Ник Перумов – Остров Крови (страница 66)
«Страшен твой дар…»
Она чувствовала, как из неведомых глубин по трещинам, пещерам и ходам, от пылающего сердца мира к ним устремились огненные волны.
Заметались тёмные тени, бросаясь врассыпную.
Медведь резко оказался рядом, прижался могучим плечом – я здесь, я с тобой.
Мелькнул лорд Спенсер, зубы оскалены, глаза навыкате – однако он не дрогнул и не побежал.
Нетопырь уже не просто отодвигался, он отползал, стремительно и поспешно возводя один за другим барьеры глубокой пустоты.
Безумная!.. Но тебе не удастся со мной справиться!.. Я вечный! Я один из Двенадцати!.. Я удерживаю цепь!..
Однако он уже откатывался, отступал всё быстрее, не помышляя о нападении.
А Молли стояла, уронив руки-ветки, и ждала.
Она чувствовала, как летит пламя подземными путями, набирая ход, словно бронепоезд на полном пару.
Простите меня, мама и папа…
«Совсем свихнулась, девка! – каркнул в самое ухо разъярённый голос госпожи Старшей. – Давно не драла тебя, видно! Разворачивай огонь! В иглу стягивай! Да в стену направляй, вам выбираться надо, а мне вас не вытащить!»
На голову Молли словно вылили ушат ледяной воды. И она вдруг вновь ощутила себя стоящей с виноватым видом перед разгневанной наставницей, выразительно помахивающей ремешком.
«В иглу, я сказала! От себя под углом цель! Не слишком круто, а то не взберётесь! Не слишком плоско, иначе водой вас затопит! Давай, не то так получишь у меня, что мать родная не узнает!»
Легко сказать – скрути в иглу! Подземный огонь Чёрной Горы усмиряла она, что называется, по писаному, а тут что-то надо придумать самой и очень быстро.
Рядом с ней застыл лорд Спенсер, белёсый клинок касается её руки-ветви, поддерживает плечом Всеслав, Волка держит зубами за шиворот обмякшего, бесчувственного Сэмми, а Ярина выжимает последние капли из своего талисмана.
А на своде пещеры уже пляшут багровые отсветы, они всё ярче, всё кровавей.
«Ну, сама додумаешься или опять за тебя всё делать? – ворчливо осведомилась незримая госпожа Старшая. – Как силу собирала? Как через себя пропускала? Локоть-ладонь-пальцы помнишь? Тогда своё отдавала. А теперь чужое прими! Да смотри не перебери! Сгоришь, девка, как Дивея старая у тебя на глазах сгорела!»
Пальцы-л-ладонь-л-локоть… в себя прими…
Вытянула руку – а для всех остальных сияющее по-прежнему деревце окунуло ветви в багряное сияние.
Нетопырь уползал, куда – Молли понять не могла, не успевала. Дикое, бешеное пламя вырвалось из всех щелей пола, и потребовалось всё, что у неё имелось и чем поделилась госпожа Старшая, чтобы не заполыхать в первые же мгновения.
Серый свет исчез, сметённый алыми сполохами. Ревущая жгучая стена встала прямо перед Молли, океаны обезумевшей силы, и впрямь пребывавшей скованной; бери, зачёрпывай, направляй!
Ветви деревца окунулись в огонь, затрещали, почернели, словно и не из света, а самые обычные, в обычном лесу.
Что умела она, Молли? Ощутить силу в руке, достать из себя, преобразовать и направить – по большей части. Не зря ж так удавались ей огненные чары; и не зря так сбивалась она на более сложных.
Мало лишь ощущать силу. Надо в единый миг почувствовать, понять, чему она подчинится, сочетанию чего, скомпоновать это, соединить вместе; опытные чародеи потому и не брезгуют ни рунами, ни травами, ни звёздами, ни воздушными токами.
Пламя взвилось до самых сводов; пятился и мотал головой перед его мощью Медведь, до последнего закрывая собой Молли, но что он мог против ярости подземного огня?
«Не спи! – гаркнула госпожа Старшая. – Сейчас поджаришься, сущеглупая! Заворачивай пламя! Как воду заворачивают!..»
Госпоже Старшей не хватало времени проговорить всё это словами, хоть бы даже и в мыслях.
Бурный поток несётся, сметая все преграды, половодье в самом разгаре, и не остановишь никакими ни запрудами, ни дамбами. Один только способ и есть…
Прогремел гром над лесами, высоко вверх взметнулись фонтаны земли и раскрошенного камня, водам открылась новая дорога.
Но огонь не вода, его взрывом не повернёшь!
Стена жара совсем близко, нечем становится дышать.
Ярина с размаху накинула на руку-ветвь Молли свой светящийся талисманчик. Сама прижалась, вцепилась мёртвой хваткой. Потянула за руку, принялась водить туда-сюда, словно вычерчивая какой-то символ.
Руна! Точно! Да какая сложная…
Сообразили, видно, что-то и Всеслав, и Таньша, кинулись прикрыть мелкую превращальщицу от огня; секунду поколебавшись, к ним присоединился лорд Спенсер, и именно его белый клинок первым погрузился в стену пламени, жадно вбирая рассеянную в нём силу.
Амулет Ярины помогал, к голосу госпожи Старшей прибавились мысли самой юной волшебницы – даже не мысли, а образы, руны и их значение.
Но даже и этого было мало. Да, Ярина помнила значение каждого знака и каждой чёрточки, те самые «чръты и рѣзы» были для неё открытой книгой, затверженной давно и назубок.
Одна руна, другая, третья… Сложные, переплетающиеся линии, угадывающиеся в них скрытые формы и смыслы. Похоже на чертежи, что любила чертить в прошлой жизни другая Молли Блэкуотер, да только если те чертежи говорили об устройстве машин, то эти – о самом мироздании.
Коль выберемся, вдруг подумала Молли, не отстану от госпожи Старшей, покуда все эти знаки не выучу!
Ярина работала споро, часть чертила прямо на камне рукою Молли, и – о чудо! – яркие белые линии вспыхивали сами по себе; часть выкладывала из того, что было, – из обгорелых веточек, падавших со светлого древа. Хорошо ещё, что это не настоящие пальцы, хотя больно Молли было так, словно и впрямь пальцы рубили один за другим.
Волны огня, словно прибой о скалу, разбились о призрачную, наспех возведённую преграду. Кто-то зарычал от боли, кто-то заскулил, кто-то вскрикнул и заплакал – Молли не видела.
Пламя закручивалось в тугую спираль. Оно ярилось и билось в гневе, ненавидя эти новые тенёта и оковы, но Молли не поддавалась – и воля её оказывалась сильнее.
Огненный бур сжался, заострился и грянул прямо в стену пещеры. Пол заходил ходуном, полетели во все стороны брызги расплавившегося камня. А Молли всё гнала и гнала пламя туда, к поверхности, однако в то же время и готовя ему новую темницу.
И вот оно, вот – последний слой, последняя преграда!..
Остров Крови вздрогнул, от самых его корней глубоко под морским дном до верхушки Алой Горы. На обращённой к северу его стороне, невдалеке от уреза прибоя, на склоне вдруг расцвёл чудовищный цветок, красный, коричневый, чёрный и багровый. Пламя и дым вырвались на свободу, огненный язык протянулся далеко в море, обрушивая туда град мелких и крупных обломков скалы; и Анея Вольховна, так и сидевшая, привалившись спиной к камню, позволила себе выдохнуть.
Cумели, молодцы. Развернули. Остаётся ждать – и уходить.
Уходить, оставив Предславу; да, оставить, Анея! Мёртвые поймут, они с предками нашими ныне, присматривают за нами, живыми, нас хранят, помогают чем могут…
Глаза защипало.
Прости, сестрица милая, но, я знаю, и ты сделала б то же самое, что я.
Ну а ты, внучка, давай пошевеливайся, не закончено ещё начатое!
«Полдела исполнила! – каркнул голос госпожи Старшей. – Теперь огонь усмиряй, как со мной делала! Как под Чёрной Горой!..»
Легко сказать!
Руны завернули огонь, да, но новые его массы поднимались из глубины. И предстояло ей вновь проделать то, что свершила, казалось сейчас, в совершенно иной жизни, давным-давно. Проделать самой, без подсказки, без поддержки двенадцати умелых чародеев… ну и задачка!
Отступал, прикрываясь щитами пустоты, Нетопырь; Молли казалось, она ещё слышит его неразборчивые проклятия.
Огонь нашёл себе выход, но сейчас уже Молли накидывала ему цепь на шею, словно герой варварских сказок Nikita Kozhemyaka, что запряг крылатого змея в соху, заставив того работать, а не гонять почём зря по небу, похищая девиц.
Стирала пылающие руны, строила новые заклятия. Накидывала петлю, натягивала, сдавливала, несмотря на ярящееся пламя.
Нет, не гулять тебе по земле, не жечь тебе всё на своём пути!
И огонь отступал, медленно, нехотя, но отступал. Молли не торопилась – пламя надёжно прикрывало их от Нетопыря.
А в стене пещеры виднелся пробитый огненной стрелой проход. Молли смутно подумала, что взорвись тут обычный динамит, от них не осталось бы и мокрого места, но магия сработала куда лучше.
Да, понятно, почему пэры не обрадовались бы её окончательному уходу за Карн Дред…
А пока – пока они бежали сквозь проложенный пламенем тоннель. Огненная игла расплавила камень, и застывать бы ему ещё долгое время, если бы та же сила не высосала из него жар.
И вот – чёрные стены кончились, в глаза брызнуло солнце, а беглецы оказались на берегу, измученные, перепачканные копотью, в изодранной одежде и с испятнанными кровью боками; вокруг – вырванные с корнем, поваленные и раскиданные взрывом в стороны карликовые сосны.
Молли, словно и не чувствуя, что оказалась на свободе, метнулась туда-сюда – но оборотни её опередили.
Всеслав и Таньша застыли возле высокого, торчком замершего камня; а подле него, привалившись спиной, сидела сама госпожа Старшая.