Ник Перумов – За краем мира (страница 29)
— С той женщиной, что тебя дочкой назвала? — жёстко оборвала её Волка. — Всеслав скажет. Он обратно ходил, покуда я тебя да Предславу Меньшую выхаживала.
— Predslava? — опять не поняла Молли.
— Вы её Седой величаете, — коротко пояснила Волка, взгляд её оставался поистине
— Я-а? — вся сжалась Молли.
Ой, ой, ой, ну да, я ж попала…
— Я стреляла… в медведицу… — выдавила она и заморгала. В носу предательски защипало. — В… зверя, не в человека… А… откуда вы знаете…
— В людей ты тоже тогда стреляла будь здоров, — мрачно сказала Волка, переглянувшись с братом. — В наших. Русских.
Да, это не Rooskies Норд — Йорка… Волка произносила слово отличимо по — другому.
— Седая всё знать, — вступил в разговор Всеслав, словно стараясь увести их от опасной темы. — Она сказать, только магик мог её попадать.
— Прошедшее время, братец, — поморщилась Волка. Она произнесла это на имперском. — У неё была защита, Блэкуотер. Потому — то все эти пушки — митральезы её даже задеть не могли. Ты смогла. К счастью, несильно. Потому что ты ещё не настоящая volshebnitsa. Не настоящая… чародейка.
— Но силы ты имеешь, — подхватил Всеслав. — Нам они нужны. Потому — то мы тебя и… унесли.
— Мы слышали, как они тебе «ведьма!» орут, — перебила брата Волка. — Расстреляли б они тебя, Блэкуотер, да и всё тут. Финита. Ты на их глазах такую магию учинила, что Особому Департаменту и изучать бы ничего не пришлось.
— Всё и так видно, — поддержал Всеслав. — Они бы убить тебя, Молли.
Он смотрел на неё серьёзно, очень серьёзно. Но было в этом взгляде и ещё что — то такое… такое… от чего сердце внезапно сбивалось с ритма. Вот почему девчонки в их классе с таким увлечением шептались по углам, обсуждая мальчишек из мужской школы мистера Гленвуда…
— Мой младший братик совершенно прав, — кивнула Волка. — Ты не ушла бы живой. Хотя и только что спасла их жизни.
— Женщина, которая назвать… которая назвала тебя дочерью, — поспешно поправился Всеслав под строгим взглядом старшей сестры, — с ней всё в порядке. Она ранена, но несильно. Хотя…
— О «хотя» поговорим после, — резко оборвала его Волка. — Отдыхай, Молли. Тебе ничего не угрожает, и…
— Но вы меня не отпустите? — глаза против воли наполнились слезами, страшно разозлив этим Молли.
— Тебе об этом скажут старшие, — с непроницаемым лицом ответила Волка. — Но я могу тебя обрадовать… тебя отпустят. Когда сослужишь нам службу.
— С-службу? К-какую службу?
— Узнаешь, — отрезала Волка. — Спи теперь. Ты всю себя отдала, когда своих защищала, хотя они того и не стоили.
— Sestra… stoi… — Всеслав говорил по — русски, но Молли поняла. Stoi — почти что «стоп». Остановись, сестра.
Волка замерла на миг, потом выдохнула, согласно кивнула, дружески потрепала брата по плечу. Сказала что — то быстро и вполголоса, для Молли — полная тарабарщина.
— Мы тебя разбудили, из… из волшебного сна вывели, — наклонилась Волка над Молли. — Теперь время обычным сном поспать. Силы возвращать надо. Потому что дело тебе предстоит… небывалое. Идём, братец.
Они дружно отшагнули от постели.
Молли хотела их остановить, хотела заспорить… но на неё необоримой волной накатывал сон, на сей раз — и впрямь обычный, без видений вообще.
И вновь пробуждение, тоже обычное, безо всяких прудов и полётов во сне. Молли была даже чуть разочарована.
Правда, чувствовала она себя куда лучше. Во всяком случае, смогла спустить ноги с кровати и только сейчас поняла, что на ней надета длинная, до пят, плотная рубаха, правда, мягкая и приятная на ощупь.
Молли немедля вспыхнула от стыда. Ой, ой, это её, получается, раздевали, всё с неё снимали; и хорошо, если это проделывала только Волка, а вдруг ещё и Всеслав?!
От одной этой мысли захотелось немедленно провалиться сквозь деревянный, чисто выскобленный пол.
— Мр-р, мр — ряу! — раздалось совсем рядом.
— Диана… — охнула Молли.
Кошка Диана невозмутимо вспрыгнула на кровать. Чистенькая, умытая, словно всё это время провела не в пути через зимние леса, невесть как выжив на поле боя.
Молли сгребла Диану в охапку, прижимая к себе, и чуть не разревелась.
— Ты меня нашла… нашла…
Кошка удовлетворённо мурчала, не делая попыток вывернуться, и даже сама тёрлась мордочкой о ладонь Молли.
— Ты… кошка? — раздалось от двери.
Молли дёрнулась. В низком проёме, таком, что взрослый не пройдёт, не пригнувшись, стоял Всеслав. В прежней одежде, только на поясе справа висел короткий нож.
— Я кошка? — не поняла Молли. Мальчишка досадливо поморщился. Собственные ошибки его неизменно раздражали.
— Нет. Твоя кошка?[16]
— Моя. Она была со мной. — Молли старалась говорить медленно и просто. — Потерялась. А теперь она меня нашла.
— Она… прибегать… — Всеслав нахмурился. — Дверь… Skresti…
— Что? — не поняла Молли.
— Она царапалась в дверь, — пояснила явившаяся Волка. Диана немедля зашипела, выгибая спину дугой. Шерсть её встала дыбом.
— Она меня боится, — усмехнулась Волка. — И правильно делает! Не бойся, киса, не трону.
Диана, словно поняв, что ей говорят, немедля успокоилась и принялась устраиваться, как обычно, обнимая лапками предплечье Молли.
— Всё, как я говорить, — сказал Всеслав, глядя на Молли и улыбаясь. — Встречать тебя… в лесах. Ты… помнить? Мы… говорить…
— Ты безнадёжен, — сказала Волка по — английски, усмехаясь. И тотчас повторила это на языке Rooskies. Всеслав не обиделся, усмехнулся в ответ.
— Ты есть, кто знать… язык, — ответил он, и тоже на имперском. — Ты… помнить? Молли?
— Я помню, — отчего — то Молли вдруг покраснела. — Ты всё это придумал заранее, ещё там, в Норд — Йорке, правда?
Всеслав нахмурился, очевидно, не до конца поняв. Казалось, что здесь, в родных местах, он стал хуже воспринимать речь Молли. Волка быстро перевела, и мальчишка кивнул, ухмыляясь.
— Я видеть… сильная volshebnitsa. Которую должны убить, если она не убежит, — последняя фраза получилась у него на удивление верной, а Молли, в свою очередь, ощутила странную тёплую волну, качнувшуюся от Всеслава.
Магия.
Волка тоже почувствовала, нахмурилась, покачала головой. Она явно не хотела, чтобы брат улучшал свою речь таким способом.
— Ты пришла, — сказал он с усилием. — Теперь ты есть с нами.
— Зачем? — проговорила Молли, переводя взгляд с брата на сестру и обратно.
— Всё узнаешь в своё время. — Волка хлопнула её по плечу, дружески, но так, что Молли едва не свалилась. — Идём есть, а потом… потом увидишь Предславу. Или Седую, если тебе это проще.
— О-она здесь?
— Здесь, — кивнула Волка. — Это ведь её дом. Ну, пошли, пошли, — говорила она всё глаже и глаже.
Стол был накрыт в соседней комнатке, маленькой, с небольшим окном, где стены тоже все были увешаны связками трав, луковиц и кореньев. Из стены выпирал белый бок здоровенной печи, а на столе меж двумя лавками стояли дымящиеся глиняные миски с каким — то густым варевом и лежали деревянные ложки.
— Ты проспала весь день и всё утро. Это не завтрак, это обед, — коротко пояснила Волка. — Капуста, картошка, морковка, дичь. Суп. По — нашему почти точно так же звучит. Запомнила? Еда. Суп.
Суп был густой и наваристый. Совершенно не такой, как дома. И толстые ломти ржаного хлеба, тёмного, но с абсолютно особым вкусом, вкусом настоящей корки — в отличие от бледных пшеничных, которые можно сдавливать, как комок ваты, и которые во рту ощущаются примерно так же.
Было по — настоящему вкусно. И, конечно, никакого сравнения с пайками на бронепоезде.
Молли ела, поглядывая на брата и сестру. Волка невозмутимо зачерпывала суп деревянной ложкой, а вот Всеслав ёрзал. Ёрзал, морщил лоб, поглядывал на Молли.
Волка хмыкнула. Что — то коротко бросила на своём языке.