Ник Перумов – Зона магов (страница 8)
— Уймись, петушок, — зарычал Твердислав, наконец нащупав обмотанные шершавой шкурой ножны.
Клинок темной стали был хорош и остер, как бритва. Одно движение — и веревка лопнула, тугой узел распался надвое.
— У нас это называлось “разрубить гордиев узел”, — подал голос Исайя. — Умоляю тебя, Твердь, не причини вреда этому отроку. Он ни в чем не виноват. На нем — первородный грех его пращуров, он не мог стать иным, живя в этом мире...
— Каждый может идти по пути Великого Духа, сколь бы ни была темна жизнь вокруг, — ответил Твердислав затверженной с детства фразой из “Поучений Иссы”. Теперь он деловито скручивал пареньку руки — кто знает, какие еще хитрые ножички могут отыскаться в складках широкой юбки?
— Да, но кто мог направить его? — возразил Исайя.
— Чистый душой не нуждается в наставниках, — парировал Твердислав. Это в “Поучениях” отсутствовало.
— Ого! — удивился Исайя. — Начинаем дополнять священные древлеотеческие тексты? Опасный путь, Твердь, очень опасный...
— Дай веревку перережу, — прервал Твердислав излияния верховного координатора. — А то бы ведь так и подохли здесь у столба...
Скрученный паренек тихо скулил на земле.
— Эх, показал бы я еще тебе, как на меня ошейники напяливать, — вздохнул Твердислав, — да жаль, не до того нам... Как бы его порасспрашивать, Исайя?
Освобожденный от петли верховный координатор потер переносицу, словно поправляя несуществующие очки.
— Язык у них едва ли особенно сложен... Полсотни употребительных глаголов да сотни три существительных. Ну что ж, начнем. “Упха” — это, скорее всего, раб, невольник, пленник...
— Упха эррет дим эратор! — словно дикий кот, зашипел пленник, услыхав в речи чужаков знакомое слово.
— Наверняка что-то вроде “раб восставший да погибнет”, — невозмутимо прокомментировал Исайя. С каждым мигом он держался все спокойней и увереннее, ни разу даже не смотрев вверх — от чего никак не мог удержаться мнивший себя хладнокровным Твердислав.
— Ты хочешь выучить его язык? — удивился бывший вождь.
— Мой дорогой друг, иного выхода у нас просто нет. Мы — более, чем чужаки, мы никто, и без языка — просто обречены. Достань, пожалуйста, нам еще воды, и будешь мне помогать. Подай мне для начала вон тот меч...
— Киррит, — процедил сквозь зубы парнишка и сплюнул кровью — после того, как Твердислав слегка приложил его по физиономии: до того юнец трижды отказался отвечать.
— Ты уверен, что “киррит” означает именно “меч”, а не “пошел ты!..” — осведомился Твердислав у старательно шевелившего губами Исайя.
— Это неважно... Не сбивай меня... Все такие языки в основе своей одинаковы. Да, да, одинаковы, что бы ни говорили там лингвисты...
Твердислав только рукой махнул.
Вокруг Исайи мало-помалу образовалась целая барахолка — оружие, одежда, деревянная посуда, железные котлы, ножи и тому подобный походный скарб. Твердислав пошел пошарить по брошенным телегам; преодолевая брезгливость (ну и вонь же повсюду тут у них!) нашел несколько показавшихся ему приличными клинков, удобных, ухватистых, с доброй заточкой с обеих сторон клинка, шесть луков и почти три сотни стрел, целые вороха одежды, даже кожаные доспехи с нашитыми на грудь, бока и спину круглыми железными бляшками. Нашлось и нечто вроде денег — темно-коричневые твердые и тяжелые квадратики с вычеканенным сложным узором.
Нагруженный добычей, он вернулся к Исайе.
— Упха! — вновь вскинулся мальчиша. --Упха, эор! Эор карр...
— Кар, кар, — передразнил его Твердислав. — Покаркай тут у меня!.. Смотри, Исайя!
— Мечи нам едва ли понадобятся... как и доспехи, а вот это что? Деньги? Очень хорошо! Хотел бы я знать, из чего они — не золото, не серебро, не медь даже, не глина обожженная: что-то вроде камня, похоже...
— Ты как хочешь, а я и меч возьму и лук. Да и доспехом не побрезгую, даром что воняет, — покачал головой Твердислав. — Если тут по ночам такие милые создания летают...
— Твердь, от воплощенного зла не отбиться ни мечами, ни стрелами. Только верой и молитвой... как я.
— Верой и молитвой? — поразился Твердислав.
— Чем же еще? Иного оружия в мою длань Всеотец не вложил. Собственно говоря, это нас и оборонило. А то бы летали уже... с такими же костяками.
Твердислав невольно поежился. Мысли о том, что он — труп, мало-помалу отступали. Тело решительно отказывалось считать себя мертвым. А если мы живы — значит, еще поборемся, и никаких гвоздей. Кто знает, может и впрямь Исайя отыщет выход отсюда...
Правда, на этом месте Твердислав вспомнил о родных местах — и впервые за все время в этом странном мире остро и сильно защемило сердце. Броня отстраненности — как же иначе, ведь он же мертвый! — дала первую трещину.
Джей, Джей, что же ты наделала... На месте скальной крепости клана Твердиславичей — голая, выжженная равнина, где горячий ветер, завывая, гоняет с места на место тучи остывшего пепла. Нет больше ни озерка, ни речки, ни полей вокруг, ни лесов — ничего нет. Родовичей тоже нет. Очищенные огнем, наверное, они уже подле престола Великого Духа...
Защипало в глазах. Эй, эй, что это с тобой, вождь Твердислав? Пока жив хоть один родович — жив и клан; и пока жив ты — остаешься вождем. Забудь слово “бывший”! Пусть ты — последний, но все равно — не бывший! Вождем ты был, вождем и умрешь. И никто, кроме самого лишь Всеотца, не в силах лишить тебя этого звания. Так что вытри непрошенные слезы, вождь, и поклянись справить добрую тризну по ушедшим. Пусть покоятся в мире, пусть будут легки их пути у престолов Великого Духа!
Твердислав шмыгнул носом и вытер глаза ладонью. Исайя деликатно смотрел в сторону.
— Ну, как знаешь, что касаемо оружия, тут я тебе не советчик. А с этим мальчиком уже можно говорить! — меняя тему, похвастался Исайя. — Словарный запас у него невелик, да и то в основном ругательства, но...
— Так и что же рассказал? — угрюмо поинтересовался Твердислав.
— Дорога идет через пустыню от Дышащих Гор к Жрущему Лесу и дальше... тут я не совсем понял... что-то вроде города. Эти несчастные, которых мы встретили — торговцы. Ровным счетом ничего сверхъестественного...
— Что-то я товаров особых не заметил...
— Значит, расторговались, — резонно заметил Исайя. Кто там живет у Дышащих Гор, я не понял, какие-то подземные...
— Гномы, что ль?
— Не знаю. У паренька очень мало прилагательных. В основном цвета, да еще я понял “плохой” и “хороший”. Те, что в гор... или в горах — “хорошие”, а вот в пустыне и лесу — плохие.
Сверху вновь донесся странный звук и Твердислав невольно схватился за принесенное оружие. Басовитое жужжание, словно там, вот тьме, кружил исполинский шмель размером с дойную лосиху. Связанный мальчишка вновь затрясся от страха, пачкаясь в пыли, пополз к ногам Исайи...
— Не Зло, — тем не менее покачал головой верховный координатор.
Мгновение спустя басовито жужжавшее существо, подгибая многосуставчатые ноги, тяжело шлепнулось наземь шагах в семи-восьми от Твердислава, рядом со все еще горевшим костром.
— Ба! Старый знакомый! — удивился вождь.
Это и в самом деле оказался старый знакомый — тот самый многоногий “живоглот”, что вылезал из-под земли, когда Твердислав и Исайя пробирались через лес. Да, у создания имелась пара прозачных, словно у стрекозы, крыльев. Клюв жадно открывался и снова закрывался, на землю стекала струйка желтоватой слизи.
— Да куда ж тебе, родной, — посочувствовал зверю Твердислав. — Мы тебе теперь не по зубам.
Словно поняв обращенные к нему слова, “живоглот” возмущенно затопал всеми многочисленными ногами, зашуршал крыльями, громко зацокал клювом. Правда, приблизиться не решился. Одна из лап вытянулась в сторону лежавшего на земле мальчишки.
— Что-о? — удивился Твердислав. — Ты что, и в самом деле меня понимаешь? Извини, дорогой, нам наш “язык” самим нужен. Поищи добычу где-то в другом месте.
Ответом стара настоящая буря негодования. Расправив крылья и подняв темно-коричневы надкрылья, тварь даже прыгнула ближе к противнику, правда, это оказался очень короткий прыжок.
— Последний раз говорю: проваливай подобру-поздорову! — рявкнул Твердислав. — А не то на себе узнаешь, метко ли я стреляю!
Сердце требовало схватки — хоть так, но заполнить сосущую пустоту на том месте, где осталась память о клане!
Твердислав натянул лук — в мощных руках закаленного лесной жизнью вождя слабое дерево, рассчитанное на руки подростка, едва не сломалось.
“Живоглот” по-прежнему стоял на месте, переминаясь на многочисленных ногах. Вновь ткнул лапой в сторону мальчишки; и вновь Твердислав отрицающе покачал головой. Юнец тем временем что-то горячо заговорил, забормотал скороговоркой, делая попытки обнять ноги Исайи несмотря на то, что сам был связан.
— Надоел ты мне, — сообщил зверю Твердислав. — Добром не уходишь — стрелой попотчуем!
Слова у вождя, как известно, с делом расходились редко. Звякнула тетива и стрела звонко щелкнула по морде незваного гостя. Не пробив твердого панциря, отскочила почти что обратно к ногам Твердислава.
Второй стрелы под рукой не оказалось, Твердислав выхватил меч, однако тварь не собиралась драться. Несколько мгновений она стояла, покачиваясь, и Твердислав готов был поклясться, что неразумная как будто бы бестия глядит на него, как травница на буйного — с сочувствием. Миг спустя прозрачные крылья развернулись и существо взмыло вверх.