Ник Перумов – Смута. Том 2 (страница 23)
Ирина Ивановна быстро записала что-то на листке.
– Вы прямо как Бешанов заговорили, товарищ командующий. Тому, если помните, наше продвижение тоже не нравилось… Но я немедленно отдам распоряжение выяснить, что за обстановка под Зосимовым и в чём причина задержки. Хотя, товарищ Сиверс, сам по себе этот городок, хоть и удобен, что на тракте стоит, большого значения не имеет. Обойдём Зосимовскую пущу с востока, дорогу перережем – и пусть марковцы сидят в этом городишке хоть до морковкина заговенья.
– Мне бы вашу уверенность, товарищ Шульц…
– Моя уверенность опирается на факты и знания, товарищ комфронта. Но если вы считаете, что неосвобождённый Зосимов для нас угроза, мы можем предпринять следующие меры: усилить части комдива Ямпольского резервами – лучше всего из дивизии товарища Щорса. Он хоть и молод, но успел хорошо себя показать, из комбата быстро дорос до комдива; есть и резервный конный полк червоного[2] казачества. Хотя, товарищ Сиверс, я бы всё-таки не стала преувеличивать значение этого городка. Гораздо важнее сохранить темп нашего продвижения в глубь занимаемой белыми территории, перерезать им пути снабжения; окружим их воронежскую группировку – и все на свете Зосимовы наши станут. Расходовать ж резервы на штурмы…
– Вы же сказали – «там полурота марковцев»!
– Марковцы – отборная пехота белых, они и полуротой долго сопротивляться смогут, особенно в городе. А вот почему комдив Ямпольский не докладывает своевременно в штаб о положении дел в его частях – для меня загадка.
– Не любите вы комдива Ямпольского, товарищ Шульц!
– Он не добрый молодец, чтобы его любить, а красный командир.
– Хм… ну тогда оформите приказом – направить на усиление комдива Ямпольского дивизию товарища Щорса, и… какой там конный полк вы упомянули?
– 1-й Червоного казачества имени мировой революции.
– Красиво. Ну, вот и их. Да, и обязательно отметьте в приказе, чтобы части Щорса не раздёргивать, бить единым кулаком! Чтобы через двое суток доложили бы о взятии Зосимова!
– Через пять, товарищ командующий. Щорсу ещё пеший марш совершать.
– Четыре! – отрубил Сиверс. – И ни часом больше!
– Вас поняла, – кротко откликнулась Ирина Ивановна. – И всё-таки, товарищ командующий…
– Знаю-знаю, – поморщился тот. – Выделим из резерва ещё одну дивизию для усиления натиска на главном направлении. Вы правы, что мешкать нельзя. Белые не отводят войска от Воронежа, интересно, что это – непонимание обстановки или надежда, что им нас удастся остановить?
– Скорее нежелание оставлять такой выгодный плацдарм для наступления на Москву. И вы правы, надежда, что мы вот-вот остановимся.
– А мы не остановимся! – Сиверс ударил кулаком в ладонь. – И вообще, не слишком ли многое мы удерживаем в резерве?.. Я это обдумаю.
Ирина Ивановна молча кивнула.
Прапорщик Солонов лежал в неглубоком окопчике, набросив на себя маскировочную накидку, что на скорую руку смастерили из самой обычной рыболовецкой сети. Казалось бы, какие тут могут быть сети? Но оказывается, ими брали рыбу в больших искусственных прудах.
На сетку повязали множество зеленовато-коричневых лоскутов, получилось почти как у
В сильную оптику его винтовки был отлично виден край дальнего леса, протянувшиеся до самых окраин выгоны, поля и огороды, перемежавшиеся узкими полосками кустов; через всё это пространство тянулась большая дорога, виднелся полосатый верстовой столб, и посейчас украшенный имперским орлом.
Так всегда бывает – пустые часы текут незаметно, словно медленная река; а затем что-то
Вот и сейчас – только что вокруг царила сонная тишина летнего дня, за спиной Феди жил своей жизнью тихий Зосимов; а вот из леса появляется голова конной колонны, идут походным порядком, открыто, над передними рядами плывёт красное знамя.
Хорошо идут, держат строй, по четыре всадника в ряд; старая школа, старая кавалерийская часть. Но идут безо всякой опаски, без разведки, как говорится – «на арапа».
Фёдор аккуратно нащупал верёвку с узлом под правой рукой, дёрнул трижды и затем, после паузы, ещё столько же. Дёрнул – и вновь припал к оптике. Полевого бинокля ему, увы, не досталось.
Красные кавалеристы, казалось, собираются вполне беззаботно въехать в Зосимов; однако, не доезжая полуверсты, головные осадили коней. Вправо и влево от дороги поскакали пары всадников; остальные – всего около сотни – ждали; из леса меж тем показались три тачанки, за ними – лёгкая батарея (всего две трёхдюймовки, но тем не менее…); а за артиллерией из леса высунулась голова и пехотной колонны. Красные наступали плотным кулаком, конница не отрывалась от главных сил.
Больше тут делать Фёдору было нечего. Конечно, можно было попытаться снять снайперским выстрелом командира красных, но поди ж пойми, где он там! Хитрые – знаки различия мелкие, на петлицах, да и вдобавок полевые, под цвет обмундирования.
Наблюдательный его пост устроен был на небольшом холмике, так что отходил Фёдор под прикрытием хоть и невеликих, а всё-таки склонов; до своих он добрался безо всяких приключений.
Александровцы меж тем уже успели молча и скрытно занять все позиции на окраинах. Поднялись стволы пулемётов; готовы «фёдоровки», на тыловых рубежах заряжены орудия, стволы приподнялись, готовые отправить гибельные шрапнели.
Две Мишени стоял в траншее, протянувшейся между домами, глубокой и тоже тщательно замаскированной. Фёдор торопливо доложился – полковник молча кивнул:
– Ты знаешь, что делать, Федя.
Федя знал. И торопливо потащил через голову успевшую выцвести на солнце гимнастёрку.
– Севка сказал, что всё подготовит.
Разведка красных беспрепятственно доскакала до окраин городка. И теперь многое зависело от того, насколько окажутся храбры эти конники.
И – насколько сообразительны и удачливы они с Петей Ниткиным, Лёвкой Бобровским и Севкой Воротниковым.
Фёдор ставил себя на место красного кавалериста, получившего задачу «выяснить, если ли в городе белые».
Неприятно подъезжать верхами к окраинам, минуя бани, сараи да огороды, когда каждый миг ждёшь меткого выстрела тебе навстречу. Далеко ли полезешь в такой городок? Скорее всего, нет, ограничишься околицей; ну и спросишь у местных…
…Разведчики красных въехали в Зосимов с речной стороны, по единственной большой улице, что вела к мосту. И первое, что они увидели, миновав плетни, четверых молодых крепких парней в не шибко чистых белых рубахах, любезничавших с парой местных девчат у колодца. Девчата жеманились и хихикали, самый рослый и плечистый парень вдруг легко подхватил одну, подбросил, поймал под восторженный визг.
– Эй, трудовой народ!
Парни остановились. Девчата разом притихли, прячась за их спинами.
Двое кавалеристов выглядели очень внушительно. Новая форма, у одного шашка наголо, другой держит на изготовку короткий карабин.
– Чегось надоть? – не шибко вежливо осведомился широкоплечий, тот самый, что подбросил и поймал девицу.
– Белые в городе есть?
– Есть, как не быть, – вполне равнодушно сказал другой парень, оттопыривая губу. – Марковцы зовутся. Тама, – он махнул рукой по направлению к центру.
– Много? – всадник с шашкой разом пригнулся.
– Да полсотни, кажись.
– Не считали, – сказал третий парень. Четвёртый из их компании скромно молчал, глядя в землю. – Там они, где храм…
Что-то тут было не так, но красные разведчики не вдавались в подробности. Задание выполнено, можно возвращаться.
И они повернули коней.
Наверное, они бы заподозрили неладное, заметь они круглые очки на четвёртом из парней, какие никогда не носят в народе. Однако желай местные их обмануть, то наверняка сказали бы, что, мол, «никого в городе нет, заходите, гости дорогие». Полсотни марковцев – сила серьёзная, они в таких количествах города брали.
– Спасибо, красавицы, – от души сказал Севка Воротников девушкам, как только красные конники скрылись.
– Вот ещё! – решительно сказала одна, с очень длинной косой, наверное, до самых колен. – Придут в Зосимов, батюшку моего расстреляют – как в Марьино отца Иоакима расстреляли!
– Бежать вам надо было, – вздохнула другая девушка.
– Ну вот уж дудки! Я хоть и поповна, а под лавкой прятаться не буду! – решительно возразила первая.
– Идёмте, господа, – стеснительно проговорил юноша в очках. – Вы нас очень выручили, уважаемые Ксения и Александра…
– Да чего там, – засмущались девицы, бросая разом на широкоплечего и высокого парня совершенно недвусмысленные взгляды.
Четверо юношей почти бегом бросились туда, откуда и появились изначально, – к южной окраине Зосимова.
Ксения – поповна с длинной косой – вздохнула, обняла подругу.
– Сейчас бой будет. Пойдём, батюшке моему поможем. Господин полковник велел всем по подвалам прятаться, а кто может – в храме. Стены толстые, не пробьёт…
– Пойдём, – откликнулась та, что звали Александрой.
…Красные, получив доклад вернувшейся разведки, подошли к делу основательно и по всем правилам. Подтянувшаяся пехота развернулась в цепи; конница сместилась на фланги строя.
Батарея снялась с передков, и номера выкатывали орудия на прямую наводку.
Наступали спокойно, без суеты и лишней спешки.
Внезапно грянувшие выстрелы заставили подскочить даже привычных ко всему бойцов Александровского полка – такая стояла до этого тишина, что даже нарушить её казалось святотатством.