Ник Перумов – Смута. Том 1 (страница 87)
Две Мишени энергично кивнул.
– И потом уже сдать их куда следует. Мадемуазель Вера не будет никак вовлечена, имя её мы упоминать не станем.
– Что ж, – кивнул Илья Андреевич, – один раз мне уже довелось пострелять в корпусных подвалах, второй раз стреляли уже в меня, хоть и на земле, но рядом с тоннелем и, скорее всего, из-за него; Бог, как известно, троицу любит. Не миновать, очевидно, и третьего. Однако нам нужны точные сведения!
– Совсем уж точных не будет, – вздохнула Вера. – Меня так близко не допускают. Вот Юлю с Игорьком на разведку отправляют.
Илья Андреевич поднял на Юльку глаза и вновь их опустил.
– Мы и разведаем! – уверенно заявил Игорь. – Всё узнаем!
Расстелили схемы. Помечали красным нужные подвалы, Илья Андреевич порылся в собственных записях, показал ещё несколько входов.
– Вот уж никогда б не подумал, что Гатчино настолько изрыто, – покачал головой Две Мишени, глядя на исчерченную алыми пунктирами карту.
– Большинство ходов забыто и заброшено, – сказал Положинцев. – Когда город застраивался – при государе Николае Павловиче особенно, – случилось интересное, чему я объяснений так и не нашёл. Подвалы каменных зданий соединялись, зачастую, как видим, прокладывались галереи даже под улицами. Зачем собственникам домов этакая забота? Строительство это лишь удорожает. Толку никакого. Ещё и следи, чтобы никто не пролез бы со стороны. Прибавьте к этому старые галереи, ещё от матушек-государыней Елисаветы да Екатерины оставшиеся. Взять тот же приоратский ход – государь Павел Петрович копали. Но это ещё объяснить можно. А вот Николай Павлович зачем эти подвальные дела затеял – теряюсь в догадках.
– Может, подсказал кто-то? – невинно предположила Ирина Ивановна. – Известно же, что многое в… политике государя Николая Первого сильно изменилось после чудесного спасения поэта Пушкина…
– Спасения? – Илья Андреевич поднял бровь. – Милостивая государыня Ирина Ивановна, то была дуэль. Пушкин дуэлировал множество раз, с чего вы решили, что его надо было «спасать»? Именно Пушкина, а не его противника, как там его звали?.. Дан…
– Дантес.
– Да-да, именно так. Александр Сергеевич любил драться, большой был забияка, даже в зрелые годы – севастопольские бастионы, подумать только! – так что имена его противников даже и не упомнишь. А тут… сам государь лично помчался разнимать!..
– Вы серьёзно не знаете почему? – тихо спросила Ирина Ивановна. – И вам совсем неинтересно, откуда гимназистка Юля знает песенку… которую тут никто не слыхал?
Две Мишени кашлянул, выразительно указав глазами на Веру Солонову.
– Не понимаю, о чём вы, милостивица, – развёл руками Илья Андреевич. – Простите, я всего лишь физик, а физика – наука конкретная. Вещи, объекты, измерения. Даже невидимое можно определить, использовав соответствующие приборы. Вот и давайте о конкретном. Эсдеки затребовали разведку? Игорь и Юлия вызвались её провести? Замечательно. Вот, мы пометили уже то, что надо проверить в первую очередь и о чём доложить.
– Я доложу, – тут же выскочила Вера.
– Тогда завтра и начните.
И в последний раз поглядел на Юльку, очень, очень странно поглядел.
– И-игорёха…
– Ну чего тебе? Чего ты меня за руку хватаешь? Ох, у тебя не пальцы, а ледышки! Что стряслось-то?
– Я б-боюсь…
– Чего ты боишься?
– Т-темноты… и п-привидений…
– Какие тут ещё привидения, глупая? – рассердился Игорёк.
В былые времена на «глупую» Юлька б серьёзно обиделась и обидчику немедля прилетело бы портфелем по башке – но только не сейчас.
– Т-такие… это ж старый город… м-мертвецов х-хоронили… А они… они…
– Хорош придумывать! – Игорёк хорохорился, но голос у него тоже предательски дрогнул, как и слабый луч фонарика в его руке.
Они шли низким и узким подвальным ходом. Обычно накрепко запертые, подвалы, которые им надлежало
– Готовятся… – бросил тогда сквозь зубы Игорёк.
Они прошли уже два подвала, и из каждого, как оказалось, и впрямь вёл неглубокий сводчатый ход за пределы фундамента. Часть полузавалена всяким барахлом, но пройти можно.
Сперва всё шло хорошо. Из небольших подвальных окошечек-продухов пробивался дневной свет, пару раз мяукнули бродячие кошки, однако третий подвал оказался куда глубже и весь залит тьмой, сквозь которую с трудом пробивались лучи фонариков. И обозначенный на плане ход закончился тупиком, наглухо забитой дверью.
– Так и запишем… – бормотал Игорёк, пока Юлька испуганно озиралась. Темнота была полна каких-то скрипов и шорохов, и почему-то ей казалось, что именно так должны скрипеть старые кости, когда трутся друг о друга.
От этой мысли (не считая ожидания «привидений») стало совсем не по себе.
– Стоп-стоп-стоп… Ага! Точно! Люк! Открывай!
Но у Юльки слишком дрожали руки.
– Эх ты, трусиха! – укорил Игорёк.
По узкому колодцу спустились вниз. Пятно света побежало по старинной кирпичной кладке.
– На совесть строили, – шепнул Игорь. – Видишь, как сухо?
Вскоре они добрались до перекрёстка. Игорёк покрутил компас.
– Мы с востока на запад идём… а этот с севера на юг, строго… он в парк дворцовый, нам туда не надо…
В конце концов они добрались до перекрывающей дорогу решётки. Она опускалась, зубчатые колёса подъёмного механизма изъела ржавчина, однако он по-прежнему работал. Запирал его изнутри внушительный замок.
– Вскрыть несложно, – авторитетно заявил Игорь. – Видишь, дотянуться отсюда можно?
– А мы им скажем?
– Конечно. Они ж нам верить должны. Наверняка перепроверят. Во всяком случае, досюда они дойдут спокойно, дворники-то наверняка подкуплены…
– П-пойдём тогда назад? – тихонько попросила Юлька.
– Пойдём, – как-то подозрительно охотно согласился Игорёк. – Только вот этот большой ход начертим… думаю, это тот самый, что от Приората идёт, о чём Положинцев говорил…
– Тихо! – Юлька вдруг схватила Игоря за руку, сжала так, что тот аж ойкнул. – Слышишь?! Идёт за нами кто-то!
Они замерли, вжимаясь в кирпич. Игорёк открыл было рот, чтобы, наверное, вновь назвать Юльку трусихой, да так и остался.
Потому что позади них действительно слышались шаги. Негромкие, преследователь старался двигаться как можно тише, но получалось у него плохо – слишком тяжёлый был шаг.
– Ы-ы-ы… – затряслась Юлька. Внутри всё словно оборвалось.
Игорёк сунул руку через решётку, дёрнул замок, но дужка, увы, не раскрылась, в отличие от запоров на подвалах.
И тут Юлька, наверное от непередаваемого ужаса, сделала то, на что нипочём не решилась бы раньше, – присела на корточки и попыталась протиснуться между вертикальными прутьями решётки и под первым из горизонтальных. Места было там не очень много, но всё-таки оно было.
Она зашипела, но всё-таки проскользнула, перепачкав платье. Игорёк не задавал лишних вопросов, просто полез следом. Ему пришлось труднее, он едва не застрял, но протиснулся тоже.
Шаги в темноте стихли. Словно преследователь ждал, укрываясь в темноте, что последует дальше.
Игорёк овладел собой первым. Встал, деловито отряхнулся, протянул Юльке руку, мол, вставай. И сказал, достаточно громко:
– Ну вот, пролезли! Это ты хорошо придумала!.. Теперь проверим, точно ли по этой галерее пройти можно? Ну-ка, посвети мне на план!..
Руки у Юльки так тряслись, что ей даже не сразу удалось направить фонарик куда следует.
– Об этой решётке надо непременно сообщить! – продолжал играть роль Игорь. Юлька только кивнула – боялась, что, если откроет рот, будет слышна только дробь, выбиваемая её зубами.
– Идём, идём, – торопил её Игорь. – Пройдём до конца!
И почти что потащил Юльку дальше.
Эта галерея, как Игорёк и подозревал, вывела их в подвалы Александровского корпуса. Пришлось протискиваться через узкое место – кирпичная кладка оказалась разрушена, закладывали наспех и опять оставили просвет, через который Игорь с Юлькой всё-таки смогли пролезть.
– Интересно… – Юлька ощупывала края пролома. – Точно кто-то тут помогает, кто из корпуса сюда вхож. Видишь, извне били? Не изнутри, не откуда мы пришли.
– Глазастая, – одобрил Игорь.
Юлька сама удивлялась, как быстро отступил страх. Те шаги за спиной – ну конечно, это был просто соглядатай, пущенный эсдеками по их следу. Не про это ли они говорили почти перед самым выходом?