В ту ночь, когда Герти умерла, я заснул у себя в кровати, будучи пьян. Я ощутил, как горячая рука схватила меня за щиколотку, и подскочил, увидев ее, свернувшуюся в кресле рядом с кроватью. Передо мной было тело моей жены, но самой ее в нем не было. Ее глаза изменились… зубы выглядели по-другому… даже обращенная ко мне улыбка выглядела так, будто два крюка вцепились в края ее губ и растянули их. От ее кожи будто поднимался пар.
За свою жизнь я никогда раньше не чувствовал такого сильного ужаса. Быть может, если бы я не был парализован от страха, то вскочил бы с кровати и спас ее, но я не мог набраться храбрости, чтобы даже шевельнуться. Я увидел, что она обвязала вокруг своей шеи веревку, тянущуюся к вентилятору на потолке. Ее глаза горели оранжевым светом, словно душа была объята пламенем. Она расхохоталась не своим голосом, а затем прыгнула.
С того самого момента я понял, что моя жена не сошла с ума. И что кружок ее подружек тоже не был сумасшедшим. Я понял, что они открыли своего рода врата, пытаясь достучаться до Сэма по ту сторону, однако взамен что-то злое нашло свой путь оттуда сюда. Истина в том, что люди постоянно проводят сеансы, которые не приносят результата. Почему же получилось у Герти? Я знал, но оказался слишком переполнен виной, чтобы признать. Я вырыл тот колодец и открыл черный ход из Ада, а Герти дала злу позволение выйти из него.
Сразу после того, как я предал Герти земле рядом с нашим мальчиком, я заколотил колодец в той маленькой комнатке и повесил сверху кресты. Я замуровал дверь, отнес оставшуюся после Герти одежду в подвал и понял, что обязан многое узнать и научиться делать перед тем, как опять столкнуться с тем, что было там внизу.
С того дня и до этого самого момента, когда моя ручка коснулась бумаги, я исколесил вдоль и поперек нашу огромную страну, выискивая других людей, чей опыт был схож с моим собственным. Я начал с чтения журнальных статей и старых газетных интервью – что угодно, что могло бы привести меня к делам, связанным со сверхъестественными событиями. Большинство из них оказались тупиковыми путями – мошенничество и шарлатанство ради выгоды либо развлечения.
Однако после нескольких лет беготни я наконец обнаружил дом в Северной Каролине, в котором происходили сверхъестественные события, которые я не мог объяснить. И я опять ощутил себя неподготовленным и сбитым с толку. Я потратил кучу времени, лишь бы понять, что произошло с Герти, но у меня совершенно не было плана насчет того, что я должен делать, когда наконец наткнусь на то, что мне нужно.
Мне повезло, что нашелся священник, которого вызвали исследовать тот дом – мужчина примерно шестидесяти лет, которого звали отец Столлингс. В наши дни церковь не одобряет экзорцизм, поэтому очень немногие священники берут на себя такую обязанность. Еще реже они обращаются за официальным разрешением на такую деятельность.
Я рассказал отцу Столлингсу о своем интересе к произошедшему, и о том, что меня к нему привело. Помню, как он улыбался и постоянно кивал, пока я говорил, как будто то, что я описывал, не было совсем уж невероятным. Затем отец Столлингс поведал мне, что произошло в том доме, по его мнению, и как произошедшее оказалось похоже на мою собственную историю. Он сказал мне, что дом подвергся нападению демонических сил, и что только сила Господня помогла его защитить. Я узнал, отец Столлингс очистил тот дом с помощью особых ритуалов и способов. И верно, вскоре паранормальные явления прекратились.
Я спросил отца Столлингса, можно ли мне помочь ему в будущем в подобных ситуациях, и он разрешил. Он обучал меня и еще одного молодого священника, которого звали отец Мартин. Мы трое прекрасно ладили между собой. Я мог бы сказать, что отца Мартина ждало прекрасное будущее.
Отец Столлингс знал, что я не был человеком церкви, но сказал, что именно моя вера, а не дым от ладана и церковное пожертвование, дает мне Силу. Я узнал все, что знаю на сегодняшний день, именно от этого человека. Когда он умер в шестьдесят пятом году, я понял, что настало время мне действовать самостоятельно.
В последующие несколько лет я продолжил путешествовать по Америке в поисках людей, которые нуждались в помощи, но не получали ее. Я стал посещать больницы, санатории и психиатрические лечебницы в поисках тех, кто столкнулся с проявлениями зла, в то время как все остальные посчитали их сумасшедшими. И действительно, вскоре я обнаружил именно то, что мне было нужно.
В то время я помог нескольким семьям. Сам я тогда не проводил ритуалы экзорцизма или очищения, выполняя скорее диагностическую роль. Если семья и друзья одержимого, или даже сама церковь, отворачивались от него, я начинал собственное исследование. Большинство случаев не были подлинными, но были и такие, которые я задокументировал, чтобы быть более достоверным. Затем я связывался с местными представителями духовенства, и мне приходилось вступать в спор с ними, чтобы убедить их пойти и посмотреть самим.
Глядя на то, как служители церкви проводили те самые обряды, которые ранее проводил отец Столлингс, я понял, что больше не хочу выступать в качестве посредника. Если отец Столлингс был прав, и моя вера давала мне Силу, чтобы сразиться со Злом, тогда я должен был испытать ее.
Мое намерение состоит в том, чтобы оставшаяся часть этого дневника послужила документальным свидетельством моей работы в качестве неофициального экзорциста. В настоящий момент я пишу эти строки, сидя у себя дома на переднем крыльце, в то время как солнце садится над Божьей землей. Сейчас 1973 год, мне пятьдесят три, и менее чем двадцать четыре часа назад я завершил свой первый обряд изгнания дьявола.
Дэниел оторвал глаза от лежащей на его коленях тетради.
– Боже!
Он перелистнул на следующую страницу, озаглавленную «Случай 1. Дом на Сикамор-лейн». Открыв уже четвертую по счету бутылку пива, Дэниел продолжил чтение.
Нора свернула на Солнечный Ветвистый проезд вскоре после пяти вечера. Долгий путь домой после противостояния со Стивом показался ей пятиминутным. По дороге она подпевала в полный голос или же мычала себе под нос каждую песню, которая звучала по радио, даже если она ей не нравилась. Словно гора свалилась с ее плеч. И пусть Нора знала, что не сможет ощущать себя полностью свободной от вины, пока не признается Дэниелу, она также понимала, что признание причинит один только вред ее семье, вместо того чтобы облегчить ее собственную ношу, а потому лучше было ничего не говорить. Нет, она должна и дальше хранить тайну; только теперь она не будет истязать себя за то, что сделала.
Когда дом возник впереди, ее эйфория схлынула, как вода в раковине – она увидела, что Дэниел уже вернулся с работы. Нора посмотрела на часы на приборной панели и увидела, что он должен был вернуться как минимум через час. Он специально сказал ей, что вернется позже, так как должен наверстать упущенное время.
Ей не понравилось то, как она себя ощутила. После того, что она пережила, ей не хотелось сочинять новую ложь, чтобы замести следы. Она свернула на подъездную дорожку и припарковалась. В голове проносилось множество различных поводов, по которым она могла бы отсутствовать в течение дня. Она осмотрела салон машины и поняла, что даже ничего не купила по дороге. Придется учесть данный фактор при вранье.
Внезапно она вспомнила про коробку в багажнике. Вынула ключи из замка зажигания и обошла машину. Открыла багажник и достала из него коробку со школьными принадлежностями, которую давно должна была забрать оттуда, однако постоянно откладывала. Коробка была заполнена канцтоварами и тетрадными листочками. Она раздумывала так и оставить их лежать здесь до тех пор, пока не приступит к новой работе, однако теперь поняла, что как раз возник подходящий повод принести их в дом.
Когда Нора с громоздкой коробкой в руках перешагнула порог, в доме царила тишина. Она поставила коробку на кухонный стол и позвала Дэниела, но ответа не получила. Поднялась наверх и увидела, что в их спальне и в Алисиной комнате никого нет. Спустилась вниз, высматривая малейшие признаки чьего-либо присутствия. Рабочий портфель Дэниела стоял под его письменным столом в гостиной. Она развернулась в сторону входной двери, думая, что возможно Дэниел и Алиса где-нибудь во дворе, когда зацепилась краем глаза за подвальную дверь. Она ощутила волну сомнений, поднимающуюся внутри, но сразу же схлынувшую. Стараясь не задумываться, Нора быстро подошла к подвальной двери и распахнула ее, сразу же заметив, что за ней горит свет.
– Дэниел? – позвала Нора, спускаясь.
Он сидел на полу рядом с открытым сундуком Мерла. Держал перед собой на коленях раскрытую тетрадь, в то время как остальные валялись вокруг него вперемешку с видеокассетами. Несколько пустых пивных бутылок выстроились возле лестницы в аккуратный ряд. Нора подошла к Дэниелу сзади, но он даже не заметил ее присутствия.
– Дэниел? – позвала она, ткнув коленом его плечо.
Он подскочил и пролил немного пива на дневник, который читал.
– О боже! Ты напугала меня почти до усрачки! – сказал он, вытирая тетрадь об рубашку.
– Что ты здесь делаешь?
– Изучаю прошлого жильца. Нора, ты погоди, пока я не расскажу тебе, что мне удалось узнать.
