Ник Стоун – Мистер Кларнет (страница 65)

– Мсье Карвер был первым белым человеком, которого увидел Морис. Он привез из Америки медицинское оборудование и лекарства. Морис любил доктора Дювалье, но они не были любовниками. Даже не думайте. – Элоиза многозначительно посмотрела на Макса.

– Я и не думал. Продолжай. Что дальше?

– Морис пошел работать к доктору Дювалье. Он отвечал за его безопасность во время президентской кампании.

– Когда они начали похищать детей?

– Франсуа Дювалье был не только доктором, но и бокором. Вы знаете, что это такое? – Элоиза нервозно улыбнулась, показав желтоватые передние зубы. Она сейчас была похожа на старую крысу. Не хватало лишь усиков.

– Знаю, – кивнул Макс. – То есть Папа Док практиковал черную магию?

– Да. Он общался с мертвыми, с духами. Вот почему ему необходимы дети. Вернее, их души. Он приносил детей в жертву.

– Морис и его команда похищали детей для Папы Дока?

– Да. Но не кого попало. Папа Док давал четкие указания, какой именно ему нужен ребенок. Иногда мальчик, иногда девочка. Определял дату рождения, регион. Кроме того, душа оставалась чистой, если ребенок был не старше десяти лет.

– А Густав Карвер знал об этом?

– Не только знал, но и являлся ответственным за поставку детей. Доктор Дювалье давал ему указания, а потом они вместе с Морисом ездили по острову, фотографировали понравившиеся экземпляры. Приносили доктору Дювалье, а он выбирал.

У Макса кровь стыла в жилах. Элоиза не лгала. Это правда. Густав Карвер действительно был близок к Папе Доку, они приятельствовали много лет. Густав – авантюрист, пройдоха, наверное, видел в Дювалье родственную душу.

– Как все-таки Папа Док использовал детские души? Для чего?

– Чтобы обманывать врагов.

– Как?

– У каждого из нас есть дух-охранитель, ну, ангел-хранитель… он нас защищает. Доктор Дювалье заставлял детские души обманывать хранителей своих врагов, выведывать у них тайны и все такое. Он всегда знал, кто и что против него замышляет.

– А президентство ему обеспечил, говорят, сам Барон Суббота?

– Да. Детские души давали ему власть над всеми врагами.

– И ты в это веришь?

– Морис утверждал, что Барон Суббота появлялся во время обрядов.

– Может, он все это видел в каком-нибудь фильме ужасов?

– Иронизируйте сколько хотите, мистер Мингус, но доктор Дювалье был очень могущественным человеком…

– …который убивал детей, беззащитных, невинных существ, – прервал ее Макс. – Это могущество, Элоиза? Нет. Я называю это слабостью и трусостью. Твой Папа Док был обыкновенным людоедом.

– Называйте, как хотите! – буркнула Элоиза. – Но его магия работала. Ни одно покушение не удалось. Его не свергли, и не было никакой иностранной интервенции. Ходит слух, что когда Джон Кеннеди приостановил поставку помощи Гаити, Папа Док совершил обряд и истыкал иголками восковую фигурку Кеннеди. А вскоре его убили в Далласе.

– Я уверен, что это чистое шарлатанство. К тому же твой Папа Док все равно умер, и довольно рано. Прожил всего шестьдесят четыре года. Мог бы и больше, при таком-то могуществе. Ладно, не будем спорить. Расскажи лучше о Густаве и Морисе. О похищении детей. Когда это стало бизнесом?

– Когда доктор Дювалье пришел к власти, он хорошо вознаградил мсье Карвера. Предоставил ему монополию в бизнесе. А Морис стал советником Папы Дока по безопасности. Многие, кто поддерживал президента, потом по разным причинам попали в немилость, но только не мсье Карвер и Морис. Они находились рядом с ним до самой его смерти.

– Трогательно, – усмехнулся Макс. – Значит, Густав построил свою теперешнюю бизнес-империю на похищении детей?

– Морис рассказывал мне, как это началось. На Гаити прибыл генеральный директор одной крупной компании, занимающейся добычей бокситов. На острове открыли богатые залежи. Мсье Карвер, естественно, нацелился захватить бизнес себе, но у него обнаружились сильные конкуренты в Доминиканской Республике. Он нанял частного детектива, чтобы тот разнюхал насчет менеджмента этой корпорации. Оказалось, что директор-распорядитель там педофил. Ему нравились гаитянские мальчики. И в Порт-о-Пренсе у него был дом, где он держал одного такого мальчика. Вышколенного, обученного этикету…

– Потом вы начали таких готовить?

– Да.

Макс видел, как элементы ужасной головоломки становятся на свои места. Да, Густав Карвер был не творец, а паразит. Рожденный в богатстве и стремившийся добыть еще больше, но через махинации, а не предпринимательство.

– Продолжай, – пробормотал он.

– Директор-распорядитель был семейный человек, богатый, уважаемый, с хорошими связями в правительстве Доминиканской Республики. Скандал такого рода погубил бы его.

– Густав Карвер прижал директора-распорядителя, показал материалы и заставил согласиться на сделку?

– Не совсем, – произнесла Элоиза. – Мсье Карвер не разбирался в добыче бокситов, так что в любом случае ему пришлось сделать доминиканцев партнерами.

– Успех окрылил его, – продолжил Макс. – Он обнаружил, что педофилы – настоящий клад. Им можно поставлять детей, а в обмен получать деньги и выгодные контракты.

– И самое главное, связи с очень нужными людьми, – добавила Элоиза. – Вот так мсье Карвер построил свою бизнес-империю.

Она замолчала и принялась сворачивать и разворачивать на коленях носовой платок. Сложила очень аккуратно слева направо в треугольник, потом вдвое, расправила поверхность, посмотрела, развернула и снова начала складывать.

– Влияние на людей для него, наверное, значило больше, чем деньги, – резюмировал Макс. – Он имел на всех на них серьезный компромат. На очень высоких и могущественных особ. Компромата было достаточно, чтобы похоронить их по меньшей мере десять раз. Он ими владел. Имел над ними власть. Они были его рабами. Марионетками. Ему оставалось лишь дергать за веревочки. Верно?

Элоиза кивнула.

– Аллейн Карвер в этом участвовал? – поинтересовался Винсент.

– Аллейн? Нет. – Она захихикала.

– Что тут смешного?

– Мсье Карвер тяготился Аллейном. Говорил, что если бы знал, что сын станет педиком, отдал бы его кому-нибудь из клиентов бесплатно. – Она засмеялась.

– Забавно, – задумчиво промолвил Винсент. – По его понятиям геи – извращенцы, а педофилы – нет.

– Все равно странно, что Аллейн ничего не знал, – заметил Макс.

– Я тоже об этом ничего не знал, – сказал Винсент.

– Но ты не сын Густава.

– Дело не в этом, – вздохнул Винсент. – Я ей верю. Знаю Аллейна. Он не в курсе даже законного бизнеса отца. А уж какие возможности были у меня. Да, должен признаться, здесь Густав нас переиграл. Столько лет держал в тайне такое дело. И где – в крохотной стране, где все на виду. И так, что я даже ничего не слышал об этом…

– Все были повязаны друг с другом, – произнесла Элоиза. – Вот почему не возникло ни одной утечки. Если бы он кого-нибудь заподозрил…

– …то немедленно бы стер в порошок, – закончил Винсент.

– Какую роль в этом играла школа «Ноев Ковчег»? – спросил Макс.

– Отбор детей, подготовка. Никто ничего не подозревал. Все считали это чистой благотворительностью. Для части детей так оно и было.

– Для какой части?

– Лишних. У нас ведь как в любом хорошем бизнесе предложение превышает спрос.

– Как складывалась их судьба?

– Мсье Карвер находил им работу.

– То есть безотходное производство. – Макс посмотрел на Винсента. Тот сидел насупившись, стиснув зубы. Макс боялся, что Винсент может вскочить и оторвать Элоизе голову.

– Когда ты начала участвовать в данном деле?

– Мне было лет пятнадцать или шестнадцать. Мсье Карвер очень гордился мной. Я была его любимицей, – улыбнулась Элоиза. – Мсье Карвер хорошо разбирался во всех премудростях вуду, особенно в зельях, превращающих людей в зомби. К тому же он почти профессионально владел гипнозом.

– Его идея делать из здешних детей послушных секс-рабов с хорошими манерами?

– Да.

– Он по-прежнему этим занимается? Гипнотизирует детей?

– Иногда, но основную работу выполняли те, кто работал на острове Гонаив. Он научил их.

Макс сосредоточенно разглядывал длинную тонкую трещину, тянущуюся по стене. Сейчас он себя чувствовал… Трудно описать, что творилось у него в душе. Макс вспоминал разговор с Густавом, как смотрел на портрет миссис Карвер, как сочувствовал старику. Ведь они оба были вдовцы, потеряли любимых жен. Он считал Густава Карвера человеком при всех его недостатках. И даже то, что рассказал ему Винсент, не полностью изменило отношение. Но это… Ему очень хотелось, чтобы Элоиза лгала. Но она не лгала.