Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 5)

— У меня ведь нет никакой магии, ведь правда, да?! — выкрикнула Молли. — Нет и никогда не было!..

А вот это оказалось ошибкой.

— Об этом, мисс Моллинэр, мы и собирались с вами поговорить, — не без удовольствия объявил голос. — Начнём с самого начала. Признаёте ли вы, мисс Моллинэр Эвергрин Блэкуотер, что, использовав магию, вы позволили скрыться от правосудия вашему дружку, мелкому воришке Уильяму Стивену Мюррею?

— Не признаю, — мгновенно выпалила Молли. — У меня нет никакой магии!

— Не так быстро, моя дорогая, не так быстро, — холодно бросила незримая собеседница. — У нас к вам очень, очень много вопросов. Больших и поменьше, разных. Имеются показания свидетелей, утверждающих, что рядом с вами и, возможно, в связи с вами имели место события, весьма похожие на вызванные магией. Что вы можете сказать об этом?

— Ничего не знаю! — отпёрлась Молли. — Не было у меня никакой магии никогда! Если б она у меня была, ваша камера бы уже это показала!

— Это уже вас не касается, дорогая, что нам показала наша камера. Ладно. Зайдём с другой стороны. Вы же не станете отрицать, что знаете мистера Мюррея?

— Не стану, — решительно сказала Молли. — Я его знаю… знала. Мы… так, приятели. Были. Раньше. Разве это запрещено?

— Оставим в стороне вопрос, что общего могла иметь девочка из приличной, уважаемой семьи с подобного рода отщепенцем, обитателем дна. — Молли была уверена, что допрашивающая сейчас поджала губы, тонкие, бледные, бескровные. И вообще в воображении Молли она походила на рыбу. — Оставим это в стороне и спросим, когда вы видели мистера Мюррея последний раз?

— Не помню, — нагло соврала Молли. — Давно. Зимой. Ещё до Рождества.

— При каких обстоятельствах?

«Какой глупый вопрос», — подумала Молли.

— Ни при каких, — дерзко ответила она вслух. — Мы… играли. На улице. На Пистон-стрит.

— А при каких обстоятельствах вы познакомились с Сэммиумом Перкинсом?

— Не помню, — немедля выпалила Молли. — Где-то на улице…

— Вот так и начинается дорога вниз, — недовольно прокомментировали наверху. — Сомнительные знакомства, приятели с городского дна… да ещё и мальчишки!

Молли молчала.

— Вам известно, мисс, что означенный Сэммиум Перкинс был идентифицирован как потенциально наделённый магией?

— Нет, — вновь соврала Молли. — Ребята говорили, что всю их семью… увезли на юг, вот и всё. У кого-то из них нашлась магия…

— Именно, мисс Моллинэр. «У кого-то из них нашлась магия», как вы верно сказали. Однако это как раз и делает вышеупомянутого Сэммиума Перкинса, как мы говорим, потенциально наделённым магией. Всё понятно, мисс?..

А теперь мы возвращаемся к вам. Вы признали знакомство с двумя весьма опасными субъектами, мистером Мюрреем и мистером Перкинсом. Расскажите нам, мисс, что случилось с вами двадцать третьего декабря прошедшего года?.. Когда вы исчезли из дома?

— Ничего со мной не случилось, — отрезала Молли. — Вот она я, живая и невредимая!

— Не валяйте дурака, мисс! — заледенел голос. — Двадцать третьего декабря персоналом Особого Департамента был проведён внеплановый досмотр вашей семьи. Вас дома не оказалось. Ваши родители заявили о пропаже в полицию. Где вы находились?

— Пряталась.

— Где?

— В… в Нижнем Норд-Йорке. Канализация, трубы, все дела.

Допрашивающая помолчала.

— Вам, похоже, интересно, что мы сделаем с вами, если вы продолжите беззастенчиво лгать нам в лицо. Мисс Моллинэр, у меня хватает терпения и не на таких наглецов, как двенадцатилетняя соплячка. Мы провели подробное дознание. И установили, что, покинув дом, вы втёрлись в доверие к утратившим бдительность бывшим членам экипажа бронепоезда «Геркулес» Барбаре Уоллес и Реджинальду Картрайту. В своих показаниях они оба утверждают, что приняли вас, потому что увидели на вашей спине следы жестоких побоев. Оставляя пока в стороне тот факт, что на бронепоезде вы назвались вымышленным именем, сосредоточимся на факте якобы перенесённых вами «избиений», о чём есть соответствующий акт…

Голос бубнил что-то ещё, но Молли уже не слушала.

«Бывшие члены экипажа…»

Что, что они сделали с госпожой старшим боцманом?! С коммодором?!

Да, они были солдатами Королевства. Но зла к ним Молли сейчас не испытывала, совсем даже наоборот.

Она прикусила губу, чтобы не вырвалось ненужное.

— …При осмотре вас врачами Департамента, однако, не было выявлено никаких следов, даже большой давности…

— А я-то тут при чём? — дерзко возразила Молли. Злость копилась, грозя прорваться наружу. Отчего-то она перестала бояться. — Мало ли что написать можно!

— Верно, — неожиданно согласился голос. — Однако это ещё одно доказательство ваших способностей, мисс Моллинэр. Ни Уоллес, ни Картрайт до того не были замечены в каких бы то ни было симпатиях к… таким, как вы.

— Какие ещё способности?! У меня нет никакой магии! Вы ведь её не увидели сейчас, не увидели никакой, правда?!

— Вопросы здесь задаю я! — чуть не взвизгнули на том конце переговорной трубы. — Что вы сделали, чтобы Картрайт и Уоллес увидели на вашей спине какие-то следы? Или никаких следов никогда не было, а эти двое просто предатели, вступившие в заговор против Короны?

— Ничего не знаю! — отрезала Молли. — Ни следов, ни заговоров!

— То есть вы отрицаете…

— Я всё отрицаю!

— Вас опознали, — усмехнулся голос. — Те самые Уоллес и Картрайт. Мы можем повторить очную ставку. Они содержатся здесь же, у нас. Под надёжной охраной, — злорадно закончила говорившая.

Молли опустила голову. Конечно, подумала она. Уж тут-то Особый Департамент своего не упустит.

— Мне всё равно, — с неожиданной силой бросила она.

— Едва ли, мисс, едва ли. У нас очень богатые арсеналы. А вы подвергаете свою семью неоправданным опасностям, отказываясь сотрудничать со следствием!..

Семью. «Подвергаете свою семью неоправданным…» О-ох!

Молли ощутила, как из неё словно кто-то вырвал сердце. Шея, плечи, грудь, руки, живот — всё обратилось в одну сплошную глыбу льда.

Они схватили маму. И папу. И братика. И — наверняка! — даже Фанни и бедную Джессику, которые тут ну вообще ни при чём…

Что они смогут с ними сделать?!

«Всё, что угодно», — мрачно сказал Всеслав.

«Хуже, чем что угодно», — подтвердила Волка.

Голоса оборотней раздались близко-близко, настолько близко, что Молли аж дёрнулась. Они тут?.. Они пришли на помощь?!.

Ну конечно же, нет. Она по-прежнему одна в глухом бронированном стакане.

— Очень советуем вам проявить благоразумие, мисс Моллинэр. Впрочем, я уступаю место вашей дорогой матушке. Надеюсь, она сумеет объяснить вам — хотя бы сейчас, — как нужно себя вести.

Молли сжалась. Ледяная глыба, сковавшая её, поднялась до самого подбородка.

И верно — из жерла слуховой трубы раздался мамин голос, слабый, растерянный, напуганный:

— М-молли? Молли, ты… это ты? Да, ты…

— Мама. — Молли крепко зажмурилась. Крепко-крепко, но сейчас слёзы потекли сами и сразу.

— Молли, милочка… девочка моя… — Казалось, мама не знает, что сказать, она будто забыла все до единого ласковые слова. — Молли, я не понимаю, что ты натворила… Но, что бы ни случилось… умоляю тебя, скажи господам из Особого Департамента всё, что ты знаешь… они наши защитники… Прошу, Молли…

— Мама. — Молли по-прежнему не открывала глаз. — Мама, не надо, пожалуйста!..

— Как же «не надо»?! — Мамин голос окреп, в нём послышались прежние властные нотки. — Ты устроила нашей семье бог весть что! Ввергла нас в ужасную беду! Тебя следовало бы примерно высечь и вообще сечь каждую субботу просто для острастки, мисси! Как видно, я была с тобой слишком добра!..

Мама. Просто мама.

Молли не обижалась. Наоборот, она вдруг ощутила себя куда старше, сильнее и мудрее, чем её бедная запуганная мамá, как та любила произносить.

— Вы сейчас же расскажете всё, что знаете, мисси! — Мама обретала почву под ногами. Вернулось привычное «вы». — Вы всё поняли?! Немедленно! Расскажете! Всё!..

— Хорошо, мама, — негромко проговорила Молли, не открывая глаз. — Только не кричите, пожалуйста.