я жестом показал Лизе остановиться, а сам активировал Скрытность и медленно направился на разведку. Осторожно ступая, я крался вдоль вагончиков, вглядываясь в их тёмные окна. Воздух был густой, пахло ржавчиной и прелой древесиной, но ни звука, ни движения вокруг. Всё указывало на то, что здесь пусто.

Заглянув в окна первого вагончика, я увидел, что внутри царила разруха: поломанные стулья, битое стекло, пыльные тряпки. Но крыша и стены, на удивление, оставались в хорошем состоянии. Место могло стать вполне надёжным убежищем на ночь.

Закончив осмотр, я вернулся к Лизе. Она сидела на поваленном дереве, обхватив себя руками и опустив голову. Увидев меня, она слабо улыбнулась, но в её глазах ещё читалась усталость.

— Всё чисто, — сказал я ободряюще. — Зомби и мутантов не видно. Пойдём, устроим тебя на ночлег.

Она кивнула, поднялась с усилием, и мы направились к одному из вагончиков. Я помог ей забраться внутрь, расчистил угол от хлама и соорудил что-то вроде лежанки из старых матрасов и найденных одеял. Лиза с благодарностью опустилась на постель, вытягивая ноги. Её лицо чуть порозовело, а дыхание стало ровнее.

Я не терял времени и занялся укреплением убежища. Забаррикадировал окна, закрепил дверь, чтобы её не вышибло первым же порывом ветра. Фортификатор как всегда мне помог со всем справиться быстро и качественно. К счастью, в одном из углов я нашёл старую буржуйку. Растопил её, чтобы согреть помещение. Когда тепло начало расходиться по вагончику, я принялся разбирать припасы. Среди них оказались галеты, пара банок тушёнки и бутылка воды. Скромный ужин, но вполне сносный для наших обстоятельств.

Пока я хлопотал, Лиза задремала. Её лицо расслабилось, дыхание стало глубоким и размеренным. Она была измотана, но живучая, и это вызывало уважение. Я накрыл её найденным пледом и вышел наружу, чтобы дать ей возможность спокойно поспать.

На улице уже сгущались сумерки. Первые звёзды пробивались сквозь тёмно-сапфировое небо, а воздух стал прохладным и влажным. Где-то вдалеке ухнула ночная птица, нарушая гробовую тишину. Я прислонился к стене вагончика, сел на землю и прикрыл глаза.