Ник Перумов – Остров Крови (страница 21)
Не зная, что делать, Молли от отчаяния инстинктивно начала и впрямь сжиматься в комочек. Как учила её госпожа Средняя, когда они только начинали с классического «локоть-ладонь-пальцы»? Что твердила ей госпожа Старшая, когда дело дошло до огненной Жар-Птицы?
Держи, не разжимай пальцы! Даже если обжигает!
Она что было сил зажмурилась и потянула в себя всё вокруг, задерживая дыхание, напрягая каждый мускул. Вспыхнула рвущая боль, Молли терпела. Никто ничего не должен заметить! Ведь в тот раз, когда Спенсер заметил это в ней, она ничего не делала, вообще ничего, спокойно сидела.
Голова словно сама собой упала, подбородок почти упёрся в грудь, однако она втягивала в себя и втягивала – магию надо было сжать, подобно тому, как пальцы сжимали Жар-Птицу. И притом сжать всем существом.
В висках стучало, в ушах звенело. Казалось, это не кончится вообще никогда, она больше не выдержит, она не сможет…
За спиной её что-то загремело, загрохотало, лопаясь и ломаясь. Злобно засвистел пар, кто-то завопил, но одновременно с маслянистым чпоканьем пришли в движение огромные механические руки-лапы, выдвинулись щиты, прикрывая драгоценные камеры.
– Показания! – сквозь гул в голове пробился крик лорда Спенсера.
Ей стало смешно.
– Девяносто семь! Девяносто девять! Сто два, перед тем как сорвало!..
– Ага! – жутким голосом рявкнул лорд Спенсер. – Сто два, перед тем как сорвало!
Наверху загомонили, ну чисто как на базаре, словно и не высокородные пэры.
– Постойте! – возвысившийся голос маркиза резал ледяным ножом. – Показания с двух других камер!..
– Девяносто девять! Сто! Сто один и обрыв!..
– Сто! Сто! Сто пять и сорванная стрелка!..
Внезапно наступила тишина, звенящая, страшная.
– В среднем сто, если не считать сорванной стрелки, – вдруг спокойно проговорил Дорсет. Молли этого никак не ожидала – судя по торжеству Спенсера, его враг должен был сейчас быть уничтожен, раздавлен и с поджатым хвостом жалобно скулить, умоляя о пощаде; а вместо этого маркиз заговорил сам, жёстко и уверенно.
– Показания по второй подгруппе – сняты?
– Так точно, ваша светлость! – отрапортовал запыхавшийся голос из-за спины Молли. – Ноль, один, один со всех трёх камер, мой лорд!
– Что я вам говорил, Дорсет?! – Голос Спенсера срывался. Словно у приговорённого к смерти, когда ему вручили помилование на краю эшафота.
– Что вы мне говорили, Спенсер?! – ничуть не растерялся невидимый маркиз. – Вы показали данные, которые, как я продемонстрировал, относительно легко сфальсифицировать. Вы не осуществили их проверки. Вам это и в голову не пришло. Я имел все основания полагать, сэр, что вами двигали соображения, далёкие от…
Спенсер принялся что-то запальчиво возражать, маркиз не оставался в долгу, но Молли уже не слушала. Силы её оставляли, ещё миг – и она просто повиснет в оковах…
– Да снимите же её наконец! – перекрыл мужские споры высокий женский голос. – Если она таки одна из нас!..
– Ещё один тест! Ещё один! – не преминул тотчас встрять неугомонный Дорсет. – Самый важный и показательный!..
– Не сейчас! – немедля вскинулся Спенсер, и, к удивлению Молли, его поддержало сразу несколько голосов, и мужских и женских.
– Это уже инициация, дорогой маркиз. – Похоже, за неё вступился хозяин Найт-холла, лорд Кавендиш. – И мы, э-э-э, не имеем подходящего материала. Придётся несколько подождать.
– Конечно, – неожиданно легко согласился Дорсет. – Но инициация…
– Разумеется, необходима, – столь же неожиданно поддержал его лорд Спенсер. – Но герцог прав, дражайший маркиз, – материал сейчас отсутствует.
– А следовательно, – решительно вмешался женский голос, тот самый, что требовал снять с Молли кандалы, – следовательно, она получает обратно статус гостьи Найт-холла. И извинения!..
– Разумеется, герцогиня, разумеется, – добродушно пророкотал маркиз. – Или вы думаете, что у меня язык отсохнет принести мисс Моллинэр формальные извинения?..
Щёлкнули замки наручников. Молли почти повалилась на руки служителей. Тугой клубок силы вновь разворачивался в груди, обжигал внутренности, словно обижаясь пренебрежением хозяйки, попытавшейся скрыть свой дар.
Эх, если бы каждый магик такое умел…
Нет, подруга, не обманывай себя. Не смогут. Ты и то едва жива осталась. Так, наверное, сапёр рискует, когда голыми руками должен мины обезвредить, да в темноте, да половину наугад.
Меж тем камера стремительно заполнялась нарядно – как и всегда, впрочем, – одетыми пэрами. Молли окружили, глядя дружелюбно, но и с каким-то нездоровым любопытством, как на неведому зверюшку.
– Прошу прощения, леди и джентльмены, прошу прощения!.. – пытался протиснуться к ней лорд Спенсер, но его опередили Кавендиш с Дорсетом.
– Мисс Моллинэр! – официально и даже торжественно заговорил хозяин Найт-холла. – Прошу принять наши извинения и сожаления по поводу случившегося. Это результат… некоторой экзальтации и спешки – уж больно невероятно выглядели изначальные сообщения открывшего вас графа Джонатана, известного своей… увлекающейся натурой.
Молли глядела на лордов поневоле мутным взглядом, слабо кивая. Герцога сменил маркиз, принявшись витиевато и цветисто извиняться. Он, разумеется, всё врал, но врал очень искусно.
Она обессиленно повисла на чьих-то руках, чьих – она не знала. Развернувшаяся обратно сила требовала мщения, огня и крови, а сознание говорило только одно – спать.
– Завтра, все разговоры с мисс Моллинэр – завтра! – Лорд Кавендиш уверенно оттеснял Спенсера.
– Как это?! Почему? – хорохорился тот, в свою очередь напирая на хозяина. – Она моя подопеч…
– Уже не ваша, мой лорд, – сухо отрезал Перегрин Кавендиш, герцог Девоншир. – Если инициация подтвердит окончательно… а я не сомневаюсь, что подтвердит… мы и впрямь будем иметь дело с феноменом, с уникальным ребёнком, которая… Впрочем, обо всём этом мы поговорим на свежую голову, когда все успокоятся и придут в себя. Эй, кто там! Сопроводить мисс Моллинэр в её спальню – да-да, именно туда!
И вновь её волокли куда-то. Ноги Молли заплетались, голова кружилась. «Свёрнутая в клубок» и вновь развернувшаяся магия, казалось, зло мстила собственной хозяйке.
Лорд Спенсер суетился, толкался рядом, пытаясь пробиться к ней, но Кавендиш и его люди окружили Молли плотным кольцом.
– Успокойтесь, граф. Вы оказались правы… почти.
– Почти?! Что значит «почти»?!
– «Почти», потому что полностью и абсолютно нашей ваша бывшая подопечная станет только после инициации.
– Это пустая формальность, лорд Перегрин! С такими показаниями в обеих группах…
– Да, да, мой юный друг. Я отлично всё помню и не страдаю провалами в памяти. Все, у кого обнаруживалось подобное, прекрасно прошли обряд. Но обычай есть обычай. Традиция, если угодно. Поэтому вы, мой дорогой, очень обяжете меня – и других членов корпорации герцогов, – если не станете вмешиваться.
– Вы понимаете, что можете всё испортить?!
– Мы будем очень осторожны, граф. – В голосе Кавендиша прибавилось чуть-чуть льда. – Ваша комната, мисс. Располагайтесь… и я вновь прошу принять наши самые искренние извинения. И, разумеется, наш подарок вам на день рождения, пусть и запоздалый, думаю, вас порадует.
…Молли потеряла счёт времени. День сейчас или ночь? Утро или вечер? Всё, что она могла, – это опустошить графин с ледяной водой и рухнуть в постель. Да, это не тот кошмар, что в «стакане»…
Она натянула покрывало на голову.
Что бы ни случилось дальше, из «стакана» она выскользнула. И доказала пэрам, что она таки одна из них. Ну, или почти доказала. Осталась некая инициация, но сейчас Молли не хотела об этом думать. Или, вернее сказать, не могла. «Свернувшаяся» и «развернувшаяся» магия саднила, словно кто-то запихнул Молли внутрь здоровенный шар, обёрнутый наждачной бумагой.
Столько всего осталось позади. Столько тревог, схваток, побед и поражений. Она должна закрыть глаза и забыть… забыть обо всём…
Стучали. Стучали прямо по голове, и каждый звук отдавался болезненным эхом где-то в глубине мозга.
Молли застонала и кое-как села в кровати.
Горничная в скромном длинном платье и белом передничке, с наколкой в тёмных волосах, накрахмаленной до невозможности.
– Мисс Моллинэр, благоугодно ли вам будет начать примерку?
– П-примерку… чего? – кое-как пробормотала Молли, сонно хлопая глазами.
– Вашего платья, мисс Моллинэр. Сегодня бал. Вы должны блистать, как сказал его взнесённость господин герцог, наш хозяин.
– М-м-м… бал… блистать… – Больше всего Молли хотелось повалиться обратно и накрыть голову подушкой.
– Прошу прощения, мисс, но его взнесённость приказали…
– Ладно! – простонала Молли, зажимая уши. – Давайте вашу примерку…
За спиной горничной как по волшебству возникли ещё одна девушка и немолодая портниха с рабочей корзинкой – обе в таких же скромных платьях, молчаливые, глаза уставлены в пол. Это было странно – ибо все портнихи, по мнению Молли, языком работали так же хорошо, как иголкой. А эта только прошелестела, поправляя на плечах у Молли на живую нитку смётанный наряд:
– Зелёное. Очень пойдёт к вашим волосам, мисс…
Платье было великолепно: яркий, изумрудно-зелёный муаровый шёлк, лёгкий, как паутинка. Верхняя юбка, отделка лифа и рукавов – чёрное, с редким искусством сплетённое кружево, в узорах его угадывались цветы, жуки и бабочки. Молли даже и гадать не взялась бы, сколько может стоить подобная роскошь. Украсить его предполагалось расшитой чёрным же бисером тесьмой – портниха пока только прикладывала её, поворачивая Молли так и эдак. Да, это платье было не чета тому наряду «цвета экрю», которым так гордилась Фанни – но почему-то оно совсем не радовало. Совсем.