Ник Перумов – Смута. Том 1 (страница 67)

– Конечно. Я же начальник штаба. – Ирина Ивановна пожала плечами. – Начдив-15 товарищ Жадов о другом думать должен.

– Я вот и думаю… о совсем другом.

– Понимаю, – вздохнула товарищ Шульц. – Ну что я могу тебе ответить, Миша? Ты мой боевой товарищ. Это очень много значит. Погоди, не гони лошадей, дай… дай время мне и нам. Мне оно тоже нужно. Разобраться… Я не из этих, не из «товарок», у которых всё быстро, раз-два, «стакан воды», «долой стыд» и так далее.

– Да я знаю, – опять покраснел комиссар. – Знаю, что ты не такая. Потому и… и потому я… эх, вот опять сбиваюсь. Что ж такое, с контрой никакой не робею, а тут, поверишь ли, сердце в пятки уходит, ровно как у зайца.

– Вот и давай, товарищ Жадов, думать о том, о чём можем, чтобы сердце никуда не убегало бы. – Ирина Ивановна потянулась к телефону. – Сейчас выясню у коменданта на вокзале, когда наш эшелон сформируют и под погрузку подадут наконец. Письменный приказ товарища Троцкого им доставили ещё утром.

– У нас дела скоро не делаются, – вздохнул комиссар. – Не хватает ещё у многих истинно революционного духа.

– Ничего. Главное, чтобы эшелон предоставили. И паровоз надёжный. Состав тяжёлый получается, вагонов много.

Ирина Ивановна сняла трубку, крутанула ручку.

– Барышня, пять-двенадцать-двенадцать, пожалуйста. Товарищ Игуменов? Шульц Ирина Ивановна, начальник штаба батальона особого назначе… О, уже готово? Благодарю, товарищ комендант. Когда под погрузку?.. Ясно. Благодарю. Всего доброго… да, да здравствует мировая революция… – Она аккуратно положила трубку. – Ну, товарищ Жадов, собираем личный состав и…

Дверь распахнулась, без стука, резко, словно в неё ударили. Влетел товарищ Яша Апфельберг, уже сменивший дорогой костюм на френч à la тов. Троцкий. Ремень Яше оттягивала тяжеленная деревянная кобура с «маузером», постоянно бившая его в промежность; Яша стоически терпел.

– Вы чего тут сидите и ничего не знаете?! – выпалил он, задыхаясь. – Товарищ Ягода приехали! Из Смольного!

– Ну и что? – буркнул Жадов. – Мы вообще тут уже не числимся. Эшелон под погрузку подают, сейчас на вокзал выступим…

– И правильно сделаете, – Яша перешёл на быстрый шёпот. – Товарищ Ягода велели передать… тут ему Лев Давидович товарища одного прислали… даже двух. Вас ищут.

– Кого это «нас»? – спокойно осведомилась Ирина Ивановна.

– Вас, товарищ Шульц. Вас. – Всё шутовство с Яши как волной смыло. – Уходите, Генрих Григорьевич говорят. Уходите скорее, всё бросайте.

Комиссар одним движением извлёк собственный «маузер».

– Да уходите же вы! – зашипел Яша. – Уходите, я пригляжу. Товарищ Ягода велел мне у вас дела принять. Вот я и приму… а вы идите.

Ирина Ивановна, не колеблясь, положила папку.

– Идёмте, товарищ Жадов.

– Это куда же? – раздался с порога глумливый голос.

Брови Яши Апфельберга страдальчески поднялись. К двери он не обернулся.

Там, избоченясь, застыл Йоська Бешеный собственной персоной. В щегольской форме, пошитой на заказ, на петлицах – не «кубарь», не шпала и не ромб, а никем не виданный знак – «адамова голова», череп и кости.

Он повзрослел, заматерел. Над верхней губой – аккуратно подстриженные чёрные усики, заметный шрам на левой щеке возле самого уха.

– Со свиданьичком, хорошая моя, – рот его кривился, губы подрагивали. – Забыла меня, сладенькая? Ну да я не забыл. Иосиф Бешанов никого и никогда не забывает. Да и подмога у меня нашлась.

– Вот-вот, – с готовностью поддакнул Бешанову второй голос, и Ирина Ивановна впервые вздрогнула.

Рядом с Йоськой появился Костя Нифонтов. Тоже в советской форме и тоже с черепом на петлицах.

– Здравия желаю, госпожа учительница, – интонациями Костька явно подражал Бешанову. – Вишь ты, где гидра контрреволюции гнездо-то свила…

– Вот мы с ней-то и разберёмся… – протянул Бешанов, шагнув в кабинет. – А ты чего тут забыл, Апфельберг? У тебя отдел печати? Вот и валяй, печатай. А то можно подумать, что ты им сочувствующий.

– Мне… дела принять… Товарищ Ягода… – пискнул Яша, но Бешанов только отмахнулся.

– Иди, иди, не мелькай тут. Дела мы сами с Костиком примем. Ведь верно, Костик?

– Верно, как есть верно! – Нифонтов попытался даже ухмыльнуться так же победительно-уверенно, как Йоська, но вышла просто судорожная гримаса.

Мужество Яши Апфельберга стремительно показывало дно.

– Я… я… я сейчас… – бессвязно забормотал он, прежде чем метнуться к дверям, прямо как тот самый «заяц от орла».

Бешанов проводил его презрительным взглядом.

– Дверь прикрой, Костян. Разговор у нас тут долгий будет.

Но Ирина Ивановна не смотрела на него – только на Костю Нифонтова, и от этого взгляда тот старательно отводил глаза.

– Ваш мандат, – Жадов двинулся, загородил собой Ирину Ивановну. Хоть и взматеревший, Йоська шириной плеч и ростом сильно уступал комиссару.

– А того, как этот Яшик-наташик сбежал с грязными портками, недостаточно? – Бешанов упивался ситуацией.

– С наташиками и портками разбирайтесь сами, гражданин. Ваш мандат? Вы кто вообще такой?

– Вот баба твоя, Жадов, всё уже поняла и потому молчит, – ухмыльнулся Йоська. – А ты, дурашка, всё выделываешься тут… Ну, Костик, покажи ему наш мандат.

Нифонтов неловко, боком, посунулся вперёд, выудив из-за пазухи френча какую-то бумажку.

Комиссар мельком скосил на неё глаза, но только мельком.

– Товарищ начальник штаба, ознакомьтесь, пожалуйста, и доложите.

– Дайте мне мандат, Константин, – негромко сказала Ирина Ивановна. – Дайте, не бойтесь, я не кусаюсь. Кажется, этому вы должны были у меня научиться.

Костик кое-как сунул ей в руки бумагу.

– «Начальнику секретно-исполнительного отдела тов. Бешанову…» – это что ещё за чудо невиданное такое, что за новый отдел?.. И подпись – Лев Троцкий.

– Ну, убедились? А теперь, Жадов или как там тебя, проваливай следом за Яшенькой-наташенькой. Да, и дверь поплотнее закрой. А мы тут пока побеседуем с контрой этой.

Жадов пожал могучими плечами.

– Ну, коль такое дело… и бумага… и подпись Льва Давидовича…

Йоська ухмыльнулся ещё шире. Рот у него был теперь весь полон золотых зубов.

Комиссар шагнул к двери.

Ирина Ивановна вскинула подбородок, рука её нырнула в ридикюль.

А дальше – дальше никто не увидел, как мелькнул пудовый кулак питерского рабочего Михаила Жадова, дравшегося в жизни своей уж никак не меньше даже бедового Йоськи Бешеного.

Получив удар прямо в висок, Йоська отлетел к самой стене, бессмысленно махнул руками, сползая на пол, а комиссар уже сгрёб Костика Нифонтова за лацканы френча, одним движением приподнял над полом, впечатал в захлопнувшуюся дверь, затряс, словно кот крысу.

– Ты, сучонок мелкий, а ну отвечай!..

– Миша! Оставь его.

Ирина Ивановна была бледна, бледнее полотна.

– Оставь. И пошли отсюда. Оружие только забери.

Комиссар повиновался.

– Ну нет, так просто не уйду… – Он быстро и сноровисто связал Костику руки, прикрутил к стулу, заткнул рот тряпками. Не обошёл вниманием и бесчувственного Бешанова. – Посидите здесь, голубчики. Подумайте. – Обернулся к Ирине Ивановне: – А вот теперь идём.

– Не сразу.

Она шагнула к дверям… а потом вдруг резко, порывисто закинула руки Жадову на шею, крепко поцеловав прямо в губы.

– Вот теперь идём.

Товарищ Яша Апфельберг не знал, куда девать глаза и руки.

– Яша, – на удивление спокойно и даже миролюбиво сказала Ирина Ивановна. – Там имело место небольшое недоразумение. Лев Давидович прислал двух каких-то… граждан из некоего «секретно-исполнительного» или что-то в этом роде отдела. Мандат они показали, но там ничего о передаче дел не сказано. Так что ты сможешь продолжать. Только в кабинет мой заходи… не сразу. Часок подожди. Чай попей. У тебя же стоит… самовар горячий? – товарищ Шульц выразительно кивнула на красивую черноволосую секретаршу товарища Апфельберга, испуганно глядевшую на них с комиссаром. – Попроси товарища Сару чаёк тебе заварить, да покрепче. А нам батальон отправлять надо, приказ товарища Троцкого никто не отменял.