Ник Сполдинг – Любовь... с двух сторон (страница 7)
— Простите?
Я нервно рассмеялся.
— Я имею в виду порнушку. Швеция ведь этим славится. Не так ли?
— Мой приятель давал мне посмотреть в прошлом году. Дисков десять. Отличный набор… и девчонки все высшей пробы, очень похожи на вас.
Анника вскочила раньше, чем я успел договорить.
— Знаете, я, пожалуй, пойду, — сказала она, надевая куртку.
— Но… вы не допили! — заорал я, как будто полчашки латте могли заставить ее и дальше выслушивать пошлости похотливого скандалиста, который обожает кофе с мятой.
— Ничего, — отозвалась она. — Допьете сами. Только сок лайма попросите туда добавить. Всего хорошего.
Анника быстро направилась к выходу. Ушла, ни разу не обернувшись. Навсегда ушла из этой кофейни и из моей жизни. Напоследок удалось тайком полюбоваться ее божественным задиком.
…Придя в себя, я осмотрелся. Готы за угловым столиком отчаянно старались удержаться от смеха. Моя приветливая официантка спряталась под стойкой. Я слышал лишь взрывы хохота, доносившиеся оттуда.
Минут пять я мужественно читал «GQ». Статейку про Пита, который мастурбирует по восемь раз на дню и совсем умаялся. Теперь уже можно было уходить, сохранив хотя бы видимость гордости.
Я даже допил остатки мятного кофе с цедрой лайма. И только потом встал, положил на стол восемь евро (мой экзотический капучино оказался не только чудовищным на вкус, но и чудовищно дорогим) и чуть ли не бегом рванул к дверям, дав себе клятву, что больше сюда ни ногой. Ни-ког-да.
В тот же вечер получил от Шона письмо. Предельно краткое:
«Ну и мудила ты».
Возразить было нечего.
Дневник Лоры
Воскресенье, 20 марта
Дорогая мамочка!
Все-таки со вкусом у меня беда. Волоку домой все подряд, как обезумевшая мартышка. И что толку? В любой одежде похожа на склочную мымру. Все мои тряпки давно вышли из моды, нечего выбрать. А сколько денег я извела на горы этого хлама. И цвета какие-то отстойные. Такова жестокая реальность.
Я в панике, сегодня у меня встреча. С неким Грэхемом. Его подсунула мне парикмахерша Стефания. Вот до чего докатилась твоя дочь. Женщина, которая подкрашивает мне отросшие волосы, теперь устраивает и мою личную жизнь.
Надо научиться помалкивать. Но так хочется пооткровенничать, когда из динамиков льется мурлыкающий джаз, а голову массирует приветливая болтушка. Ощущения почти как на подступе к оргазму. Стеф зря теряет время в салоне, ей бы в армию, в отдел разведки. Пять минут потрет бритую голову террориста своими волшебными пальчиками, и дело сделано. Тот, дебильно улыбаясь, назовет все свои схроны с оружием и взрывчаткой.
Я сдуру обмолвилась, что дозрела до новых отношений. Этого было достаточно — тут же началась операция под кодовым названием «Ищем палку для Лоры Макинтайр». И ей вспомнился Грэхем. Именно он из целой кучи приятелей. Не повезло парню.
— Вот увидишь, твой человек, — накрывая мне голову шапочкой из фольги, сказала Стефания.
— Боюсь я, Стеф. На последнем свидании я подвернула лодыжку и перетрудила руку, вот и все радости.
— У каждого бывают проколы. Приходится перецеловать кучу лягушек, прежде чем наткнешься на ту, которая превратится в Дэвида Бэкхема в облаке взбитых сливок.
Все верно. Нельзя из-за одного отстойного свидания прекращать поиски прекрасного принца.
— Ладно, все-таки решусь. А он нормальный, этот твой Грэхем? Не дай бог нарваться на парня, одетого как Гитлер, или который постоянно сосет пальцы.
Стеф негодующе фыркнула.
— Обижаешь, подруга! Я никогда не предложила бы тебе такого психопата.
— Хорошо. Я согласна.
— Ты умничка!
К сожалению, мой гардероб свидетельствовал об обратном.
Опять придется выбрать чернуху.
Черные джинсы, черный джемпер, черные туфли на каблуках. Надо надеть хотя бы белую майку, чтобы не выглядеть как воин-ниндзя. Пожелай мне удачи, мамочка. Она очень-очень мне нужна. Расскажу потом, как все было.
Удача, впрочем, не понадобилась. И мои страдания насчет прилично-кокетливого варианта были ни к чему. Даже если бы я нацепила что-то мохнатое и желтое и была похожа на огромного цыпленка, это осталось бы незамеченным.
Я сразу поняла, что с человеком, который явился в кафе «Леон» в велосипедках, найти общий язык будет сложно. Они так обтягивали мошонку, похожую на пару крупных слив, что ее можно было разглядеть во всех подробностях. Они были светло-серебристыми (велосипедки, а не сливы) с кислотными оранжевыми полосками. Тех же цветов тесная футболка. И шлем. И туфли… и — о господи! — сам велосипед.
На улице минус двенадцать по Цельсию и глубокая темень. А этот прикатил сюда в тоненькой лайкре и весь неоново сиял, напоминая силуэтом… силиконовый хрен.
Я наблюдала из окна за своим кавалером, мчащимся ко мне на горном велосипеде. Увы, в кафе «Леон» нет спасительного запасного выхода, поэтому бежать надо было сразу. Но я с упавшим сердцем, словно завороженная, смотрела, как он пристраивает на велостоянке свое транспортное средство. Минут пять прилаживал три замка: на раму и на каждое колесо. И дважды проверил запоры, прежде чем отойти. Потом вернулся и осмотрел их еще раз.
Понятно было, что даже если Грэхем окажется чудесным парнем, в которого нельзя не влюбиться, я буду потом постоянно ревновать его к Их Велосипедному Величеству. Удостоверившись наконец, что украсть его стального друга нереально, Грэхем вошел в кофейню. Вернее, первыми вошли его мужские причиндалы. Никогда не видела, чтобы мужчина с таким апломбом предъявлял миру главное свое достоинство, причем без тени иронии. Кто-то полагается на свой ум, кто-то — на крепкие ноги. Грэхем был ведом по жизни своим главным достоинством.
Какой-нибудь мальчуган, может быть, и чувствовал бы себя неловко в фосфоресцирующих шортах в обтяжку, но Грэхема это ничуть не смущало.
Войдя в кафе, он обвел взглядом немногих посетителей, потягивавших кофе, и увидел меня. Сразу понял, кто это. Что было несложно, поскольку я одна была без спутника. Широко улыбнувшись, он направился к моему столику.
— Приветик! Вы, конечно, Лора!
Кричащим оказался не только костюмчик. Сам парень тоже криклив.
— Да, это я. А вы… Грэхем? — несколько напряженным голосом спросила я. В душе еще теплилась надежда, что Мистер Фаллос — не Грэхем, и ему нужна другая Лора, которая просто опаздывает…
— Он самый!
Грэхем сел, невероятно широко расставив ноги, чтобы все вокруг могли полюбоваться его отливающими серебряным блеском гениталиями. Я старалась не смотреть, но… смогли бы вы, если на вас направить дуло пистолета, не смотреть в него.
Я ждала, когда он снимет свой ярко-оранжевый шлем. А он и не собирался.
— Прости, что немного опоздал! — гаркнул он. — Десять миль проехал, заблудился в самом себе.
Я заблудилась как-то в Гастингсе, в Милтон-Кинсе тоже было дело. И во Флориде. Но чтобы в самой себе? Или это незнакомый мне эвфемизм рукоблудия? Если так, то как же он крутил при этом педали?
— Ничего, я только что пришла, — ответила я, разглядывая его украдкой. Наверное, у парня что-то с головой, иначе не сидел бы враскорячку, будто перетрудил свое достоинство с горячей телкой.
— Ну и че ты хочешь, Лора?
— Если можно, кофе с молоком, и пусть туда добавят порцию эспрессо.
Я встала в пять утра, и не мешало взбодриться.
— Понято! — крикнул он и, сложив пальцы пистолетом, наставил «дуло» на меня. Вот такой весельчак… то есть полный придурок. Спасибо и на том, что не заорал на все кафе: «Пиф-паф!»
Фаллос поднялся со стула и повел своего владельца к стойке кофевара.
Не скажу, что умею с первого взгляда понять, с кем имею дело. Но в данном случае мне все стало ясно сразу. Жертва здорового образа жизни. Наверняка летал на параплане, взбирался на скалы, спускался в пещеры, мотался по крутым горным дорогам на своем крутом горном велосипеде. Строго соблюдает диету и регулярно проверяет собственные какашки — смотрит, достаточно ли там грубых волокон.
Жить таким фанатам не просто. Они каждый день за что-нибудь и с чем-нибудь сражаются. Стоя перед зеркалом, он говорит себе: «Ты воин, парень!» и только потом натягивает на свой лепной торс кошмарную лайкру. Мне не было слышно, что он там себе заказывает. Но наверняка что-то с добавкой сои.
Я спорт не-на-ви-жу. Двадцать первый век на дворе, черт возьми, и я нормальная женщина. Конечно, если зеркало и весы покажут прибавку четырех фунтов, пойду в качалку. По мне так все эти спортивные «радости» несравнимы с шоколадками, телесериалами и любовными интрижками. А Грэхем по первому зову умчался бы к вершине горы Бен-Невис даже при ветре в девять баллов. Неунывающий член направит его точно к цели, куда съезжаются такие же любители драйва. Уверена, он не пропускает ни одной передачи Гриллса «Выжить любой ценой». И считает, что можно прекрасно обойтись без цивильного унитаза. Если ты, конечно, не гомик.
Эти раздумья были прерваны появлением фаллоса, который привел назад Грэхема с двумя кружками. Мой кофе выглядел восхитительно. А его латте был каким-то анемичным.
— Держи, Лора! — прогрохотал он. — Сплошной кофеин, учти. Ты с этим ядом осторожней, дозируй. Кофеин противопоказан желудочно-кишечному тракту.