Ник Перумов – Пепел Асгарда (страница 54)
– Они лишили тебя имени и судьбы! Они сделали тебя Водителем Мёртвых!
– И где они теперь, валькирия, и где теперь я? Разве не обернулось всё в конечном счёте против них самих?
– Я не верю и не приемлю «кар судьбы», – сжала кулаки воительница. – Месть должна свершаться своею собственной рукой!
– Или зубами! – одобрительно рыкнул Фенрир.
– Или зубами, – согласилась Райна. – Но мстить нужно самому!
Яргохор ничего не ответил. Его вообще невозможно было задеть или вывести из себя. Если он говорил, то чувств в его голосе, если они вообще были, совершенно не слышалось.
Безумное странствие длилось, Райна уже привыкла к невообразимой карусели сущего вокруг. Труднее было привыкнуть к «грязной силе», ощущение и впрямь было такое, что бредёшь по грудь в нечистотах. Труднее всего приходилось Фенриру, волк злобно рычал и отхаркивался. Даже у Яргохора поникли плечи, великан тяжело сутулился.
– Нам… надо… выбираться… отсюда, хрррр, тьфу, тьфу!
– Согласна с тобой, братец, да только след не даёт. Вот, может, ты нас поведёшь, а? Другой дорогой?
– Не дразнись, – обиженно-досадливо буркнул волк. – Подводит меня нюх, подводит! Кого хошь из живых тебе отыщу, а вот след мёртвых отыскать – ну, никак. Пусть даже и мёртвых богов.
Райна вздохнула и тоже закашлялась. Всё вокруг становилось иным, враждебным, ядовитым. Даже тот «воздух», которым они привыкли дышать в Межреальности.
Плохо было и животным, мулы едва переступали, несмотря на изрядно облегчившиеся вьюки. Бесконечность выматывала; валькирия, как ни старалась, не могла понять, как далеко они уже продвинулись и сколько ещё осталось преодолеть. Порой ей казалось, что дорога вообще свивается петлёй, замыкая их в себе, подобно Мировому Змею, вцепившемуся в собственный хвост.
Совсем исчезли «дни» Межреальности, вокруг царила всеобщая тьма, озаряемая только пламенем, вырывавшимся из ниоткуда то спереди, то сзади. Земная тяга по-прежнему шутила дурные шутки, живые существа исчезли – Райна сейчас обрадовалась бы даже самому расчудовищному чудовищу.
И по-прежнему, не умолкая ни на мгновение, звучали и звучали в голове мириады голосов. Райна, как могла, пыталась не прислушиваться, но они становились всё настойчивее, иногда какие-то из них всплывали на поверхность, помимо воли валькирии, силком вталкивая ей в сознание свои истории – истории предательства, бегства, тоски, отчаяния, потерь, мучений и, наконец, жуткой смерти, не ставшей тем не менее даже избавлением.
Голод и эпидемии, красная чума, нашествие ходячих мертвецов, вторжение хищных чудищ из другого мира – всё это оборачивалось неслыханными предательствами, изменами, когда родители продавали детей, а дети – родителей, только бы протянуть хотя бы одну лишнюю ночь. Само собой, она их не спасала, и к мучениям тела присоединялись муки души.
Никто не приходил на помощь – ни боги, ни герои. Друзья били в спину, союзы распадались, люди убивали ради краюхи хлеба, чтобы миг спустя погибнуть самим, выпустив из слабеющих пальцев окровавленный ломоть.
Райне приходилось сражаться – с каждым из них. Заставить замолчать, уйти вглубь, чтобы режущие слова сменились бы хотя б просто неразборчивым бормотанием. О временах, когда она не могла различить слова в этих нашёптываниях, валькирия вспоминала как об истинном блаженстве.
Ход времени сбился, утратился, теперь воительница просто считала шаги.
– Опять, – выдохнула она, когда впереди замаячил исполинский зелёный кристалл, медленно поднимавшийся из волн тёмного моря.
Их уже было много. Ничем особенным такие встречи не кончались, никто не пытался загородить им дорогу – да и ни к чему было преграждать, она и так не вела никуда, а петляла по неведомым пределам, так что Райна уже начинала сомневаться – полноте, а в Упорядоченном ли они ещё? Или, может, уже во владениях Хаоса?
Но на сей раз изумрудный исполин начал надвигаться, стремительно и неостановимо. Фенрир зарычал, шерсть вздыбилась, спина вознеслась горбом, с оскаленных клыков капала слюна.
– Смотрите, там! – Райна выхватила меч.
Со стороны казалось, что смарагдовый кристалл кого-то преследует – у самой его грани мелькали стремительные алые вспышки, кидавшиеся то вправо, то влево, и кристалл всякий раз менял направление, пытаясь за ними угнаться.
Такое могло привидеться только здесь – отряд О́дина замер посреди пустоты, «твердь» была всюду – и нигде, она возникала под ногами и, похоже, исчезала сразу за их спинами. Глаз терялся, не в силах оценить истинные размеры и расстояния; рядом дышала бездна, дышала тёмно-багровым, и нет вокруг ни укрытий, ничего.
Фенрир, живая гора, нагнул лобастую голову, зарычал.
– Там есть живые. Чую!
Зелёный кристалл внезапно дрогнул, подёргиваясь рябью, и начал таять, растворяясь в пространстве. Там, где мелькали алые вспышки, появилась человеческая фигурка, она стремительно приближалась, словно её нёс неведомый ветер.
Фенрир вновь зарычал, показывая зубы. Горячее дыхание волка, наверное, могло бы сбить с ног.
– Великий О́дин!
– И тебе здравствовать, чародей Скьёльд, сын Скримира. Ты всегда появляешься в самый неожиданный момент.
– Прости меня, великий бог. – Волшебник с вытатуированными на бритом черепе драконами почти упал на одно колено. Выглядел он так, словно только что вырвался из настоящей драки – пола плаща оторвана, на щеке наливается шишка, лоб блестит от пота. – Ты забрался в такие места, что отыскать ваш отряд оказалось поистине мудрено.
– Второй раз ты появляешься нежданно и незванно, словно расстояний в Упорядоченном для тебя не существует вовсе, – сощурился Отец Богов.
– Увы, это не так, великий бог, – тяжело вздохнул Скьёльд, разводя руками. – Каждый такой «прыжок» – немалый труд. Не дунешь и не плюнешь. Магия не даётся нам даром, в отличие от вас, Древних Богов.
– Ты потратил этот ваш «немалый труд», чтобы только сказать мне об этом?
– Нет, великий О́дин. – Скьёльд словно и не замечал ни Яргохора, ни даже Фенрира. – Я вновь с предостережением.
– Что, опять неведомые волки? У нас тут свой имеется, как раз на такой случай.
– Нет, – покачал головой пришлый чародей. – На этот раз всё куда проще. Преградить тебе дорогу собираются сами Хедин и Ракот. Всё просто.
Как ни крепилась Райна, а в груди при этих словах всё-таки похолодело. Новые Боги! Сами! Что ж, в конце концов, увели ведь они с отцом Яргохора с гнипахеллирских равнин…
– Осведомлённость твоя, сын Скримира, поистине удивительна, – Старый Хрофт и бровью не повёл. – Благодарю за предостережение.
Скьёльд изумлённо воззрился на Древнего Бога. Хотел что-то сказать, раскрыл рот – и молча закрыл. Верно, не нашёл нужных слов.
– Можно, я его съем? – деликатно осведомился Фенрир. – Не нравится он мне.
К чести странного волшебника, исполинскому волку он ответил отнюдь не испуганным взглядом.
– Великий О́дин, но на сей раз всё куда серьёзнее и тяжелее. Равновесие нарушено, мёртвые в Хьёрварде неприкаянны, далеко не все из них покорно отправляются в Хель. Призраки остаются на погостах, задерживаются в землях живых – им нужен Водитель Мёртвых. Силы, пославшие за тобой тех самых волков, тоже готовятся к решительной атаке, но наши дивинации явили, что полную свою силу они не покажут – тоже опасаются пока что. Слуги Хаоса стягивают отряды к выходу из этих областей, как только ты и твой отряд выйдете из-под защиты великой воронки…
– Великой чего? – не удержалась валькирия.
Скьёльд гневно сверкнул на неё глазами.
– Долго рассказывать, воительница. Но главная беда – отряды Хедина и Ракота! Они тоже приближаются, они готовы преградить тебе дорогу, великий О́дин. И Хедин – в страшном гневе.
Старый Хрофт покачал головой.
– Твои познания поистине безграничны, сын Скримира. Могу я узнать, откуда все эти сведения?
– Моя сестра необычайно искусна в гадании и прозрениях. Она сама видела гневный лик Познавшего Тьму. Сама видела и марш его воинства – от пределов Обетованного сюда, к областям, где до сих пор силён Хаос.
– Хаос не может «быть силён» в Упорядоченном! – вновь вырвалось у Райны.
Ей, как и Фенриру, очень не нравился чужак. Хотя прошлый раз его предупреждение оказалось очень вовремя, надо признать – всё равно не нравился.
– Воительница, разве ты чувствуешь Хаос всем своим существом? – не поворачивая головы, бросил чужой чародей. – Барьеры Творца ограждают нас, однако они не абсолютны. Или тебе не ведомо, что Истинные Маги нет-нет, да и черпали силу за пределами Упорядоченного?
Валькирия пожала плечами.
– Что это доказывает?
– Только то, что в великом замысле Творца есть место и для Хаоса, – огрызнулся Скьёльд. – Воительница, я почитаю тебя и твоё мужество, но дай мне закончить речи с великим О́дином.
– О чём, сын Скримира? Я не верю в ссору с Познавшим Тьму. Мы с ним давние друзья.
– Владыка Асгарда, боюсь, слова мои не достигают твоего слуха. Хедин и Ракот выслали против тебя целую рать. Они поняли, куда ты направляешься, и отправили своих подручных укрепиться подле тайных врат, за которыми – владения страшного Демогоргона. Разве может быть тебе безразлично всё это, великий бог?
Старый Хрофт величественно пожал плечами.
– Хедин и Ракот – мои друзья. У них могут иметься веские причины посылать своё воинство куда они сочтут нужным. Никто ни с кем не станет воевать, Скьёльд, сын Скримира.