Ник Перумов – Враг неведом (страница 37)

За окнами медленно разгорался серый и безрадостный рассвет, а юноша сидел на полу в отведённых ему апартаментах неподалёку от кабинета самого Исайи Гинзбурга, “человека номер один” по отношениям с кланами и рождёнными там. Эти самые апартаменты являли собой настоящее чудо техники, как выразился Андрей. Этот самый Андрей, конечно же, ожидал от Твердислава отвисшей челюсти при виде всей этой машинерии, коей битком было набито жилище, — да только не дождался. Не на таковского напал. Не вчера с дерева слезли, как говаривал Учитель. Да и что может по-настоящему удивить удостоенного свиданием с самим Всеотцом? Хитроумные устройства — вот уж чему он, вождь Твердислав, станет дивиться в последнюю очередь.

Наверное, в другое время он бы тоже позволил себе удивление, позабавился со всякими кнопками, ручками и тому подобным, заставил бы здесь всё подняться на уши, в потом вернуться к прежнему — если бы не свидание с Великим Духом. Если бы не Его слова. Если бы не возложенный им Долг, который надо исполнить, не думая о том, как выжить самому. Для клана он и так всё равно что мёртв. Ключ-Камень… ах, Чарус, Чарус… остаётся надеяться, что Фатима не окажется совсем уж непроходимой дурой.

Нет, об этом думать нельзя. Нельзя. Тем более когда не можешь сплести и самое немудрёное чародейство. Что же, во имя Всеотца, я делаю не так? Ведь Сила рядом… я чувствую… далеко не так остро, как дома, но всё же чувствую! И — не могу дотянуться.

Он вытер пот. Да ну что же это?! Вот-вот придёт Андрей… которого Исайя назвал “наставником”. Не люблю это слово — с некоторых пор. Нужно идти к передовой — а у него, Твердислава, ничего не получается!..

…Андрей возник рядом совершенно бесшумно. Вот уж что-что, а подкрадываться в этом мире умели. Дверь Твердислав запирать не стал — ему не от кого таиться, а кому надо, пусть заходит невозбранно.

— Ты готов? — На Андрее был тёмный комбинезон, несколько объёмнее обычного. В руке — свёрток. — Возьми вот это. Наденешь.

Твердислав повертел принесённое.

— Зачем?

— Наше боевое обмундирование. Надень. Юноша подчинился.

— Вот это — кнопка управления встроенным оружием… — с увлечением начал было Андрей, однако Твердислав неожиданно покачал головой и принялся стаскивать с себя комбинезон.

— Нет. Не надену. Мешает очень.

— Т-то есть как?.. — опешил Андрей.

Как ему объяснить, что, когда одежда напичкана этой их хвалёной машинерией, совершенно перестаёшь чувствовать что-либо вокруг себя? Тонкие цепочки из искорок Силы сводят с ума кажущейся доступностью — и в то же время полной недосягаемостью. Всё это плюющееся огнём, ядом, или чем там ещё, оружие только мешает. Воин полагается на свои руки, держащие меч.

— Ты не понимаешь, что такое фронт! — зло бросил Андрей. — От тебя там в один миг останется мокрое место! Ты не знаешь Умников!

— С этими штуками я никогда ничего и не узнаю, — упёрся Твердислав.

— Ну да, твоя подружка Джей умеет превратить ладонь в идеальное зеркало с абсолютным теплоотводом, чтобы отбивать лазерные лучи; а у тебя не получится?

Тон нового наставника Твердиславу совсем не понравился.

— С этими штуками я — никто, — возразил он.

И вновь — в другое время, конечно же, он с удовольствием проактивировал бы всё оружие, пострелял бы вдоволь по мишеням… Откуда же сейчас эта твердокаменная уверенность, что чужая техника может только помешать?..

Он отбивался так настойчиво, что в конце концов хозяин не выдержал.

— Ну ладно, — сдался Андрей. — Чёрт с тобой, оружие можешь не включать. Но обычная-то броня не помешает! Но уж если ты и от неё откажешься — пусть с тобой сам господин Исайя Гинзбург разговаривает.

— Поговорю, ну и что? — пожал плечами Твердислав. Только теперь он как-то понял для себя, что никого не боится в этом мире. Над ним — только Всеотец. И никаких посредников. Воля Его выражена самому Твердиславу — а все прочие только помогают наилучшим образом исполнить Его завет.

Правда, комбинезон всё-таки надел. Старательно заглушив всю суетливую машинерию в нём.

До передовой добирались не по стальной ленте монора, а в одном из тех самых танков, про которые говорил Исайя.

Железный зверь не отличался ни красотой, ни удобством. Видно было, что клепалось всё это кое-как, на скорую руку. И здесь смертоубийственных орудий наверчено и накручено было столько, что у Твердислава зашумело в ушах.

“И какой смысл был глушить всё натыканное в одёжку?..”

— Мы держим центр и северо-восточные окраины, дорогу к Звёздному Порту, — говорил меж тем Андрей. — Всё остальное — Умники. И это столица! Лучшие войска, лучшие люди!.. Хотя, — он вдруг осёкся, — какие — такие особые войска? Добровольцы, ополчение… Знаешь, когда мы в последний раз воевали?..

— Так ведь и Умники не воевали, — заметил Твердислав.

— Они много чего не делали, — мрачно обронил его спутник. — А вот поди ж ты, всё умеют.

Обзор из этого самого танка был преотвратный. Экраны, на коих отображалось всё творящееся впереди, позади и с боков, — это совсем не то, чем когда смотришь собственными глазами.

Улицы-ущелья. Внизу — сумрак, хотя день обещал выдаться ясным. В этом мире, похоже, не существовало ни зимы, ни весны, ни лета — какая-то сплошная осень, точнее — предосенье, безрадостная, хоть и изобильная пора. Тепло и дождливо. А деревья, похоже, здесь вечнозелёные…

Город вновь изменился. Исчезли нарядные балконы. Тёмные иглы зданий испятнало рваными дырами — иные едва заметны, в иные свободно мог пройти летающий танк. Одна из трасс монора оборвалась, вздыбившись и изогнувшись чудовищной спиралью, железной, вставшей на хвост змеей. Конец её измочалило так, что превратило в стальной веер.

Андрей нажимал какие-то кнопки, бормоча себе под нос непонятные и неразборчивые слова.

—…Иначе враз собьют, — только и уловил Твердислав. — Ну всё, приехали. Спускаемся, и дальше — пешком.

Прямо перед ними оказалась громадная пробоина в стене дома. Танк влетел внутрь и замер.

Здесь было очень много извергающего смерть. Слишком много, чтобы люди смогли по-настоящему воевать, а не управлять смертоносной техникой, на которую они беспечно переложили грязное дело истребления себе подобных.

Казалось, в дом раз за разом вгрызалось исполинское огненное сверло, рвало, пробивало стены и перекрытия, оставляя длинные оплавленные тоннели, словно червь-древоточец в стволе.

Много людей. Куда больше, чем где бы то ни было в этом мире. Усталые и осунувшиеся старики. Молодящиеся женщины в подогнанных боевых комбинезонах. Кабели, аккумуляторы, генераторы и тому подобное питающее войну мёртвое воинство. Стволы, раструбы, решётчатые антенны — все смотрят через узкие зрачки амбразур. Смотрят на точно такой же дом, тоже весь избитый и испятнанный. Из сумрака внизу поднимается баррикада — серые блоки, местами покрытые гарью, громоздятся один на другой высоченной стеной.

“…Интересно, зачем тут стены, если Умники властвуют в подземельях?..”

— Это передовая, — сказал Андрей, возвращая Твердислава к реальности. — На той стороне — Умники.

Царила тишина, лишь из глубины доносился негромкий гул машин. Пожилые люди возле бойниц лежали безмолвно, не отрываясь от оружия, словно подстерегая редкостного зверя.

Никаких следов того, что здесь когда-то было жильё или что-то иное. Голые серые стены. Торчащие из потолка жгуты проводов. Наспех заделанные пробоины. Жёсткий пол, всё могущее гореть безжалостно изгнано. Люди лежат прямо на плитах перекрытий.

— Но мы сюда добрались как по ровному, — не удержался Твердислав. — А ты говорил — нечто страшное…

— Сам удивляюсь, — буркнул провожатый. — Даже ни разу не обстреляли. Не к добру. Не иначе как готовят штурм.

— А зачем им штурмовать дом, если можно пройти подземельями?

— Не всё так просто. Глубинные уровни — да, у них. Но технику там не протащишь. А головы свои класть — Умники не дураки. Коммуникации — это для диверсий. Да и вообще… сдаётся мне, атаки и штурмы для Умников не самое главное. По-моему, они ждут, пока мы все перемрём… или сойдём с ума от отчаяния и безысходности. А! Чего гадать! Никто никогда так и не сумел понять Умников.

Андрей махнул рукой и лёг к ближайшей амбразуре. Твердислав потоптался немного и тоже последовал его примеру — свободных бойниц хватало.

Тишина. Наверху — тучи. Внизу — темнота. Спереди — избитая стена. Обгоревший остов танка в одной из самых крупных пробоин в доме напротив. Чего тут опасного? И более того, что здесь интересного?..

Он замер. Прислушался. Машины далеко позади. А вот что впереди, за баррикадой, за стеной напротив? Сила? Злоба? Ненависть? Клыки и когти? Ярость Ведунов? Что?

Твердислав напрягся. Он отлично умел предчувствовать опасность, он обладал чутьём… однако на сей раз неоднократно проверенные на охоте и в бою инстинкты говорили ему — дом напротив пуст. Там нет живых. Там не чувствуется Силы. Там нет и мёртвого металла. Там нет ничего.

Он уже открыл рот…

Как услыхал хохот. Заливистый хохот, как может смеяться девчонка лет тринадцати, отмочив какую-то лихую шутку и выставив кого-то на посмешище.

Первый закон охоты и войны — не дёргаться. Что бы ни случилось. Даже если Ведун вдруг протянет тебе руку и предложит в жаркий день хлебнуть из его баклажки.

Он обернулся медленно. Меч, с которым он так и не расстался, несмотря на косые взгляды Андрея Юрьевича, неспешно описал дугу.