Ник Перумов – Остров Крови (страница 24)
Тот не выдержал.
– Можно, мисс. Но… я не уверен… впрочем… Одним словом, прошу вас, оставайтесь вблизи от вашего покоя, и мы вас отыщем.
Молли сделала книксен.
…Кексов в комнате не оказалось. Там вообще ничего не изменилось. Не оказалось возле неё и лакеев.
Ярина, со всевозрастающим беспокойством подумала Молли. Что она тут устроила, эта превращальщица?
Молли высунулась было из двери – и увидала целую процессию из пэров и лордов, чуть ли не бегом направлявшихся прямо к ней.
Ага, вот и лорд Спенсер собственной персоной. Улыбается, подмигивает. А вот маркиз Дорсет – спокоен, выдержан, тоже улыбается, хоть и не столь широко, как девятый эрл.
– Здравствуйте, джентльмены, – звонко проговорила Молли, складывая руки и приседая. – Простите, но куда делись все слуги? Я послала Якоба за кексами… а теперь ни Якоба, ни кексов.
Лорды переглянулись, и подозрения Молли превратились в уверенность.
– А когда вы его послали, мисс?
– Да перед тем как гулять пошла, мой лорд Кавендиш. С полчаса, наверное, не больше.
И вновь пэры переглянулись.
– А кто-нибудь, гм, это видел? – поднял бровь маркиз Дорсет.
– С ним ещё горничная была. – Молли сморщила нос, надеясь, что это будет достаточно «аристократично». – Как бишь её? Мэри? Сэнди? Не помню.
– А куда потом делась… эта горничная? – осторожно осведомился лорд Перегрин Кавендиш.
Молли пожала плечами.
– Не ведаю, ваша взнесённость. Разве я должна за ними следить?
– Понятно, – с непроницаемым лицом кивнул хозяин Найт-холла. – Что ж, мисс Моллинэр, до бала у нас ещё есть время. Не будет ли угодно вам явить ваши умения?
– Конечно, мой лорд.
– Тогда прошу за мной. Что желаете, чтобы было подано?
– Кексы, – упрямо сказала Молли. – Черничные кексы.
– Хорошо, – Кавендиш улыбнулся, но улыбка его Молли совсем не радовала. – Поспешим, поспешим тогда, мисс!
Подвалы Найт-холла, где вновь очутилась Молли, были обширны, сухи, комфортабельно обставлены и предоставляли джентльменам (ну, и особо отчаянным леди) все возможности проявить себя в воинских искусствах. Были тут мечи и копья, луки и самострелы, всевозможнейшие ружья, мушкеты, фузеи, аркебузы, штуцеры – и разумеется, современные винтовки. В дальнем конце появлялись мишени, управляемые сложной паровой механикой.
В алькове, среди резных панно на стенах, где стояли полукругом кресла и лежали ковры возле пылающего камина, был накрыт стол.
С черничными кексами в числе прочего.
Молли немедля пискнула, как бы от восторга, и впилась в один из них зубами.
Кексы были хороши, ничего не скажешь.
Пэры молчали.
– Ну-с, мисс Моллинэр, покажите нам ваши умения, – улыбнулся наконец лорд Кавендиш, на правах хозяина вставая за пульт управления. – Не бойтесь ничего сломать. Только не обрушьте крышу нам на головы.
Молли молча кивнула.
Она подняла руку, разминая пальцы – что там мелькнуло, в дальнем конце стрелковой дистанции? Резко развёрнута ладонь, словно клинок выкидного ножа, и тонкое пламенное лезвие вспороло полумрак.
Вспышка, грохот, что-то тяжёлое повалилось там на пол, заскрежетало, словно его продолжали волочить по бетону.
Лорд Кавендиш поспешно рванул какой-то рычаг, скрежет прекратился.
– Прекрасно, мисс Моллинэр, – торжественно проговорил вдруг Спенсер и зааплодировал. – Вы срезали самое основание мишени. А там, если я не ошибаюсь, полудюймовая сталь. Верно, досточтимый лорд Перегрин?
Аплодисменты Спенсера подхватили и остальные лорды, так что хозяин Найт-холла ответил после некоторой паузы:
– Три четверти дюйма, дорогой Джонатан, три четверти. У нас порой очень тяжёлые мишени… Ничего-ничего, мисс Моллинэр! Не волнуйтесь, всё прекрасно. Я плачу высокое жалованье моим механикам и ремонтным рабочим. Вот пусть и займутся. – Он вновь передвинул рычаги, повернул маховик. – Браво, мисс Моллинэр, браво! А ещё сможете?
Только теперь Молли заметила здоровенную камеру, нацеленную прямо ей в бок. Её наличия изначальная архитектура подвала явно не предусматривала – вырвали откуда-то с мясом и спешно притащили сюда.
Что-то зашипело, вторая тёмная тень скользнула поперёк стрельбища; Молли послала маленький огненный шарик, крутящийся, разбрасывающий искры – точно в центр скользящей над полом тени.
Вспышка, алые брызги расплавленного металла, словно новогодний фейерверк.
– Браво! Браво! – дружно зааплодировали лорды.
– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, не так ли, джентльмены? – раздался насмешливый знакомый голос. Герцог Бедфорд собственной персоной. – Не надоело забавляться чепухой? Моего слова вам недостаточно? Моего поневоле многословного libellus?[8] Я видел, на что способна мисс Моллинэр. Поверьте, она смогла бы в два счёта залить огнём половину Норд-Йорка, а может, и весь город.
– Это не чепуха, дорогой герцог, – с известной обидой отозвался Спенсер. Он единственный из всех стоял возле камеры с записной книжечкой в кожаном переплёте и элегантным карандашом красного дерева. – Мы впервые можем снять показания, так сказать, всего процесса!
– Мой дорогой Джонатан, – отечески усмехнулся Бедфорд. – Показания ваших драгоценных камер – это ничто. Мы каждый день наблюдаем восход солнца над горизонтом, но до сих пор не можем объяснить, как же в действительности выходит так, что оно светит. Несмотря на все телескопы и прочие оптические диковинки, на него нацеленные. Может, когда-нибудь, через много-много лет – но не сейчас. А решение так называемого «казуса Блэкуотер» нам нужно уже сегодня. Точнее, было нужно ещё вчера. – И герцог дружелюбно помахал Молли. – Не обращайте на них внимания, моя дорогая. Вам осталось пройти инициацию, но это уже, как вам наверняка прожужжали все уши, пустая формальность. Ваши имманентные качества сомнению не подвергаются. – Герцог с самым непринуждённым видом опустился в свободное кресло, притворяясь, что последствия норд-йоркских стычек ему ничуть не мешают. Однако правая рука его, заметила Молли, всё ещё была под повязкой.
– Гм, – кашлянул лорд Спенсер. – Ваше мнение, дорогой герцог, очень важно для нас. Лорд Перегрин, не соблаговолите ли вы…
Молли стояла и слушала, молчаливая, затаившаяся. Если нужно потешать пэров магией, она это сделает. Она сделает вообще всё что угодно, чтобы наконец разобраться.
Но перед глазами стояло мертвенно-бледное лицо Кейти, лишь ненадолго оживившееся после вливания её, Моллиной, магии. И жуткий этот рассказ… выдумки? Болезненный бред? Никто не кусал Кейти в шею, уж за это Молли бы поручилась. Всяких ран, ссадин, царапин, разрезов и рассечений ей довелось увидеть преизрядно.
– А можете что-нибудь непрерывное, мисс Моллинэр? – спрашивал меж тем всё более и более входивший в раж лорд Спенсер. – Скажем, вроде потока пламени? Навроде того, что мне и досточтимому герцогу Бедфорду пришлось увидеть в работном доме? Лорд Перегрин, нет ли у вас…
– Как раз есть. – Герцог Кавендиш орудовал рычагами, словно заправский машинист. – Наподобие той, которой, гм…
– Которую использовал ваш покорный слуга, – бестрепетно закончил маркиз Дорсет. – Для демонстрации, как могут быть получены данные, аналогичные исходным лорда Спенсера. Да, да, это может быть интересно. Хотя должен заметить, что мы уже имеем сведения…
– Вы ставили эксперимент на истощение! – немедленно вскинулся Спенсер. – И вы использовали не те камеры! Они не способны замерять глубину взаимопроникновения и…
– Оставьте, Джонатан, оставьте! – поморщился Дорсет. – Сколько можно повторять? Вы правы. Я не прав. Да, мисс Моллинэр наделена нужными качествами. Чего вам ещё-то? Я лишь советую посмотреть на полученные в прошлый раз записи, а не мучить её снова и не вводить в расход нашего гостеприимного хозяина.
– Ничего страшного, друг мой Эммануил, – откликнулся Кавендиш. – Мисс Моллинэр, мишень в боевом положении. Начинайте, как только сочтёте нужным.
Сбоку от Молли зашипела и защёлкала неведомыми внутренностями огромная камера. Напрягся Спенсер, карандаш наготове, да и лорды как-то приумолкли, даже Дорсет.
«Как дети», – вдруг подумала Молли. Как дети, которым хочется огненной потехи. Один раз видели, второй подавай?
Она подала. Тонкая струйка огня, текущая с развёрнутой ладони, конечно, не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось на ступенях работного дома. Но она текла непрерывно, текла – и… пропадала.
Да. То же самое, что в прошлый раз. Неведомый металл (или какой-то ещё материал?), поглощающий магию. Или рассеивающий.
Камера застрекотала.
– Прекрасно, прекрасно! – Лорд Спенсер лихорадочно что-то черкал в книжечке.
– Вы не верите нашим самописцам, мой юный друг Джонатан? – поднял бровь герцог Бедфорд.
– Всё может случиться, любезный лорд. – Спенсер не отрывался от книжечки. Карандаш так и летел по бумаге.
– Мне можно остановиться? – негромко спросила Молли.
Спросила тихо, но слова её прозвучали чуть ли не громовым раскатом. Многие из лордов вздрогнули, Спенсер едва не уронил книжечку.
– Ещё чуть-чуть, мисс Моллинэр. – В голосе его слышалась почти мольба.
Молли удерживала огонь играючи, сама удивляясь своему умению. Чуть-чуть, тонкой струйкой, ни в коем случае не распахивая шлюзы.
Зато теперь она сама ощущала, как материал, из которого сделана мишень, жадно вбирает в себя её магию. Вбирает жар огня, его ярость и… рассеивает без следа. Нет, не совсем без следа – понемногу, но нагревается сам, не успевая отводить тепло.