Ник Сполдинг – Любовь... с двух сторон (страница 36)
Черт с ними, с ценами. Главное — цифра
Поймала себя на том, что современные молодежные кумиры с недавнего времени действуют на нервы. Если честно, последние пять лет музыку вообще предпочитаю выключать, но только на днях осознала, что теперь перешла на станции, где крутят исключительно хиты конца девяностых или начала двухтысячных.
После шести стараюсь не пить кофе с кофеином, иначе не засну до двух. Картина, увы, предельно ясная: я стремительно старею.
В общем, ты можешь представить, как приятно мне было проснуться сегодня утром от пиканья будильника. Стон, слетевший с моих губ, был громче, чем обычно.
«С днём рожденья меня, — пропела я зеркалу, пока чистила зубы, — с днем рожденья меня, с днем рожденья, дура Лора, с днем рожденья тебя…» Старая неудачница с морщинами на лбу, которую больше никто не захочет, пока она не нацепит что-нибудь откровенно блядское. С днем рожденья меня.
Конечно, упиваться жалостью к себе — занятие недостойное, но совладать с собой я никак не могла. Несколько писем по поводу и пять поздравительных открыток, обнаруженные на коврике под дверью, слегка подняли настроение.
Я все-таки надеялась на весточку от Джейми Ньюмана. И напрасно. Что ж, ничего удивительного.
Когда подошла к магазину, там уже дожидались двое оптовиков. Сердце ушло в пятки, когда в одном из них я узнала Мартина, который так страстно ласкал собственные соски.
На физиономии его было написано, что он все еще ощущает себя жертвой сексуального шантажа и что ему очень не хотелось тащиться сюда.
— Доброе утро, джентльмены, — сказала я, отпирая магазин, — простите, что немного опоздала.
Вообще-то я нисколько не жалела, что задержалась. Позвонил Тим с французского лыжного курорта — пожелать всего самого хорошего. Ради общения с настоящим другом можно было и задержаться.
— Это не беда, — приветливым голосом ответил Амир, симпатичный высокий парень, с которым я сотрудничала уже несколько месяцев, наш главный поставщик. Мартин демонстративно промолчал. Когда мы вошли внутрь, я сразу предложила им кофе, и мы приступили к обсуждению. А покупателями занялась появившаяся вскоре Тилли.
Терпеть не могу все эти деловые пикировки. Торгаш из меня никакой. Это бесконечное копание в бумагах, доскональные проверки каждой позиции вызывают у меня рвотный рефлекс. Я убедилась, что обида на меня из-за того летнего недоразумения никуда не делась. Только приблизимся к договоренности о ценах на год, Мартин начинает: то ему суммы платежей малы, то размеры заказов слишком велики. Даже Амир стал в какой-то момент выразительно округлять глаза.
А я жутко злилась. На себя не меньше, чем на этого горе-соблазнителя. Мартин напомнил мне, как Джейми не побоялся меня защитить, что в свою очередь напомнило о моей тупости в истории с Майком. Когда Амир отошел в туалет, я решила пресечь это безобразие. Ни к чему мне вся эта нервотрепка, а в перспективе — язва желудка.
— Послушай, Мартин, — прошипела я, как только Амир отошел подальше. — Может, хватит, а? Я забыла все, и тебе пора уже. Прекрати цепляться.
— Заткнись, сучка, — прошипел он в ответ. — Я несколько дней говорить не мог нормально, сипел, после того как твой дружок вцепился мне в горло.
— Наверное, тебе не следовало приставать ко мне.
— А ничего такого и не было. Докажи, — ухмыльнулся он.
Мартин намеревался и дальше вредничать, чтобы отомстить мне. Надо было срочно его припугнуть.
— Ну вот что… Если не перестанешь пакостить, я расскажу твоему боссу, что ты вытворял тогда. Хоть с доказательствами, хоть без, сам факт обсуждения в нашей торговой тусовке твоих подвигов вряд ли его порадует. Теперь про дружка. Он полицейский. И всегда готов поучить вежливости хулиганье. Этот парень коп по призванию.
Мартин вытаращил глаза.
— Усек? Шевели мозгами. Или их хватает только на то, чтобы теребить свои обожаемые соски?
Блеф оказался удачным. Мартин побелел.
— Не надо к боссу, очень тебя прошу — он озвереет. А жена вообще убьет, если узнает.
— Жена? Так ты еще и женат?
Сообразив, что прокололся, Мартин побелел еще сильнее. Но вообще-то я не особо удивилась. Такие шустрые любители оттянуться обычно наличие жен не афишируют.
— Что с тобой, Мартин? — поинтересовался вернувшийся Амир. — Бледный какой-то.
— Наверное, съел чего-нибудь, — промямлил Мартин.
Значит, правильно я все просчитала. Приятно понаблюдать за тем, как самонадеянный кобелина, поджав хвост, превращается в трусишку. Жаль, негде было раздобыть телефон жены. Долгая беседа с анонимной доброжелательницей, возможно, спасла бы ее от многолетних страданий. И от отстойного дрыганья ее милого плясуна.
Переговоры завершились довольно выгодными для меня сделками, и я с удовольствием проводила гостей к выходу. Амир оставил целую коробку рекламных образцов шоколадок, которые я вручала потом покупателям. К половине шестого жутко вымоталась, и мы с Тилли засобиралась домой.
— Гульнешь вечером? — спросила она, когда мы заперли магазин.
Тилли подарила мне чудесную открытку и купон на распродажу в магазин косметики «Боди шоп», где я намеревалась подлечить свою израненную душу, накупив гору баночек и флакончиков.
— Сегодня нет. В воскресенье с друзьями сходим куда-нибудь поесть карри.
— Жаль. Рожденье прикольнее отмечать день в день, без переносов.
Она погладила меня по плечу.
— Ну не грусти. Хорошего тебе вечера.
— И тебе хорошего вечера, Тилли, — ответила я, изобразив бодрую беспечность.
Дорога домой лишь усилила хандру. Из-за сильного дождя на трассе произошла авария, потому с полчаса я еле-еле тащилась — достаточно, чтобы всласть погрустить об очередной вехе, приближающей роковую цифру «тридцать».
Когда подкатила к дому, была уже практически на грани истерики. Понимаешь, мама, отмечать двадцать девять любой девушке не в радость.
Ключи все время выскальзывали из мокрых от дождя пальцев, долго не могла попасть в скважину, вся промокла. И вдруг дверь сама распахнулась.
— Спасибо, Чарли, — благодарно пробормотала я. — Понимаешь, никак не могла…
Подняв глаза, я увидела… Джейми Ньюмана. Он легонько махнул мне рукой.
— Привет.
Я забыла про дождь.
— Что ты тут делаешь?.. Где Чарли?
— Ушла. По моей просьбе.
Выглянув наружу, где было темно и очень мокро, сказал:
— Может, все-таки зайдешь? А то промокнешь.
Надо сказать, порог я переступила не без опаски. Джейми захлопнул дверь. Лицо у него было напряженным.
— И все-таки… что ты тут делаешь?
— Ну-у… у тебя сегодня день рождения, и я подумал… Что ж ты стоишь, проходи в гостиную…
— Ладно, — сказала я, совершенно растерявшись. Я впервые видела Джейми после нашего расставания. Почему-то возникло ощущение, будто мы поменялись ролями (в смысле половой принадлежности) и сейчас он ошарашит меня новостью о своей беременности.
Я вошла следом за ним в гостиную, и у меня в буквальном смысле отвисла челюсть. Гостиная превратилась в… кусочек Италии. Железный столик, какие бывают в уличных кафе. И зонт над ним тоже имелся. На столике два бокала и бутылка пино Гриджио. Одна из стен закрыта фотографической фреской. Фото римской площади — пьяцца Навона. Огромное, примерно семи футов в высоту и семи футов в ширину. Многие считают её самой красивой из римских площадей.
У другой стены — низенький вазон с четырьмя виноградными лозами, источающими аромат свежих листьев. Из стереодинамиков лилась мелодия из тех, что звучат обычно в итальянских бистро. По-моему, это был Дин Мартин.
— Понимаю, что не удалось обойтись без штампов, — сказал Джейми, отодвигая для меня стул, — возможно, лозы — это уже лишнее. — Он окинул растения критическим взглядом. — Возможно… но все равно… С днем рождения, Лора!
Я села, все еще с разинутым ртом.
— И еще я нанял повара, потому что… ну, сама знаешь почему. Он угостит нас пиццей… а чем же еще? — он налил мне вина.
— Зачем ты все это сделал? — спросила я потерянно.
— У тебя день рождения!
— Но я шлюха. Так ты меня назвал. — Не могла не напомнить об этом.
— Назвал, было дело. Съехал с катушек. Крышу снесло. Прости меня.
— Зачем ты все это сделал? — снова спросила я, как заевшая пластинка. Все еще не могла прийти в себя.
— Помнишь, ты рассказывала мне о вашей с мамой поездке в Италию? На твой двадцать первый день рождения? — Он ткнул пальцем в сторону огромного фотоизображения. — Я знаю, что этих дней повторить нельзя, но ты сказала, что это были самые лучшие выходные в твоей жизни, ну вот…
Глаза защипало от слез. Надо же, запомнил.