Ник Перумов – Пепел Асгарда (страница 37)
Источник рвано, беспорядочно вздрагивал, словно сердце умирающего. Незримая сила потекла через края каменной чаши, вода яростно пенилась, огнистые брызги взлетали вверх, оседая на щёки Райны – и валькирия явственно ощущала привкус крови.
Меч едва не выскользнул из ослабевших пальцев, клинок словно тщился сам ринуться в бой; а над Источником, жуткое и пугающее в своей великой мощи, поднималось призрачное древо, исполинское, неохватное, раскидывая над головами О́дина и Райны покрытые густой листвой ветви. Узловатые сучья, провалы древних дупел, развилки, где поместилась бы целая изба – колосс вздымался к небу прямо на глазах, готовый сокрушить, если потребуется, сам небесный свод, пробиваясь к одному ему ведомой цели.
Что это? Откуда это? Память Иггдрасиля, Мирового Древа, как верила Райна, пока стоял Асгард? Но нет, это – куда величественнее, могущественнее, неогляднее и необъятнее. В каждом бесплотном листе, в каждом изломе коры струилась великая мощь, не подвластная никому, дикая, неукротимая и неуязвимая – но при этом ещё и ко всему равнодушная.
Великому древу не было дела до окружающей действительности, оно существовало вне её, в своём собственном сущем.
Ослеплённая, потрясённая, Райна таки со всхлипом осела наземь, рядом с ней повалился тигр Барра – ему, магическому существу, тоже пришлось несладко.
С приглушёнными, полузадушенными воплями стали исчезать в глубине леса и неведомые создания, подступившие было к опушкам.
Валькирия попыталась поднять голову – вершина Древа исчезала в темнеющем небе, властно раздвинув облака и звёзды – с одинаковым презрением и к первым, и ко вторым.
Опираясь на меч и преодолевая дурноту, Райна кое-как поднялась. Волоча ноги и не выпуская шерсти белого тигра, с трудом поплелась к Источнику. Судороги боли, сотрясавшие его, уже утихали, к земле вновь пробивался свет, а призрак ужасного Древа дрожал, становясь всё прозрачнее и призрачнее, тая, уходя от докучливых взоров куда-то на свой собственный план реальности.
Никогда доселе Райна не видела ещё ничего подобного.
А потом из земли стали подниматься корни великого Иггдрасиля, как по привычке назвала увиденное валькирия. Дерево словно покидало плоть этого мира, отправляясь в свой собственный путь, куда-то в Межреальность.
Когда воительница, ковыляя, словно калека, добралась наконец до Источника, призрак исчез совсем.
Исчез, унеся с собой и все следы горечи и дыма, оставленные тринадцатью «волками».
Великий бог О́дин, Владыка Асгарда, стоял, тяжело опершись обеими руками о край каменной чаши. Со лба срывались крупные капли пота, срывались, летели вниз, к бурлящей поверхности воды, но, не достигнув её, исчезали, испаряясь. Глаза Отца Богов налились кровью, под ними залегли глубокие синеватые тени.
– Ч-что это б-было? Отец?.. – выдавила Райна, с трудом выпрямляясь. Чувство было такое, словно воительницу долго и безжалостно лупили увесистым дубьём.
– Древо… Мировое Древо, – так же с трудом отозвался О́дин. – Истинное Древо. Я… догадывался. Догадывался, что наш родной Иггдрасиль был лишь воплощением, аватарой, если угодно, и что где-то в глубине сущего есть и он истинный, он настоящий.
– С самого начала, отец? Ещё пока стояла Валгалла?
– Нет, дочка, – О́дин медленно покачал головой, из уголка глаза выкатилась кровавая слеза, сорвалась со щеки, полетела вниз, и, в отличие от других капель, достигла поверхности воды. Алое колечко задрожало, расплываясь и истончаясь, но упрямо отказываясь исчезать. Вот оно уже не толще нитки, но всё равно – виднó, виднó огненное кольцо из крови Древнего Бога.
Огненное кольцо. Огненная петля. Огненное преддверие неведомого.
Райна склонялась всё ниже и ниже над бурлящей водой, взор прикован ко всё расширяющемуся кругу божественной крови, упрямо не желавшей смешиваться с водой – даже с водой загадочного и таинственного Источника Мудрости.
Круг этот сейчас и впрямь начинал казаться вратами в неизвестное, в такие бездны и глубины, что у валькирии захватывало дух и всё сильнее кружилась голова, точно она вдруг оказалась на самом краю исполинского утёса – это у неё-то, воительницы древнего Асгарда, привыкшей парить высоко над туманами мира!
А слова Старого Хрофта всё падали и падали, медленно и тяжко, словно сам Древний Бог с кровью отдирал струпья с засыхающей раны.
– Я много размышлял, Райна. Я видел, как сражаются Познавший Тьмы вместе со своим названым братом, Ракотом Восставшим, как раз за разом отбрасывают они накатывающиеся на них орды… и видел, что это неверно, что путь Новых Богов не ведёт никуда. Даже «в никуда», прости за словесные игры. Надо было прожить Боргильдову битву, чтобы увидеть и понять, что именно ты видишь. Поэтому мы здесь, дочка. Асы должны вернуться! Они не умерли насовсем, я не верю, нет – я знаю! И сокрушать врата их темницы выпало нам.
– А Древо? Древо, отец? Что это значит, повелитель?
– Это являет нам, насколько глубоко придётся погрузиться, дочка. Откуда возникает вода в Источнике Мимира? Что собирает её, что заставляет пройти сквозь земные толщи и вновь появиться на поверхности – здесь, в потайном мире? Роса с листьев Иггдразиля, как ты помнишь, считалась священной и чудодейственной, хотя это лишь отражение отражений. И вот, когда я потянулся к корням Источника Мудрости, к его первоначалу – мы увидели с тобой призрак Древа.
– Эти руны, отец, – какие-то совершенно новые, незнакомые… ты составил их сам?
– Я не составлял их, они сами вышли из-под моих рук, Райна. Настоящие руны являют себя сами, так было, так было. Когда я висел, пронзённый моим же собственным Гунгниром, мысли мои сложились в руны, как я теперь понимаю. И теперь – я познавал Источник Мимира, делал то, чем мне следовало заняться века и тысячелетия назад. Но – как есть, так есть. Мы узрели тень истинного Древа. Это великая удача, дочь.
– Но что теперь, отец? Оно указало нам путь?
– Да, – кивнул О́дин. – Я раскидывал сети на ещё одного из нашей родни, хоть и не кровной.
Райна блекло усмехнулась.
– Я понимаю, отец. Фенрир. Ты называл Локи своим младшим братом, хотя по крови он ничуть не ас.
– Именно, – кивнул О́дин. – Чтобы пройти тропой меж мирами, нам нужен проводник. А кто может учуять дорогу к асам лучше, чем тот, кому суждено разрывать их на куски в день последней битвы?
Райна невольно вздрогнула.
– Ты не стал искать его, хотя знал, что Волк выжил, и объяснил, почему. А теперь?..
– А теперь нам придётся взять его с собой, дочка, его и ещё одного, о котором я уже говорил.
– Я помню след асов, отец, я проведу!
– Да. Но в самом конце, там, уже за гранью сущего, нам потребуется Фенрир. Я видел это. Так же ясно, как тебя.
– Да будет по слову твоему, – поклонилась валькирия.
Старый Хрофт усмехнулся.
– Не стоит, Райна. Нам ещё предстоит уговорить Ястира, то есть Яргохора.
– А кто ж станет водить караваны мёртвых вместо него?
– Боюсь, этим придётся озаботиться Хедину и Ракоту, – пожал плечами Старый Хрофт.
Райна зябко повела плечами, словно от холода.
– Новые Боги едва ли придут в восторг от этого, отец.
– Назад уже не повернуть, – О́дин покачал головой. – Источник бурлит, сила пришла в движение. Не время мешкать. Это то, ради чего мы жили все прошедшие тысячелетия, Райна.
Валькирия кивнула, хотя и безо всякой уверенности.
Белый тигр пристроился рядом с ней и лизнул шершавым языком судорожно стиснутые на рукояти меча пальцы. Старый Хрофт бросил на подарок Соллей понимающий взгляд и усмехнулся в седые усы.
– Славная всё-таки зверюга.
Тигр гордо рыкнул, показывая устрашающие клыки.
– Да, и зубки у тебя тоже загляденье.
Райна готова была поклясться, что Барра расплылся в самодовольной ухмылке.
– Теперь пора возвращаться, дочь. Обратно в Хьёрвард. Я знаю, что сказать Ястиру.
На прощание Старый Хрофт последний раз склонился к бурлящей каменной чаше. Как ни в чём не бывало, плясали песчинки на дне, вздувались и лопались радужные пузырьки, и воздух, истинный воздух Асгарда, кружил голову.
Отец Дружин коснулся влажных валунов, провёл по ним ладонью, словно лаская.
– Прощай, Мимир. Я не нашёл тебя, ты слишком хитёр и изворотлив даже для того нового, что я придумывал все последние годы. От всего сердца… хочу верить – ты знаешь, что делаешь. Ты всегда хранил Упорядоченное, хранил по-своему, не подчиняясь никому и никого не слушая. Храни ж и дальше, вековечный ётун.
Мокрые пальцы Отца Дружин быстро вычертили на краю чаши руну R Райдо.
Пожелание счастливого пути.
Над Источником Мимира пронёсся словно лёгкий вздох. Туманные капельки дрогнули, быстро сгущаясь в призрачную фигуру, но не угрожающую, отнюдь.
Широкоплечий старый великан застыл, скрестив на груди безоружные руки.
– Я знал, что ты непременно явишься сюда, Ас Воронов, – бестелесный голос звучал глухо, но взор туманного двойника Мимира оставался твёрд. – Знал, что ты придёшь к Источнику – рано или поздно. Когда мир начнёт меняться, и ты почувствуешь это. И да, куда ж ещё отправляться Древнему Богу, как не к одному из трёх истоков магии Упорядоченного, благодаря которой он и существует?
И да, бог О́дин, когда ты получишь это послание, меня здесь уже не окажется. Мир меняется, как я сказал, и подобным мне предстоит далёкий путь – чтобы хранимое нами осталось бы, как оно и есть.