Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 61)
— Папа?!
— Папа, папа! Хватайся за трубу, лезь наверх! Ты ловкий, ты сумеешь! Скорее, дорогой!
— Да, папа! — послушно откликнулись снизу.
Молли застыла в каком-то недоумении, в странном оцепенении. Чего она ждёт? Сила бушует в груди, надо идти, разить, опрокидывать, расчищать дорогу к свободе!..
— Выдыхай! — Ярина судорожно вцепилась Молли в рукав. — Выдыхай, ну пожалуйста, ты ж уже дышать перестала, Молли, ты ж вспыхнешь сейчас… Дыши, ну что тебе стоит, вдохни — и выдохни!..
О чём это она, с удивлением подумала Молли. Если я выдохну, так и вся сила уйдёт!
— Билли! — раздалось меж тем у неё за спиной.
И сразу же:
— Мам! Папа! Ой, Фанни!..
— Все, все тут, мой дорогой! Молли нас спасёт!..
— Слышала?! — сквозь зубы прошипела Ярина, по-прежнему бледная от страха. — Спасай! А не убивай! — И, повернувшись к сбившимся вместе остальным Блэкуотерам с Фанни, резко махнула рукой:
— Пошли! Прочь отсюда! Держитесь за нами, не высовывайтесь!
— Простите, мисс, но… — начал было папа, лихорадочно протирая монокль, однако юная чародейка резко перебила.
— Ярина, к вашим услугам. И да, я — из Rooskies. Дикарь и варвар!.. За мной, короче!
Сказано всё это было на прекрасном имперском, без малейшего акцента.
— Веди, — Ярина подтолкнула Молли в спину. — И дыши, дыши как следует!
Молли молча кивнула и первой бросилась на лестницу.
Там, наверху, однако, уже вовсю громыхало железо, звучали резкие команды.
Департамент полностью использовал отпущенное ему время.
Молли ощущала, как распирает её огонь, как рвётся он на свободу и какой это соблазн — дать пламени полную волю, отдаться его всеуничтожающей мощи, сметая всё и вся перед собой!..
Она не помнила, как взбежала, почти что взлетела по ступеням. Никогда ещё она так не жаждала боя — сдерживать пламя становилось уже просто больно.
— Блэкуотер! — заревело сверху. Механический голос через механические же рупоры, словно заговорило пресловутое «живое железо». — Слушай, ты, Блэкуотер!
«Сейчас скажут, что мы окружены, что сопротивление бесполезно, что сдавшихся пощадят…» — мимоходом отрешённо подумала Молли. И, не рассуждая более, ответила потоком огня — он сейчас рождался на её руках легче, чем само дыхание.
Она не знала, почему выходит так, что пламя не просто полыхало — иначе оно ничего бы не сделало цементным стенам и броневой стали, — но заставляло взрываться и гореть то, что обычно гореть не может.
— Дурёха! — На ней вновь повисла Ярина. — Разнесёшь всё, как выбираться будем?!
Она права, смутно подумала Молли. Но было уже поздно.
Сверху валились обломки бетона, исковерканные, изломанные части каких-то металлических конструкций, оплавленных до полной неузнаваемости.
А последним с грохотом скатился, молотя руками и ногами по ступеням, закованный в броню какой-то департаментский. Он облачился полностью, но помогло это плохо — откровенно говоря, не помогло совсем. Доспех весь покрыт гарью и глубокими вмятинами, стёкла водолазного шлема залиты изнутри кровью.
Молли равнодушно перешагнула через тело. Ей нет до этого дела. Он оказался у неё на дороге. Ему не повезло.
Взрыв разнёс преграду, которую Департамент начал было возводить на верху винтовой лестницы; теперь там никого не осталось, и никто более не пытался взывать к Молли в мегафон.
— Стой! Да стой же ты! — опять повисла на ней Ярина. — Пусти меня! Я вперёд!..
И мигом обернулась мышью. За спинами разом взвизгнули и Билли, и мама, и даже Фанни. Первый — от восторга, вторая — от неистребимого страха, в любых обстоятельствах долженствующего поражать благородную леди при виде мелкого грызуна, и третья — похоже, просто по привычке. А может, чтобы миссис Анне не было б так стыдно.
Молли вдруг сообразила, что и впрямь не дышит. Вот не дышит, и всё тут. Наверное, поэтому ей ничуть и не мешали дым с пылью…
— Не спи! Дыши! — Ярина вдруг возникла рядом, толкнула в плечо. Мама вновь взвизгнула.
— Перегородили коридор. С двух сторон. — Бледность постепенно уходила. Ярина справилась с испугом. — Да дыши же ты, глупая!.. Все в броне. И митральезы. С обеих сторон. Идиоты — они что, друг в друга палить решили?
Мама, папа, Билли и Фанни сжались за спинами Молли и Ярины.
— Д-дочка… — начало было папа. — Молли, милая, что происходит…
— У меня есть магия. — Молли даже не повернула головы. — Департамент хочет убить и меня, и вас. Я пытаюсь не дать им это сделать.
— Ой, Молль, у тебя огонь из ушей! И из глаз! — пискнул вдруг братец. — Молль, а ты меня так научишь?!
— Я научу, — вдруг пообещала Ярина.
— Ты-ы? — широко раскрыл глаза Билли.
— Я! Если от страха в штаны не наложишь!
— Я? — возмутился Билли. — Да я, если хочешь знать!..
Продолжить им не дали. Вновь ожил тот самый громкоговоритель, но его гнусавое булькотенье Молли совершенно не интересовало. Она и так знала, что они ей скажут. Правда, в этот раз она ошиблась…
— Блэкуотер, — раздался сдержанный старческий голос. — Мисс Моллинэр, здесь герцог Бедфорд. Граф Спенсер тоже. Остальные сейчас прибудут. Мисс Моллинэр, пока не случилось непоправимого, давайте поговорим. Мы с графом готовы прийти к вам. Одни и без оружия. Только успокойтесь и давайте поговорим.
Ярина злобно зашипела.
— Никаких разговоров! Прорываемся! Уходим! Все вместе!..
Она права, мутно подумала Молли. Отчего-то с каждой минутой думалось всё труднее и труднее, мысли путались. Она права, но почему эта малявка мне приказывает? Мне, Моллинэр Блэкуотер, которая захочет — и снесёт тут вообще всё, так, что стены провалятся в подвалы, а сверху обломки ещё и крышей прихлопнет?!
— Пригнитесь, все! — Ярина не угадала причину Моллиного молчания, но это уже и не важно.
Не думая о пулях, о митральезах и вообще о смерти, Молли шагнула в коридор. Был в этом какой-то запредельный, непредставимый раньше восторг, идти прямо на врага и ощущать кипящее в тебе пламя. Собственные жизнь и смерть становились неважны, важно было лишь, чтобы сгинул враг.
Она не слышала вскрика Ярины. Шестым чувством она угадала — ощутила? увидела? — что кто-то из департаментских нажал на спуск.
Молли не успела б вскинуть руку, она не успела бы даже подумать о том, что надо сделать, — а огонь послушно всклубился перед нею.
И не просто всклубился — он принял в себя летящий шприц со всеми пружинами, шестернями и поршнем, впился в него, так что вспыхнули даже металл и стекло.
До Молли не долетело и пепла.
— Получай! — звонко выкрикнула Молли. И выбросила вперёд обе руки, меж которыми уже кипело, ярилось и рвалось на волю пламя.
«Остановись! — вновь закричала прямо в ухо госпожа Старшая. — Остановись, опять вулкан разбудишь! Эхо твоё по всем землям идёт! Ты горишь, внученька!»
Внученька.
Так её ещё никто никогда не называл.
Молли даже не знала, привиделось ей это или нет, был ли голос госпожи Старшей просто её воображением или нет, но слово «внученька» этот голос произнёс на языке Rooskies.
Молли его поняла, хотя никогда не слыхала раньше.
Секунды спрессовывались, налезали одна на другую, замирали, словно льдины весной на могучей Мьёр.
Внученька…
«Не оставляй меня», — вдруг взмолилась госпожа Старшая.
Не оставляй…