Ник Перумов – Сталь, пар и магия (страница 25)
Мерцание исчезло, и вместе с ним — тень кошки Ди. Соглядатай Молли долго не протянул — растворился на воздусях с лёгким шелестом, словно пробежал едва заметный ветерок.
Всё.
Молли без сил плюхнулась на кровать, бесцеремонно пихнув братца. Билли, впрочем, даже не проснулся; здесь, у сестры, он спал крепче дубового полена.
Теперь она не сомневалась — оборотни получат её письмо. Но даже если и так, они же всё равно знают, что это ловушка, что идти на «встречу» ни в коем случае нельзя…
Ни в коем случае нельзя!..
Глава 7
Молли не запомнила, что она делала и чем занималась весь мучительный следующий день, до назначенного ею часа встречи. Всё слилось в сплошное мелькание и мельтешение, бессмысленные звуки и фразы, какие-то лица, жесты, взгляды — ничто не задерживалось в её сознании. Она вставала, садилась, спрашивала, отвечала, что-то делала — безо всяких раздумий, словно паровой шагоход Империи.
Она добралась до места встречи, трижды сменив паровики, всё, как наказывал лорд Спенсер. Всё должно было быть по-настоящему, повторял он.
Молли слушалась.
Угол Геаршифт и Пистон был мрачным местом. Даже сейчас, когда до вечера было ещё далеко и солнце не успело низко опуститься к крышам Норд-Йорка.
Здесь скучились, сбились вместе высокие дома в восемь и девять этажей, здесь протянулась изогнутыми спинами ферм эстакада скоростного паровика с ответвлением, а внизу тянулись рельсы паровичка обычного, городского.
На первых этажах — мелкие магазинчики и забегаловки, пабы «с дурной репутацией»; на самом перекрёстке торчит, как обычно, пара «бобби» в тяжёлых панцирях и, похоже, с чем-то новым за спинами, какой-то странной винтовкой с непропорционально раздутым дулом.
Молли остановилась напротив грязной и закопчённой витрины одного из пабов, уже на Пистоне. Штукатурка стен облупилась, открывая неровную кирпичную кладку, из заплат на паропроводах шипело и посвистывало — здесь никто всерьёз ничего не чинил.
Фигуры в длинных пальто и мятых кепках вваливались в двери паба; на Молли они косились, однако девочка сейчас ничего не замечала, только повторяя про себя: «Никто не придёт, никто никогда не придёт, они всё знают, они всё знают…»
Она вертела головой, нарушая тем самым инструкции самого лорда Спенсера. Департаментские должны были сейчас быть всюду. За мутными окнами баров, в магазинчиках у грязных прилавков, где втридорога продают подгнившую картошку и морковь, доставленные с юга; прятаться на крышах, под эстакадами… прикинувшись хотя бы вот этой кучкой рабочих в засаленных комбинезонах, что не слишком умело возились с грудой громыхающих железяк, делая вид, что чинят одну из опор эстакады; могли подъехать в вагоне городского паровика, могли выйти из узких парадных, могли спуститься по ржавым пожарным лестницам…
Молли вертела головой и в какой-то момент увидела
Большим усилием она заставила себя не глядеть на приближающуюся пару. Таньша держала Всеслава под руку, на них была обычная одежда обитателей рабочих кварталов Норд-Йорка, возвращающихся после смены; но достаточно было одного взгляда, чтобы понять — это кто угодно, только
Они шли свободно и легко, и каждое движение выдавало в них
За миг до этого Молли уже почти перестала умирать от страха, устав отгонять мысли, «а вдруг они таки придут». Она почти уверилась, что не придут.
Что? Почему? Зачем?! Она же чётко сказала Таньше…
Однако они здесь. Шли прямо к Молли и улыбались ей. Оба.
Ох, лучше бы ей прямо сейчас провалиться сквозь землю, и желательно вместе с Медведем и Волкой!
Молли едва не бросилась наутёк, однако предательски задрожали колени, она застыла, парализованная ужасом.
Никогда ещё она так не боялась. Даже будучи у госпожи Старшей, даже выходя на смертное поле под стенами Мстиславля…
— Вот и свиделись, sestrichka, — улыбнулась ей Таньша.
— При… вет, — выдохнул Медведь. Он не улыбался, он глядел по сторонам. Ожидал драки и был готов к ней.
— Zachem… ty… prishla?! — яростным шёпотом выдохнула Молли на своем лучшем языке Rooskies.
— Ты позвала, мы пришли, — пожала плечами Таньша.
— Это западня! Я же говорила тебе!.. Нельзя верить ни единому…
— Мы знаем, — усмехнулась Волка. — Мы пришли за тобой, сестрица. Что может быть убедительнее для Департамента — схватим тебя в охапку и дадим дёру! Мы подумали, что, если не придём сейчас, тебе перестанут верить, снова схватят… и мы уже ничем не поможем. Мы похитили б тебя раньше, если б только смогли.
Молли даже рта не успела открыть, когда оборотни, внезапно подхватив её под локти, потащили вверх по Пистон-стрит, глубже в «плохие кварталы», где было куда бежать и где прятаться.
Рабочие, возившиеся у основания эстакадной опоры, дружно бросили работу. И столь же дружно кинулись следом.
— Что?.. Зачем вы?.. — выдохнула Молли, не понимая, то ли ей сопротивляться, то ли бежать в полную силу.
— Хватит тебе тут торчать, — хладнокровно заметила Таньша, оглядываясь на преследователей. — Иначе тебя, похоже, не уговоришь…
За спиной раздались крики и вопли, топот ног, свистки, какие-то команды…
— Skoree! — прошипела Таньша.
Теперь они бежали уже все трое, прямо по Пистону, а из пабов и магазинчиков, из дешёвых и грязных кофеен, из зеленных и бакалейных лавок — отовсюду им наперерез выбегали люди.
Молли этого ожидала, но не думала, что их будет так много! Здесь, похоже, собрался весь Особый Департамент, включая конторских клерков.
— Стоять! — загремело над головами, и, ломая кирпичную ограду, прямо им навстречу высунулось тупое рыло бронированного ползуна.
А вот и армия…
— Ne boysya, sestritsa. — Волка вдруг улыбнулась, останавливаясь. — Мы пробьёмся. Ой, как мы сейчас пробьёмся…
Молли не поверила своим глазам — Волка засмеялась, даже захохотала, радостно и свободно, словно сбросив с плеч тяжкий, давящий груз. Остановилась, принялась расстегивать уродливое пальто. Швырнула тяжёлый драп прямо наземь, расправила плечи, гордо вскинула подбородок.
Рядом с ней точно таким же движением сбросил верхнюю одежду Всеслав.
Оборотни словно дразнили смерть.
Которая, как известно, на миру красного цвета.
— Вы, трое! Лечь наземь! Руки за голову! — проревело из незримых громкоговорителей. — Немедленно! Выполнять!
Таньша и Всеслав переглянулись. И вроде бы начали выполнять приказ.
— Молли, мы тебя вытащим, — прошипела вервольфа. — Только не подвернись под пули!..
Едва заметный кивок — «согласна!» — и Молли ощутила горячий толчок в грудь, прямо перед ней всклубился плотный белый туман, а миг спустя из него вырвались волк с медведем.
На брусчатке остались брошенные пальто, а кроме них — и какие-то обрывки одежды.
Кто-то выстрелил — похоже, тощий парень в сером длинном пальто, стоявший у броневика. Пуля свистнула над головой Молли, а в следующий миг сам этот парень упал, потому что вывернувшийся у него из-за спины широкоплечий увалень с красно-бело-чёрной повязкой на рукаве огрел его по затылку дубинкой.
— Не стрелять! — взревело со всех сторон. — Не стрелять, брать только живыми! Кто выстрелит — на каторгу!
Оборотни огромными прыжками уже мчались прямо на преградивших им путь людей в гражданском, сгрудившихся вокруг ползуна.
Взлетели сети, растянутые на длинных шестах.
Особый Департамент, похоже, подготовился основательно.
Молли бежала следом, задыхаясь, изо всех сил стараясь не отстать, уже не думая, куда и зачем она бежит.
За спиной нарастал топот. Кто-то железным голосом выкрикивал в рупор приказы «добрым горожанам» оставаться в стороне, лечь наземь или не покидать своих квартир.
И вдруг Волка растянулась в великолепном, опрокидывающем все законы природы прыжке на полтора десятка ярдов[5]. Она словно нарочно кинулась в самую середину сетей, и верёвки жалобно затрещали от одного взмаха когтистой лапы.
И, не отставая от сестры, Медведь врезался в толпу живым тараном. Кто-то вновь выстрелил, несмотря на приказ, промахнулся, а ещё через секунду незадачливый стрелок взлетел высоко над головами, подброшенный могучим ударом медвежьей лапы.
Всеслав и Волка пробили завесу навылет, словно снаряды, пронзающие преграду из тонкой фанеры. Люди с воплями и стонами пытались отползти в стороны, брошенные шесты с сетями валялись на брусчатке. Вокруг оборотней вдруг возникло пустое пространство, попавшие под их первый удар — егеря, стрелки, департаментские — жались к стенам, кто-то истошно колотился в наглухо запертую дверь ближайшего парадного.
Волка и Медведь остановились и даже чуть отступили, хотя им было куда бежать. Меж высоких многоэтажных домов — узкие аллеи-проезды для мусорщиков, ведущие во внутренние дворы-колодцы. Они перекрыты — только сейчас Молли заметила, что оттуда торчат бронированные морды ползунов, но разве это преграда для волчицы и могучего медведя, оборотней, куда сильнее, быстрее и ловчее обычных зверей?
Они не хотят уходить, вдруг поняла Молли. Они не уйдут без меня. И ещё — они мстят. Здесь, без присмотра госпожи Предславы или хотя бы Вольховны Средней, они отводят душу.
Мстят за сожжённые деревни, за торчащие закопчённые трубы печей, в которых никогда больше не вспыхнет добрый огонь.
Но им всё равно не продержаться!
…Как не продержалась и хвалёная дисциплина солдат Империи. Хлопнул сперва один выстрел — из револьвера, потом другой, третий…