Ник Перумов – Остров Крови (страница 43)
– Сэр, вынуждены прекратить движение, сэр! Ничего не видно, сэр!
Старший мастер-сержант, командир ползуна, тоже чертыхнулся.
– Что это было, Рипли? МакМагон? Кто видел?
– Не видели, сэр, мастер сержант! – на разные голоса отозвался его экипаж снизу, из боевого и машинного отделений.
– Сэр, бревно, кажется, сэр, – нерешительно заметил башенный стрелок, сидевший за спиной сержанта. – Скатилось, кажется, сэр.
Да, похоже на то, решил сержант. Конечно, можно просто высунуться из башни (или велеть это сделать кому-нибудь) и давать указания рулевому, но…
Но старший мастер-сержант был хорошим сержантом. Он не настолько глуп, чтобы подставлять свою драгоценную голову под пули стрелков-варваров (а они, чтоб им пусто было, стреляют всё лучше и лучше!), но и своих людей он под пули не подставит тоже. Постоянный наблюдатель на броне – слишком хорошая мишень.
– Харпер, вылазь и протри оптику! – распорядился сержант. – Живо, живо, я тебя прикрою!
Тощий помощник кочегара по имени Харпер сглотнул.
– Давай-давай! – подстегнул его рык сержанта. – Не трусь. В нас ещё никто не стрелял. Они, похоже, наконец-то поняли, что сидение под снарядами им ничего не даст, и бежали. Город брошен. Эй, Рипли! Подай мне мой карабин. На всякий случай.
Лязгнул засов, откинулся люк. В пропахшее маслом, углём и порохом нутро ползуна потянуло свежим воздухом – даже смешанный с чадом угасших пожаров, он всё равно казался истинно благоуханным.
Мастер-сержант высунулся первым. Справа и слева прошли вперёд собратья по бронепехотному полку, его машина отстала. Это хорошо – если среди развалин и оставались варвары, они, скорее всего, отходят перед цепью ползунов.
Держа наготове карабин – свой собственный, более крупного калибра, чем стандартный армейский, с тщательно пристрелянным оптическим прицелом, тоже купленным за собственные деньги, – мастер-сержант устроился за башней.
– Лезь, Харпер! Ничего не бойся. Я тебя страхую.
Старший мастер-сержант служил уже полтора десятка лет, прошёл несколько кампаний в Раджпутане, слыл отличным стрелком – и бедолага Харпер осторожно полез на броню.
«Всё-таки неправильно это, – думал сержант, приникнув к прицелу. – Надо, чтоб какой рычаг имелся или что-то вроде этого, грязь с перископов стирать…»
Вокруг всё было спокойно, как только может быть спокойно в развалинах вражеского городка, только что побывавшего под ураганным артиллерийским огнём.
Долговязый нескладный Харпер меж тем добрался до залитых грязью смотровых приборов. Отсюда было видно, как он трясётся, очевидно, каждый миг ожидая пулю в затылок. Я бы на его месте тоже боялся, самокритично подумал мастер-сержант, поведя стволом туда-сюда.
Он прекрасно знал, что на поле боя дополнительную пару глаз надо иметь не только на затылке, но крайне желательно ещё над каждым ухом, и потому вовсю вертел головой, стараясь ничего не упустить.
И он не упустил.
Он заметил серую тень, бесшумно возникшую возле кормы его бронеползуна. Заметил и выстрелил даже прежде, чем осознал, что происходит.
Он знал, что не промахнётся.
Но бросившееся на него существо всё равно вышибло из рук оружие, голова мастер-сержанта ударилась о броню, и, несмотря на защитный шлем, в глазах вспыхнули звёзды.
Бедняга Харпер хрипло завопил, когда выросший словно из-под земли медведь каким-то одним, но хитрым движением закинул его на спину; помощник кочегара даже не вспомнил о револьвере в собственной кобуре.
С крыши бронеползуна спрыгнула Волка. За ней следом – невесть как оказавшаяся там Предслава в своей медвежьей ипостаси, волоча на спине бесчувственного мастер-сержанта.
Прежде чем опомнившийся экипаж ползуна нажал на гашетки и спусковые рычаги, оборотни вместе с пленниками уже скрылись.
Глава 3
– Молодцы. Ай, молодцы мои. – Анея Вольховна, старшая из трёх дочерей Вольхи Змиевича, одобрительно глядела на младшую сестру Предславу и Волку с Всеславом.
Они встретились на северной окраине разорённого, разнесённого почти по брёвнышку Дальграда. Имперцы вмяли его в землю гусеницами своих ползунов, прошли насквозь и, не встретив сопротивления, двинулись дальше, перестраиваясь в длинную колонну.
Растянувшиеся в нитку войска на нешироком лесном тракте – что может быть лучше для внезапных атак с фланга?.. Предслава не сомневалась, что воевода Михайло Борисович Шеин только и ждёт сейчас удобного момента – не понапрасну же он оставлял Дальград, обрекая его на полное разорение!..
Однако имперцы тоже учились. Вправо и влево от единственного пути, что вёл на север через глухие леса, выдвигались боковые дозоры егерей, и это были настоящие отряды, а не несколько пар охранения.
Впрочем, незаметно было, что Анею Вольховну это бы волновало.
Она равнодушно проводила взглядом шипящие, грохочущие, дымящие и парящие цепочки имперских ползунов, проворчав нечто вроде «далеко не уйдут», и вновь повернулась к внимавшей троице.
– Молодцы, – повторила она. – И добычу славную взяли.
– Дивы… – откашлялась Предслава. – Дивов зачаровали, Анея, понимаешь?!
– Чего ж тут не понять, чай не глухая, и в первый раз тебя отлично слышала, – отрезала старая колдунья. – Взялись они за нас всерьёз в этот раз, многому их Молли наша научила…
– У них же нет магов там, за перевалом! И никогда не было!
– А с чего ты решила, – Анея Вольховна глядела куда-то вдаль, высматривая что-то одной ей видимое, – что дива только маг зачаровать может?
– А кто ж ещё? – опешила младшая сестра.
– Много всяких у нас по земле ходит, – загадочно отозвалась Анея. – Магов там нет, ты права. А от кого я едва живой ушла, когда Чёрную Гору успокаивали?
– От кого ты ушла? Вестимо, от кого – заклятие сложное, потоки перепутаны, огонь гневался, Молли свою птицу запустила… никто ж ничего не видел и не заметил!
– Ну, раз никто не видел, так и говорить не о чем, – гордо задрала подбородок Анея. – Недосуг мне с тобой спорить, милая. Хочешь – верь, хочешь – не верь, а есть за Карн Дредом такие, что магией повелевать не могут, а вот нечисть заклясть смогли.
– Так не бывает, – решительно заявила Предслава.
– Раз не бывает, значит, не бывает, – рассеянно кивнула Анея. – Не будем тогда об этом. Дивов-то я поразогнала всех, кто оставался. Не скоро ещё соберут! О неотложном думать станем.
У лап Всеслава, так и не перекинувшегося в человеческую ипостась, как и его сестра, слабо копошились двое имперских солдат. Ни ноги, ни даже руки им не связали, но этого и не требовалось – оба пленника глядели на Волку и Медведя с почти первобытным ужасом.
– Что дальше, Старшая? – с напором спросила Предслава. – И где Добра?
– Собирает тут кое-что, – хихикнула Анея Вольховна. Она казалась в совершенно не соответствующем ни времени, ни месту хорошем настроении. – Смертное поле – тут, знаешь ли, много всяких интересных травок вырастает…
Глаза у Предславы вспыхнули, губы скривились в зловещей усмешке.
– Значит, решилась-таки Добра наша…
– С моей известной помощью, – с недоброй весёлостью кивнула Старшая. – Добра своим делом займётся, ну а мы с вами – своим.
– Хотела б я знать, что Добронежка варить станет!..
– А тебе, сестрица милая, того ведать не требуется, – с внезапно прорезавшейся властностью бросила старшая Вольховна. – Это уж моя забота. Вы вот двоих касатиков живьём взяли, молодцы. Ими и займёмся. Добре тут оставаться, воеводе Михайле помогать. Взяла б её с собой, да здесь она нужнее, раненых пользовать.
Предслава недовольно поджала губы, но перечить старшей сестре не посмела.
– Ладно, не хочешь, не говори. А эта вот парочка, баран да ярочка, они-то нам зачем? – Младшая Вольховна нахмурилась. – В Волку стреляли! Убить могли!..
– Гр-р-р-р! – яростно возразила та, очевидно, желая выдать нечто вроде «пусть рискнут, а я погляжу!».
– Они нам очень пригодятся. Там, когда до места доберёмся, – неопределённо отмахнулась Старшая. – А теперь пошли, пора! Время терять нечего. Воевода Михайло дело своё знает, да и я ему кой-чего подсказала. Добра поможет тоже; а нам путь-дорожка лежит не куда-нибудь, а на море-окиян, на остров Буян…
– Никакой он не Буян, – не принимая странно-шутливого тона старшей сестры, проговорила Предслава.
– Посмотрим, – загадочно посулила Анея. – Все готовы? Тогда идём.
– Куда?
– К морю, младшенькая, к морю.
– Напрямик? – продолжала удивляться Предслава. – А горы?
– И в горах тропинка найдётся; тебе ль не знать?
– Именно что мне ль не знать! Я сама те тропинки заваливала, трещинами иссекала, пропасти рыла!
– Вот и молодец, – благодушно сказала Анея Вольховна. – А теперь пошли, да не рассуждай так много! Я обо всём уже подумала.
Они пробирались через дикую, безлюдную, негостеприимную местность к востоку от Дальграда. Море приближалось, и горы вокруг становились всё выше, склоны – отвеснее, заросли – гуще, и колючих терновников там делалось всё больше.