Ник Перумов – Остров Крови (страница 28)
– Ладно, ладно, хорошо, не твой! Не злись только. Так вот, я про тоннели. Два входа, в противоположных концах подвальной галереи. И сразу лабиринт. Ста-а-арый! И с черепами. И костями. Они там на полках лежат. – Молли ощутила, как Ярина вдруг поёжилась. И это неустрашимая Ярина-то!..
– Катакомбы, – еле слышно прошептала она. – Катакомбы старого приората. Здесь хоронили монахов… долго.
– Не знаю, кого там хоронили, – хлюпнула вдруг носом Ярина, – но уж больно их там много-то!.. Я со счёта сбилась. Сотни и сотни. А ходы ещё глубже идут. Катакомбы эти твои там кончаются. Голая скала дальше, и всё. И тепло. И сырость. И ещё что-то, очень неприятное. Железное. Живое. И не только.
Живое железо? Как под Норд-Йорком?
– Глубоко я не пошла, – лихорадочно шептала Ярина дальше. – Страшно. Я ж не ты, я превращальщица простая, огнём кидаться не умею, это ты подземный пламень Чёрной Горы замыкала-запирала, ты там пройдёшь, а я одна – нет…
Это совершенно не походило на бедовую сорвиголову Яринку, что всегда готова была на любой риск, что навстречу любой опасности кидалась с абсолютным бесстрашием и лихостью. Молли аж растерялась.
– А нам туда надо?
– Непременно! Чую я, что ответы все там кроются. Не просто так лорды всем своим штучкам выучились!.. Ну, всё, побегу я – идут уже сюда! Держись там, что-то они с тобой на этой «инициации» задумали сотворить!..
И вот уже нет рядом Ярины-девчонки, юркнула в крошечную щель серая мышка, а может, и змейка – настолько стремительным было движение.
«Чую я…», «все ответы там кроются…» – да ничего подобного! Голова у Молли по-прежнему кружилась. Это только кажется, вот справимся с Чёрной горой, с огнём подземным, и всё, и домой можно! Не-ет, подруга, Дева Воды Чёрной, не выйдет. Куда больше здесь тайн, чем ты и подумать можешь. Живое железо под Норд-Йорком не просто ведь так появилось! Огнистая тень на зачарованной дрезине – тоже не просто так. Зверь Земли, другие Звери в северных землях – не сами по себе.
Всё увязано, как в огромном механизме. Пусть мы даже шестерёнок и не видим сразу, однако они есть. Одно за другое цепляется, и крутится всё исполинское устройство, вертится, проворачивается…
Молли аж замерла. Что-то очень важное всплыло совсем близко от грани понимания, казалось, вот-вот хлопнешь себя по лбу и завопишь «эврика!».
Но именно что «вот-вот». Она балансировала на самой грани, и переступить через неё никак не получалось.
Вздохнув, Молли принялась за более насущное – «разматывать в обратную сторону» кружившуюся голову.
Ярина оказалась права – камеристка Симона вернулась, и не одна, с хозяином.
– Мисс Моллинэр. – Лорд Кавендиш слегка поклонился. – Вы пожелали отослать Симону? Могу я узнать почему? Она была недостаточно расторопна? Мало услужлива?
– Милорд герцог, я… – взбулькнула камеристка и тотчас в ужасе зажала рот обеими ладонями. Очевидно, первой заговорить с его высоковзнесённостью было неслыханным нарушением правил и приличий.
Но лорд Перегрин Кавендиш, благородный и суверенный герцог Девонширский, даже бровью не повёл. Он, похоже, обращал сейчас на несчастную камеристку меньше внимания, чем на портьеры в комнате Молли или, скажем, паркетный пол.
– Вы меня ударили, – проговорила Молли, не глядя на явившегося лорда.
– И ударил бы снова, – невозмутимо бросил тот. – Есть грань, которую переходить нельзя, если вы и в самом деле желаете стать одной из нас, мисс Моллинэр. Если бы её перешёл я, то меня вполне мог бы угостить тем же манером, к примеру, герцог Бедфорд. Или Сомерсет. Или даже маркиз Дорсет, хотя вам это и может показаться странным.
– Чего уж тут странного… маркиз тут всем крутит, всем вертит, все под его дудку пляшут…
Молли не глядела на герцога.
– Насколько я понимаю, – ровно сказал тот, – вы позвали меня, дабы обсудить границы вашей свободы распоряжаться Симоной, но отнюдь не для того, чтобы высказывать мне всяческие сомнительные инсинуации на тему, кто тут и чем «крутит», как вы, мисс, изволили выразиться. Давайте придерживаться темы.
– Я велела ей убрать кота… Он на меня запрыгнул…
– Ну и что же? Мне казалось, вы любите кошек.
– Не всех! – горячо выпалила в ответ Молли. – Свою кошку люблю, да! А это Фитиль, это же корабельный кот с «Гладстона», он весь грязный и облезлый, фу! И от него пахнет! И блохи у него наверняка есть! Как он тут вообще оказался?
– Корабельный кот по кличке Фитиль, – прежним, лишённым даже намёка на эмоции голосом отозвался лорд Перегрин, – непревзойдённый, великолепный мышелов. Давит он и крыс, с неменьшим успехом.
– У вас тут крысы, мой лорд?
– Крысы есть всюду, дорогая. Вам ли не знать?
Молли показалось, или в словах герцога крылся намёк на кое-что иное?
– Этот кот мне мешает, – капризно заявила Молли. – Хочу, чтобы он вокруг меня бы не вертелся!..
– Неужели мисс Моллинэр предпочитает общество крыс и мышей? – поднял бровь герцог.
– Предпочитаю! – Молли набралась нахальства.
– Ну а я – нет. И это мой дом, мисс. Так что это уж я буду решать, где ходить специально одолженному с «Гладстона» коту. А что касается Симоны… Нет, мисс Моллинэр. Вы не можете её никуда отослать. Всё понятно?
Молли не ответила.
– Молчание – знак согласия, – усмехнулся лорд. – До скорого свидания, мисс. Ваша инициация совсем уже вот-вот. Материал прибыл, повторяю.
И, как выражались в романах, читанных Молли ещё в той, прошлой жизни, «сказав сии исторические слова, его высоковзнесённость удалились».
…Голову ей мало-помалу удалось «раскрутить» обратно. Дурнота отступала, громадная шишка на затылке болела уже меньше. Да, Дева Чёрной Воды, так-то оно вот: колдуешь, колдуешь, а потом тебя этак по голове чпок! – и ваших нет, как говаривал Билл Мюррей, когда с Молли они ещё приятельствовали…
Она оставалась в постели, пока Симона не закашляла, осторожно давая понять, что пора подниматься.
– Мисс Моллинэр… кхе-кхе… мисс Моллинэр, время! Ваш туалет, мисс…
Туалет не подкачал. Чёрное как ночь платье, чёрные же перчатки почти до плеч и чёрная диадемка для рыжих волос Молли.
Огонь и уголья. Пламя и головешки.
– Симона.
– Да, мисс Моллинэр?
– Не могла бы я одеться так, как мне привычно? Я понимаю, торжественность и всё такое, но я… это ведь такая малость!
Симона задумалась.
– Прошу вас, справьтесь у его высоковзнесённости лорда Перегрина. Надеюсь, он не откажет.
– Очень извиняюсь, мисс Моллинэр, мои самые глубокие сожаления, но его взнесённость лорд Перегрин запретил мне оставлять вас даже на самое краткое время. До церемонии.
– Тогда дайте ему знать, – раздражённо сказала Молли, невольно вспоминая мамины интонации. – Дайте ему знать, если не хотите… неприятностей.
Камеристка поджала губы.
– Хорошо, мисс. Но вас я всё равно не оставлю.
– И не надо, – пожала плечами Молли. – Просто пошлите кого-нибудь. В коридор-то вы высунуться сумеете? Я никуда не денусь, честное слово! Вот сяду и буду сидеть смирно!
Она сама не знала, почему ей так было важно одеться в привычное. Но Молли словно пыталась сохранить себя прежнюю, чем бы эта «инициация» ни оказалась и чем бы ни закончилась. Ей нужно было быть… самой собой.
…После известной суеты лорд Перегрин, хоть и не изволил появиться сам, прислал лакея с запиской, что, «являя добрую волю и благорасположение», он разрешает мисс Моллинэр одеться так, как ей пожелается, «в пределах разумного».
Симона вздохнула.
– Ах, мисс. Вы такая красивая, а в этом платье… Ну вот встаньте, мисс, подойдите к зеркалу, дайте я хоть приложу… посмотрите сами… превосходно ведь, мисс… великолепно… потрясающе… Все будут очарованы. Как же это подходит к сегодняшнему торжеству…
– А вам-то что до него, Симона? – не сдержалась Молли. В отличие от прежних горничных и камеристок, эта была на диво словоохотлива.
К её удивлению, камеристка незло улыбнулась.
– Я радуюсь, когда радуется лорд Перегрин. Мы служим ему, и мы видим, какой груз у него на плечах, у него и у других лордов. Мы помогаем его нести – ну, а лорд Перегрин никакую службу не забывает. Скоро я смогу уже открыть своё дело, гостиничку в Девоншире на юге, откуда я родом. Замуж выйду…
Глаза Симоны подёрнулись мечтательной поволокой.
– Ах, простите, мисс Моллинэр, простите. Я отвлеклась. Ну, вам по-прежнему не нравится? Сейчас я на булавку, быстренько… Так, готово! Ну, не прелесть ли? Прямо как с картинки из «Модной галереи»!
«Модная галерея», да-а… тоже откуда-то из той, навсегда ушедшей жизни. Журнал получала, конечно же, мама, с Фанни они изучали его от корки до корки – папа только подсмеивался, а Фанни всегда горячо одобряла все суждения своей «миссис Анны».
– Благодарю вас, Симона. – И Молли постаралась улыбнуться так же сдержанно и светски, как это всегда выходило у мамы во время разговоров с молочниками и зеленщиками.
– Не стоит, мисс Моллинэр, не стоит, вы такая красивая!..
Камеристка умильно глядела на неё, приложив обе ладошки к левой щеке и чуть склонив голову.