Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 58)
Только она, Шаарта.
Загнала со всего размаху факел в трещину в стене. Лунно-светящиеся мечи легко выскользнули из ножен, укреплённых за плечами.
«Наконец-то», – блаженно вздохнул голос, тот самый, что звучал у неё в голове и преследовал во снах, жестоких и кровавых, покуда лунные богини не благословили её небесной едой.
– Убери их! – Маррон оттолкнул её, выскакивая вперёд. – Убери мечи!
В руках он сжимал алхимическую ампулу – успел, как видно, всё-таки кое-что прихватить с собой. Прищурившись, выждал, пока тварюшки подберутся ближе – а они бесстрашно катились вперёд, возбуждённо пища и щёлкая челюстями; сверкали частые зубы, белоснежные, игольчато-острые, а пасти распахивались неожиданно широко. А потом, размахнувшись, маг выплеснул содержимое ампулки на врага.
Маслянисто-тёмные капли на миг повисли в воздухе ниткой чёрного жемчуга – и вспыхнули ярче звёзд; старая магия, заключённая в алхимической основе, послушно заработала. Тварюшки не успели и пискнуть, как оказались в пятне бело-голубого яростного сияния; заметались, отчаянно запищали – и тут же распались лёгким пеплом. Капли угасли, оставив после себя запах грозы.
– Убери мечи, орка! – прорычал Публий.
Шаарта поморгала, прогоняя плавающие в глазах пятна, молча загнала клинки в ножны, чувствуя, что руки словно чужие; то, что сидело в мечах, ещё не до конца овладело ею – но стало достаточно сильным, чтобы сопротивляться.
– Ты бы ничего не сделала против них. – Маг тяжело дышал, на лбу выступили бисеринки пота. – Cavum dentatum[23], вот уж не думал, что увижу их когда-нибудь вживую. Слава богам, что у меня хоть что-то осталось в поясной сумке.
Грозный рёв сотряс лестницу.
– Надо выбираться, орка. Поспешим. Потом разбираться станем…
Они бросились вверх.
– Не вынимай мечи без моего приказа. – Публий задыхался, встреча с Неснимаемой Печатью и сразу двумя чудовищами явно не прошла даром. – Это может быть опасно прежде всего для тебя. Ясно?
Она кивнула. Конечно ясно – однако ясно и другое: когда хозяину грозит опасность, негоже ей бездействовать. Пусть лучше потом накажет, чем погибнет…
Они бежали, и под конец Шаарта уже почти тащила мага на себе; он так устал, что едва передвигал ноги. Одной рукой сжимая факел, другой поддерживая Публия, орка бежала по узким ступеням. Дыхание с хрипом вырвалось из груди, ноги болели, однако она не останавливалась. В сражении при Дим Кулдире, когда нужно было обойти хирд проклятых бородачей, выставивших против честной стали мага, они с подругами бежали куда быстрее и дольше, забыв о горящих лёгких и деревенеющих мышцах; бежали по каменным россыпям, перепрыгивали через расселины, а в конце – в конце был невероятный спуск со скал, преддверий гномьего города, вошедший в легенды не только у орков, но и у бородатых. Шаарта тогда прыгнула первой – поскакала по уступам и склонам, скользя по осыпям, словно горная лань, цепляясь за висячие корни, – чтоб своими руками снести голову тому магу. И снесла!
Да, славное было дело!..
Воспоминание придало ей сил, и она рывком проскочила за последний поворот лестницы, туда, где на ступени уже падали меркнущие лучи заката, и выбралась наружу.
И попятилась. Их ждали.
Призрачные, но хорошо видимые фигуры: женщина, состоящая, кажется, из одного пламени; мохнатый клубок тьмы с горящими багровыми глазами; высокий, неестественно стройный воин в сверкающих доспехах с узким мечом; зверь, покрытый рыбьей чешуёй, как бронёй, с выпученными глазами, на низеньких ножках, с пастью, раскрывающейся до середины тела. Все они окружили крипту и ждали.
– Стой, – прохрипел Публий. – Да стой же ты!..
Орка остановилась.
– Кто это, хозяин? И эти, и те… в подземелье?
– Порождения магии. Внизу были каменный голем и cavum dentatum, а это, вероятно, их хозяева. Может, могущественные духи, может, даже боги. Бывшие. Здесь же сила ведёт себя более чем странно – вот они и сползаются к Элмириусу, словно пчёлы на мёд.
– А что же раньше их никто не видел? – Шаарта уже почти отдышалась и приглядывалась к неподвижно стоящим фигурам. Да, так просто не прорваться, особенно с хозяином, который еле дышит… А те не торопились – беглецам всё равно некуда было деваться.
– Думаю, они спали. – Маг тоже постепенно приходил в себя, взгляд прояснялся. – Спали долго, лет триста, покуда магический шторм их не разбудил. А тут как раз мы…
– А что случилось с тобой, хозяин?
– А что со мной? А, ты об этом, – Маррон с кривой усмешкой продемонстрировал слегка дрожащие пальцы. – Когда я пустил в дело алхимическую смесь, я слегка прибавил туда силы – моей жизненной силы, иначе б мы не справились. Это не требует какой-то особой магии, однако, гм… опасно для самого мага. Ну, ты видишь. А вот что нам делать теперь, Шаарта…
Из дыры в полу донёсся голодный рёв голема.
– Я знаю что. – Проклятые клинки вновь выпорхнули из ножен, рукояти удобно лежали в пальцах, вот только по-прежнему от них расходился болезненный холод. – Прости, хозяин. Но выбора у нас нет.
Не слушая его гневных слов, она шагнула вперёд. В конце концов, разве не её дело – защищать его? Разве она нарушила своё служение? А если потом он захочет продать её или даже убить – что ж, на то его воля и право…
Первым навстречу ей двинулся высокий, тонкий воин; черты лица у него текли и переливались словно вода в ручье, неясно блестела кольчуга, длинные белые волосы из-под шлема развевал неощутимый ветер, однако тонкий светящийся клинок мгновенно прянул в атаку. Шаарта уклонилась, но едва успела – призрачный холод обжёг ей щёку.
«Впусти меня, – прошептал голос из снов. – Одной тебе не сладить с ними. Впусти, я помогу. Верь мне, верь!»
Так же он шептал ей на холмах Огненноглазых, а чем всё кончилось? Разве не nabi, не бесчестьем, не пролитой зазря кровью? Не забвением собственной мести? Теперь, если она встретит кого из презренных Огненноглазых, он имеет право убить её – и она не станет сопротивляться. Позор для воина…
Призрак атаковал вновь, и на этот Шаарта была готова; Проклятые клинки скрестились, принимая удар тонкого меча, отбрасывая его прочь. Дух, или бог, или кто он там был, кипел от ярости, орка ясно видела бурлящую в нём силу. Ещё одна атака – Шаарта снова отбила и успела ударить сама. Ударила обеими руками, открывшись на мгновение; призраку было этого довольно. С неслышимым воплем торжества он ринулся вперёд – чтобы напороться на внезапно возникший перед ним лунно-бледный меч. Шаарту ар-Шурран не зря называли лучшей воительницей Драконоголовых.
Тонкий, полный ненависти вопль ударил по ушам.
«А-ах…» – голос сладостно вздохнул, и орка содрогнулась. Кто бы это ни был, сейчас он жадно пил силу призрачного воина, пил, сам становясь сильнее. Значит, он вдвойне опаснее, чем ей казалось…
Призрак трепетал на клинке, словно рыбка на остроге, стремительно становясь бледнее и бледнее. Ещё одна судорога – и тонкий воин исчез, словно не бывало.
Трое оставшихся противников сдвинулись с места. Если бы они напали все вместе, Шаарта бы, наверное, проиграла бой, однако уродливая рыбина на ножках засомневалась; она попятилась, задвигала толстыми губами и в мгновение ока исчезла за ближайшим валуном.
Остались только огненная богиня и бесформенное облако тьмы. И вот они-то двинулись в атаку с двух сторон.
Шаарта плавно отступила, крутя мечами восьмёрки и петли; в темнеющем воздухе следы от клинков висели светлыми перепутанными лентами. Противники двинулись за ней, не спеша нападать. Из рук пылающей богини вырвались два тонких языка пламени, вытянулись, закрутились, превращаясь в два огненных хлыста; тёмное облако пробила голубая молния, потом ещё и ещё, с тихим угрожающим треском.
«Ты не выстоишь, – шепнул Голос. Шаарта так и не могла понять, мужской он или женский и кому мог бы принадлежать, словно говорившая с ней сущность не обладала ни полом, ни возрастом, ни характером. – Ты не выстоишь, воительница. Впусти меня. Со мной ты станешь непобедима».
«Ага, видела я уже», – мрачно подумала орка, и Голос внезапно ответил:
«Они нападали, а ты всего лишь защищалась! Их было слишком много. Они бы не ушли, пока не убили тебя. Ты только защищалась!»
То, что Голос слышит её мысли, Шаарте очень не понравилось. Но сейчас думать об этом было опасно, и она сосредоточилась на противниках.
Тем более что им надоело кружение вокруг крипты.
Богиня сделала резкий жест, и оба огненных хлыста разом взвились в воздух. Словно пустынные змеи, в стремительном броске они ударили Шаарту – точнее, то место, где она только что стояла. Орка отскочила, хитрый выверт кистью – один из хлыстов накручивается на клинок, – богиня не сразу понимает, что случилось, она ещё тянет на себя пылающую плеть, но ловушка уже захлопнулась – меч пьёт из неё силу, не отпуская, Голос в голове у Шаарты едва не причмокивает от удовольствия, так что орка аж содрогается.
Богиня кричит, от этого крика ломит виски. Второй хлыст, судорожно извиваясь, атакует, пытается достать – но Шаарта, крепко связанная теперь с огненной противницей, успевает уклониться.
Облако тьмы решило, что лучшего момента для атаки не дождаться – голубая ветвистая молния ударила в упор, и если б не Голос, не его помощь, испепелила бы воительницу. Шаарта бы не успела отреагировать, несмотря на всю свою быстроту. Но её левая рука сама собой дёрнулась, взлетела, подставляя клинок, и молния ушла в острие меча, только блики пробежали по лунно-светлой стали. Голос удовлетворённо вздохнул, клинки тонко, едва слышно, пели победную песнь.