Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 9)
Домоправитель кинулся к Публию Маррону от ворот, низко кланяясь:
– Хозяин, прибыл чародей по имени Скьёльд, уехать не пожелали, дожидаются вас…
Публий одним движением брови отправил его прочь и сделал знак орке: следуй за мной.
Они прошли в атриум – внутренний дворик с небольшим бассейном-имплювием посредине, с открытыми, огороженными колоннадой галереями вокруг; Шаарте было непонятно, зачем людям столько пространства, столько комнат и стен, для чего занимать под дом место размером с хороший олений выпас – излишества лишь развращают ум и ослабляют тело. Однако fazeebi стремились жить роскошно, и почему-то боги до сих пор не стёрли их за это с лица земли…
Чародей Скьёльд действительно ждал в атриуме, откинувшись на плетёном ложе. За спиной у него горел очаг, на низком столике, над маленькой жаровней, исходила паром чаша с красным вином. Ночной ветерок морщил воду в бассейне.
– А, Публий, я уже было думал – ты остался на ночь в городе!..
Шаарта узнала его тотчас – один из троицы, покупавшей её вчера вместе с хозяином, тот самый, у кого на бритом черепе свивались вытатуированные драконы. Она отвела глаза. Сила. Океан силы. Можно ослепнуть, если смотреть слишком пристально. Что он тут делает?..
– Чуть было не остался, любезный Скьёльд. Не разделишь со мною трапезу?
– Благодарю, дружище, но я не голоден. Я здесь по делу. Но прежде… Как она тебе? – Скьёльд с довольным видом кивнул на орку. – Хороша, а? Наслышан уже, наслышан – показала она себя отлично, и да, чувствительность к магии, как я тебе и говорил, весьма невысока!
– Поистине у вестей нынче быстрые ноги, – усмехнулся хозяин. Рабы уже ставили для него второе ложе, несли чашу с вином и фрукты. Шаарта молча застыла у изголовья: подбородок поднят, руки на эфесах. Пусть у этого надменного Скьёльда и океан силы в запасе, но что сила против чести! Честь всегда говорит последнее слово.
– Просто вести бегут туда, куда нужно. – Скьёльд отхлебнул вина, дождался, когда рабы уйдут. – И я знаю, дружище Публий, что в снаряжении завтрашнего похода у тебя некоторые… затруднения.
– Есть ли в этом городе что-то, что тебе неизвестно? – Чародей тоже отхлебнул из глиняной чаши, поморщился. – Из какого кувшина они брали эту кислятину?! Мои извинения, любезный Скьёльд. Виночерпий, каналья, меня опозорил – батогов получит за такое!.. Да, увы, моя телохранительница осталась при своём вооружении. Того, что мы искали… не нашлось. Хотя я уверен…
– Правильно уверен. – Глаза Скьёльда блеснули в темноте. – Сговорились торговцы, и нетрудно догадаться с кем.
Публий презрительно хмыкнул:
– Почтеннейший доминус Лар Теренций, вне всякого сомнения. И все присные его.
– Именно, дружище! Именно. Тебя и твою орку заметили и приняли к сведению, гонка началась. Теперь кто первый ухватит Север и его владычицу за… э… за косу, тому и злато, и кубок, и лавровый венок в придачу.
– Змеиное кубло! – сощурился хозяин. – Жаль, совсем нет времени разбираться во всём этом!..
– И не надо. Я здесь именно поэтому, Публий. Отпей-ка ещё и пойдём к тебе в officium, где лишних глаз нет. И она пусть тоже идёт.
Скьёльд распоряжался здесь, словно в собственном доме, – и как только хозяин терпит? Неужели боится скрытой в этом shuzuugi [15]силы? Шаарта боялась тоже, однако воля всегда сильнее страха.
Они перешли в кабинет хозяина, примыкавший к атриуму. Публий щёлкнул пальцами, в хрустальных шарах, расставленных на стеллажах и бронзовых подставках, зажглись голубоватые магические светочи. Орка встала у дверей, застыла, оглядывая комнату: всё здесь говорило о характере сдержанном и даже аскетичном, устремлённом на одно. Простые деревянные стеллажи, заваленные свитками, манускриптами в тяжёлых переплётах, вощёными дощечками; аккуратные ящички – явно с артефактами или же магическими ингредиентами; обитые железом сундуки вдоль стен, о содержимом коих можно было только гадать, а один – так ещё и цепями скован; на стене у входа – прямой старинный меч, пара вычурно отделанных скимитаров и длинный кинжал в потёртых ножках, а посредине комнаты – просторный стол с аккуратным письменным прибором, стопками разновеликих пергаментных листков, вощёных дощечек и связками стилусов.
Чародей Скьёльд выложил на стол продолговатый тёмный свёрток, и сердце у орки заколотилось быстрее; сила дремала в нём, туго спелёнутая, древняя и злая. Знакомая.
Скьёльд развернул тёмную ткань, и глазам предстали два недлинных, чуть изогнутых клинка из очень светлого, почти белого металла – казалось, в них заключён лунный свет. Рукояти обмотаны узкими полосками кожи, никаких украшений. Очень простые клинки. И очень страшные.
Сила бурлила в них – скрытая, неведомая, злая. Чем-то очень похожи они были на чародея Скьёльда и тех, кто стоял рядом с ним на рабском рынке Арморики.
– Знаешь, что это такое? – обратился бритоголовый маг к Шаарте.
– Проˊклятые клинки, – ровно ответила орка. – Драконоголовые знают. Их нельзя брать в руки.
– Без защиты – нельзя, – согласился Скьёльд. – Но с защитой – вполне. Здесь всё зависит от мастерства мага и от самих клинков, конечно же. Эти ещё не слишком опасные. Зато в бою им не смогут противостоять ни сталь, ни магия. Это мечи богов, орка.
– Вот почему смертным не стоит к ним даже прикасаться.
Однако Скьёльд уже словно забыл о её существовании. Она ничто, вещь, рабыня, выкуп за жизнь племени.
Но она помнила, что такое Проклятые клинки.
Далеко-далеко отсюда, на севере, между владениями империи Корвус и землями гномов, презренных бородачей, забывших честь и вежество, лежат Пустые Земли. Равнина Гнева, как говорят в империи. Никто – ни орки, ни гномы, ни люди, ни даже снежные тролли, тупые, как ледяные болванки, – никто не ходит туда. Земля там горяча, как пепел, а вода отравлена. Там не растёт трава, не цветут цветы, птицы, летящие на юг, огибают Пустоземье по-над морем. Там бегут меж безжизненных охряных холмов ярко-бирюзовые и алые ручьи, там высятся игольчатые чёрные скалы, засыпанные ослепительно-белыми и золотыми песками, а среди них разбросаны великанские окаменелые костяки, драгоценности, древнее оружие и артефакты. Много.
Только смельчаки, которые всё-таки рискуют сунуться туда за добычей, долго не живут – если вообще возвращаются из похода. И ничего хорошего они не приносят.
Предания Драконоголовых говорят, что давным-давно, так давно, что не помнят даже камни, на Пустых Землях, которые не были тогда Пустыми, бились боги. Бились насмерть, и мир погиб, рухнул, погребя их под своими обломками. Из останков потом народился новый, в котором уже были и Драконоголовые, и Огненноглазые, и прочие другие. А от прежнего остались лишь Пустые Земли, и всякий, ступивший на них и взявший от них, проклят, как прокляты мёртвые боги, погубившие свой дом.
Потому-то и нельзя брать в руки эти светлые клинки, семижды семь раз омытые кровью и смертью. Но если хозяин прикажет…
– Почтенный Скьёльд, – голос у Публия Маррона несколько охрип, – но… это же бесценное сокровище! За такую пару можно купить всю Арморику, и ещё сдача останется! Если, конечно, ими и впрямь можно пользоваться.
Скьёльд довольно засмеялся, хлопнул хозяина по плечу:
– Можно, можно, не сомневайся, дружище. Я поработал с ними, конечно, – пришлось и почистить, и рукояти обновить, и защитные чары наложить. Но ограничения и предосторожности, разумеется, остались, этими мечами не стоит махать во всякой стычке. Во-первых, легко сгореть, сила сквозь них течёт весьма мощно, во-вторых, в них зашиты трансформирующие чары. Я смог их опознать, но не разобрался в столь древних и мощных построениях… В общем, если часто пускать их в ход, в конце концов владелец, э…
– Превращается во что-то неприятное? Нетрудно было догадаться, Древние любили накладывать подобное. Всякие там призраки, развоплощения…
– Совершенно верно, дружище Публий. Их, Древних, похоже, это забавляло. И никто не скажет, во что именно превратится владелец. Поэтому я рекомендую их лишь для исключительных случаев и лишь резистентным к магии существам. То есть для твоего похода они вполне годятся. И сейчас мы… Дружище, ты очень дорожишь своим кабинетом?
– В каком смысле?..
– Раз уж я работал с этими артефактами и собираюсь тебе их – нет, не подарить, так далеко мои дружеские чувства не распространяются, – только лишь одолжить, то хочу провести пробу. – Он ухмыльнулся, и Шаарта подобралась. – Настройка более тонкая тоже не помешает. Однако возможны некоторые, гм, разрушения. Твоя орка, она может поначалу не рассчитать силы.
– Лучше выйти.
– Тогда отошли подальше слуг. Нечего им тут пялиться, а потом ненужные сплетни разносить – сплетни, друг мой Публий, должны быть тщательно продуманы и просчитаны.
Хозяин вернулся через пару минут, сделав знак следовать за ним.
Они вновь остановились в пустом атриуме, на краю неглубокого бассейна. Растения в кадках склонялись над ним, выложенные искусной мозаикой морские гады и корабли, казалось, шевелились от движения воды, луна катилась по лёгкой ряби серебряной монетой.
Скьёльд встал напротив Шаарты и подал ей завёрнутые клинки.
– Бери осторожно. Можешь почувствовать головокружение – это ничего страшного, пройдёт. Если станет душно, страшно или ещё как-нибудь плохо, просто брось мечи. Поняла?