Ник Перумов – Остров Крови (страница 53)
– Бред какой-то, – прошипел Спенсер. В правой его руке появился револьвер. – Спросите, мисс, там что, впереди засада?
Ярина важно кивнула. Оба оборотня глядели на неё весьма выразительно.
– Нет, засады не чуют, – объявила она миг спустя. – Просто один человек прошёл.
– Ну, значит, и мы пройдём. – Лорд Спенсер сощурился, лицо приобрело какое-то змеиное выражение. – Идёмте, леди и джентльмены! Опасность надлежит встречать лицом к лицу!..
Медведь фыркнул.
– Полагаю, мой добрый сэр, никто из вас, варваров, не сможет упрекнуть пэра Империи в трусости! – немедля всхорохорился девятый эрл.
Медведь смотрел.
– И нечего тут ухмыляться! – рассердился лорд Спенсер. – Думаете, я не могу прочитать это в ваших глазах, сэр? Хоть вы и в медвежьем облике, но взгляд-то у вас всё равно человеческий!
Медведь покачал головой. И затрусил вперёд.
Молли бросилась следом.
Мастер-сержант очень хорошо понимал, что с ним происходит. Понимал, сознавал, но сделать ничего не мог. Выполняя приказ чужой воли, он шёл сквозь какие-то коридоры, кругом кричали и суетились люди, грохали выстрелы, но всё это его не касалось. Он разбросал глупцов, что пытались преградить ему путь, голыми руками, и они даже не успели схватиться за оружие.
Двери открылись и закрылись. Ноги понесли его вниз по неширокому тоннелю в кромешную тьму – но почему-то шагал он с прежней уверенностью, ощущая себя пассажиром на империале собственного тела.
Темно, душно, и он мгновенно потерял ощущение пространства. Мрак надвинулся и сдавил, мастер-сержанту очень хотелось зажмуриться, но даже над этой малостью он не был властен.
Мышцы его словно забыли про усталость, ноги шагали и шагали. Сколько прошло времени – мастер-сержант не смог бы сказать даже приблизительно.
Он шёл до тех пор, пока впереди на сводах не заиграл мрачный багровый огонь.
Глава 2
Катится по небосклону ласковое солнышко, склоняется к западу, готовясь укрыться за конусом дремлющей горы. Спит в её недрах злой огонь, скованный не людскими чарами, а чем-то куда более сильным…
Предслава Вольховна вновь, в который уже раз, утёрла старшей сестре пот, поднесла к губам фляжку с водой. Воду она, чуть поколебавшись, подняла с небольшой глубины, так что среди камней вдруг зажурчал тонкий ручеёк. Чего уж тут теперь скрываться…
Ушли оборотни. Ушли оба пленника, обращённых Анеей Вольховной в жуткие людские подобия, воли лишённые, но не сознания, всё видящие и понимающие, что творят, да только сделать ничего не могущие.
Страшное чародейство. Предслава аж поёжилась, в который уже раз. Оставалось только надеяться, что знает старшая сестрица, что делает. В прошлом всегда так и выходило, а на сей раз…
Ох, и не осмотришься как следует, не оглядишься. Прямо перед ними – рукой подать – чужое подворье, дворец, называй как хочешь. Там суетня, шум, крики, порой – выстрелы; запустила сестра, что называется, ходунка в муравейник, подняла переполох; теперь бы только вырвать оттуда Молли с Таньшей и Всеславом – да и ходу отсюда, ходу на спине чуда морского, великого Кракена, обратно в леса за Карн Дредом – воевода Михайло Шеин нас небось тихим словом поминает всякий раз, когда бронированные чудища Империи напирать начинают.
Бежать отсюда, бежать скорее. Не нужна нам эта земля, чужая она, совсем-совсем чужая. На своей и воевать как-то легче, хотя воеводы толкуют, что это-де неправильно совсем.
Анея Вольховна дёрнулась вдруг, прокаркала что-то хрипло и неразборчиво. Глаза раскрылись – зрачки закачены, одни страшные слепые белки – и вновь закрылись.
Волнами раскатывается от сестры жуткая её магия. Проникает в самые жилы этого острова, сочится по ним вглубь, открывает чему-то дорогу. Чему-то такому, что даже её, Предславу Вольховну, такую же, как и Анея, внучку сказочного Змия Полозовича, кроет ужасом.
Ну где же вы, где же вы все, исступлённо шептала Предслава, вновь берясь за эликсир. Где же вы, милые мои, «волки с медведями», как болтает непоседа Ярина, внучатая племянница её, Предславы, праправнучка всё того же великого Змия, – где же вы?!
А на чужом дворе – всё по-прежнему. Хотя – нет, вот бегут солдаты, бегут пригибаясь, блестят штыки, низко надвинуты шлемы…
Предслава Вольховна, дочь рода Змиева, отпустила сухую кисть старшей сестры. Миг – и на камнях возникла седая медведица, так хорошо заметная среди алых склонов.
Вскинута рука самого зоркого из егерей. Вытянулся командир, раздались резкие команды, и цепь – десятков пять-шесть горнострелков – развернулась прямо к ней.
Идите, идите сюда, касатики…
Предслава белой молнией метнулась в сторону, уводя егерей прочь от недвижно застывшей Анеи.
Прости, сестрица старшая, помогу, чем смогу. Довершай, довершай дело!
Послушно ложатся под лапы чужие камни. Давайте, все сюда, все за мной, и больше ни о чём не думайте!..
Первый лейтенант Себастьян Роджерс, командовавший сейчас двумя взводами егерей, застыл на одном колене, приложив к глазам бинокль.
Седая – а это была именно она, никаких сомнений, – невесть откуда и как возникшая в пределах особо охраняемого объекта, быстро уходила вниз по склонам, ближе к воде.
Лейтенант был, что называется, понюхавший пороху – с варварами он воевал не первый год. Знал все слухи и сказки о «чудо-зверях» и, в отличие от забронзовевших штабных шишек, не торопился списывать всё на солдатские враки и выдумки.
Он не позволил себе раздумывать о том, откуда тут взялась Седая или что ей надо. Что надо – понять легко, достаточно вспомнить имена и титулы почётных гостей, съехавшихся на остров. Верхушка всей старой аристократии Королевства!..
Угрозу надо устранить. Быстро, решительно и без потерь.
Лейтенант отлично понимал медведицу. Чем бы она тут ни занималась, её застали врасплох, и она уходила. Зверь, даже волшебный, всегда старается уйти от человека и нападает, только если загнать его в угол. Седая сейчас постарается исчезнуть из видимости, затаиться, а потом, когда цепь приблизится, – внезапно атаковать, как она умела.
При себе лейтенант оставил полдюжины лучших стрелков, остальной резерв послал на фланги. Спокойно, не торопясь, продвигаться, осторожно – быстрые быстро на том свете и оказываются.
Как те, из Лёгкой бригады.
Лейтенант невольно нахмурился. Ни к чему сейчас эти мысли, совсем ни к чему!
– Уилсон!
Вестовой вырос рядом, вытянувшись по всей форме.
– Ещё раз передайте – ни в коем случае зверя не пытаться остановить. Расступаться. Не перекрывать дорогу. Седой некуда уходить. Что?..
– Сэр, только если вплавь, сэр!
– Она же медведица, а не тюлень, Уилсон.
– Не могу знать, сэр, люди разное про неё болтают…
Вестовой порой позволял себе известные вольности. Пусть его, главное, что солдат толковый.
– Выполняйте приказ и отставить болтовню, – недовольно оборвал не в меру разговорчивого Уилсона лейтенант.
Держа в руке револьвер (и второй наготове), он шагал следом за цепью. Седая мелькала невдалеке, в принципе, можно стрелять, но лейтенант отчего-то медлил. Конечно, зверь непростой, чего уж там, может, и не так не прав говорливый Уилсон – вдруг и впрямь тюленем обернётся!.. Но если бы удалось её наконец взять живой…
Конечно, подвергать жизни своих людей ненужному риску ради этого он ни в коем случае не станет. Не как генерал-майор Джеймс Брунелл, граф Кардиган, устремившийся со своей бригадой в героическую, но гибельную атаку.
Да, об Атаке Лёгкой бригады теперь сложены баллады и написаны картины. В бой шли бестрепетно, никто не повернул назад… прямо на полыхающие залпами засеки Rooskies.
Тогда у них ещё не было винтовок, только додревние дедовские мушкеты. Казалось, что они смогут сделать?..
Однако смогли.
Женщины заряжали – с дула – те мушкеты. Дети подавали их стрелкам. Мужчины целились и с меткостью бывалых охотников засыпали ряды кавалеристов пулями. Круглыми, бьющими хорошо если на триста шагов; но после этой атаки никто в Горном Корпусе над варварами уже не смеялся.
Лёгкая бригада погибла перед завалами, назад вернулась едва полусотня чудом уцелевших.