Ник Ричмонд – Я слышу (страница 10)

– Человек познаëт целое через его части. Это сложный путь.

– Верно, – произнëс Адиль. – Поэтому мы умираем, так и не поняв мира, в котором прожили жизнь.

Он захлопнул крышку транспортного контейнера, защëлкнул фиксаторы и с трудом задвинул его под кровать. Обернувшись, старик взглянул через дверной проëм в освещëнный коридор и заговорил вновь:

– Древние люди, глядя на звëзды, могли ориентироваться в бескрайних океанах Земли, когда вокруг них оставалась лишь безжалостная, холодная мгла – что вверху, что внизу, – они всë же находили путь… Жизни. Теперь, по прошествии веков, системы позиционирования наших космических кораблей опираются на составленные нами карты самых ярких квазаров, чтобы мы могли бороздить далëкий космос. Те, кто вверял свои жизни идее ориентации по звëздам, выжили благодаря ей и пронесли сквозь поколения легенды о путеводной звезде, ведшей их долиною смертной тени.

Адиль сходил за пылевой тряпкой и начал скрупулëзно очищать с еë помощью все поверхности в комнате, наклоняясь к ним и осматривая пристальным взглядом, опускаясь от полок к столу и заканчивая полом, при этом продолжая свой рассказ:

– Мир не раз удивлял нас, являя человеческой науке свои механики, работавшие, как оказывалось, вовсе не тем образом, что мы представляли себе веками, идя от всемирного тяготения к гравитации и дальше. Наблюдая за бесконечно свободными птицами и мечтая о полëте, мы создали первые самолëты. Глядя на неутомимых рыб – корабли, чтобы преодолевать моря. Но почему мы это делали? Неужели всë было ради того, чтобы возить кукурузу с берега на берег? Неужели мы, всю свою жизнь носящие на спине несознаваемый нами груз вселенского Знания, не могли идти этим путëм на самом деле потому, что подспудно чувствовали в нëм что-то большее, чем сами могли осмыслить? Но чувствовали, что это большее есть! И вверяли себя ему. Ведь нами руководит эта волна, это движение, передающее себя, скользящее над нашими головами и спинами, не утруждая себя разъяснением своей воли. Подобно проекции объëма шара на плоскость сферы, истинно существующая сама по себе идея может отдаваться эхом в тумане человеческих эмоций. Неясной тенью силуэта… Мечтой.

Адиль поднялся с пола и аккуратно сложил внутрь уголками грязную тряпку, стараясь, чтобы налипшая пыль не высыпалась из образовавшегося кулька.

– Необъяснимой, но всë сметающей на своëм пути, – добавил он.

Выйдя в коридор, чуть прихрамывая на затëкшую ногу и морщась от стреляющей боли, старик вывалил комья пыли в специальный гермолюк и выпустил наружу, отправив их медленно опадать на поверхность астероида. Затем он вернулся в комнату, оглядел почти идеально чистое помещение, в котором не осталось никаких следов его пребывания в течение многих лет, несколько раз удовлетворëнно кивнул, складывая тряпку, а затем произнëс:

– Я – человек. Я неспособен понять Истину и Смысл. Но я верю, что мои стремления и мечты содержат их. А вернее – содержатся в них.

Положив аккуратным квадратом тряпку на угол стола, Адиль вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

Он прошëл вдоль стеллажей в коридоре, активируя обогревающую подсветку каждого из них и осматривая растения. Оборвав лишь пару пожелтевших листьев, старик наклонился к нижнему ярусу и бросил в каждый резервуар с водой по новой таблетке, и те сразу начали понемногу пузыриться и шипеть.

После этого он вошëл на кухню, сдвинул несколько небольших контейнеров, какие-то из них поставил один на другой и с задумчивым видом встал на месте. Поразмыслив немного, он взял один из полупустых контейнеров и начал складывать в него горстями прессованные упаковки дегидрированной пищи, разбросанные по столу, затем стал доставать похожие и из разных открытых коробов, стоявших поблизости, стараясь соблюдать разнообразие. С усилием защëлкнув крышку, Адиль поставил собранную коробку на пол возле двери. Оставшееся же он отовсюду ссыпал во второй контейнер, заполнив его доверху и поставив на столешницу возле гидрататора.

На полке выше были составлены небольшие баночки и пузырьки со сделанными вручную надписями на этикетках. Посдвигав их все в одну сторону, старик небрежно отобрал несколько и собрал их в кучку на столе, а затем наконец увидел крошечный флакон с мутной тëмной жидкостью и аккуратно достал его, всеми силами стараясь не уронить. Нахмурившись, Адиль пару раз для верности перечитал этикетку, а затем убрал его в карман трясущимися пальцами.

В этот момент какой-то блик в окне скользнул по краешку его взгляда, заставив моргнуть. Всмотревшись после этого в привычную тусклую россыпь звëзд на небе, старик уже не заметил среди них ничего особенно яркого. Но взгляд его изменился. Постояв какое-то время в молчании, он вдруг заговорил:

– Я никогда не просил тебя об этом, Наджем, но теперь, когда мы так близки к нашей цели… а я окончательно отдаляюсь от своей…

– Разве у нас не одна общая цель? – спросил женский голос.

– Это так, но у меня всегда было задание, которое я выполнял, и оно для меня – не пустой звук…

– Адиль. Мы сделаем Галену пригодной для проживания. Разве это не включает в себя любые промежуточные цели?

– Да, но… нет. У нас остаëтся ещë одна проблема.

– Какая?

– Астероид.

– Ты всë ещë полагаешь, что он представляет угрозу?

– Аномалия. Она останется неизученной. А значит – мы не знаем, чего от неë ждать. В любой момент она может изменить всë, сделав прекрасную Галену не заманчивой мечтой, а смертоносной ловушкой.

– Что ты хочешь предпринять сейчас, если ответ не получилось найти за все прошедшие годы?

Помолчав немного, будто набираясь смелости, Адиль ответил:

– Я хочу попросить тебя о помощи.

– Какой именно?

– Помоги мне найти паттерны возврата аномалии.

Какое-то время Наджем молчала.

– Положим, я могу знать ответы на твои вопросы, – наконец заговорила она. – Но как мне передать их тебе? Может, нужных слов в вашем языке для всех участвующих в этом процессе физических эффектов просто не существует…

– Помоги мне получить данные на моëм оборудовании.

– Мы можем попробовать, но…

– Я не прошу тебя устранять аномалию, Наджем. Мне достаточно научиться предсказывать еë проявление. Может, попытаться понять механизм еë проявления.

– А если это невозможно?

– Тогда я оставлю попытки.

– И сделаешь так, как мы хотели?

– Я в любом случае сделаю так. Но я должен знать точно…

– Хорошо, – произнëс женский голос. – Я покажу тебе всë.

Адиль согласно закивал.

– Отлично! Мы попробуем оставить какие-то инструкции для будущих поселенцев, собрать все возможные данные. Наверняка они оставят пост на астероиде действующим.

– Как ты хочешь начать?

Старик инстинктивно пошарил вокруг ищущим взглядом и провëл ладонями по одежде, будто ответ на этот вопрос мог лежать у него в карманах.

– Для начала нам… нам нужно будет дождаться проявления аномалии.

– Она может и не успеть до…

– У нас ещë будет время после его прибытия, – перебил еë Адиль. – Я знаю, аномалия проявится.

– Хорошо. Скажи мне, что ты хочешь увидеть?

– Закономерности. Может быть, источник распространения гравитационных искажений.

– Я знаю гравитационные волны.

– То что нужно! – обрадовался старик. – Здесь невозможно установить земное оборудование для их изучения, а ты как раз могла бы передать мне адаптированные данные…

Он вдруг умолк, собираясь с мыслями, а через несколько секунд заговорил вновь:

– Хорошо, вот, как мы поступим: как только ты почувствуешь, что аномалия вновь активна – зафиксируй все данные об источнике волн, о значимых точках их распространения и все остальные характеристики. Передай их на главный компьютер. Даже если я уже не смогу их изучить – уверен, они окажутся полезны в будущем.

– Я сделаю всë, что ты просишь, Адиль.

– Спасибо. Ты… не представляешь, как это важно для меня.

– Ну конечно же представляю. Я ведь буквально нахожусь у тебя в голове.

Старик не ответил. Он уже шëл в комнату с двумя собранными коробками. Он опустился на колени перед кроватью и вытащил из-под неë большой транспортный контейнер, погрузив в него то, что принëс. Затем он встал и потащил подготовленный груз в коридор, и далее – в шлюзовую камеру. Остановившись возле висевшего в специальной углублëнной нише скафандра, Адиль освободил руки и внимательно осмотрел его материал на рукавах, локтях и в других местах сгибов. Достав костюм из ниши, он на секунду замешкался, обратив внимание на запасные скафандры, оставшиеся позади, а потом быстрыми, отточенными движениями облачился в тяжëлый комбинезон, но не запахнул шлем, а остался стоять, замерев и внимательно глядя на заполненную вешалку. Вскоре он вновь ожил, подвинул руку и пошарил ей по карманам своих многослойных усиленных штанин, выудив из них маленький складной инструмент. Не без труда сумев разложить эту штуковину толстыми мехапальцами скафандра, на счастье имевшими магнитные наконечники, Адиль вытащил острую насадку, блеснувшую в полумраке холодным металлом. Крепко сжав пальцами рукоятку, старик с силой ударил заострëнным лезвием в область живота на висевшем костюме и прорезал полосу вниз, затем ещë и ещë. Он распорол все оставшиеся скафандры, один за другим, оставив на каждом зияющие рваные раны, и лишь после этого заставил себя остановиться и отдышаться. Последовавшие за этим минуты тишины довершил гулкий щелчок фиксатора шлема скафандра. Затем открылась дверь.