Ник Перумов – Никого над нами (страница 26)
На лодьях плыли почти неделю. За это время им навстречу прошло на парусах или веслах не менее двух с половиной десятков караванов. Действительно, реки в этой земле были настоящими торговыми дорогами. Да еще такими оживленными…
— И скоро этот твой Киев-городок? — осведомился Томас утром шестого дня.
Его уже окончательно утомили эти бесконечные расстояния. То, что в цивилизованной стране считалось бы другим краем света, в этих диких варварских землях называлось «рукой подать».
— Да сейчас, только за мыс завернем, — отозвался Святослав.
Томас недовольно вздохнул. Вот всегда так у них — за мыс завернем, увал перевалим, лесок обогнем. Короче, «две версты с гаком, а в том гаке еще десять верст…». Додумать дальше Томас не успел. Вытаращив глаза, он изумленно уставился на огромный город, который раскинулся у реки, медленно несущей свои воды. Да уж, ничего себе городок! В речном порту небо застилал лес мачт. Кораблей здесь было едва ли не более, чем в Портсмуте или Ливерпуле. А сам город окружало три стены. Подумать только —
На холме, что был ближе всех к излучине реки, у которой раскинулся город, высились стены и башни герцогского или, скорее, княжеского замка. Его стены и башни также были изготовлены из дерева, но, как позже выяснилось, оказались едва ли не более прочными, чем каменные, поскольку представляли собой четыре ряда дубовых стен, промежутки между которыми был плотно забиты камнями и землей. Причем сверху обычно укладывали самые большие камни, и если таран разбивал первый ряд бревен, на него, ломая всю конструкцию, обрушивались верхние камни первого промежутка. Нападающим это приносило не слишком много выгод, ибо впереди было еще три ряда бревен и два ряда камней и земли. А подход к уже сделанному пролому оказывался засыпан обвалившимся наполнением первого ряда и перекрыт сломанным тараном… Толщина таких стен доходила до сорока саженей — величина по всем меркам просто чудовищная — и уж нигде не была менее двадцати. А еще если учесть, что воевали здесь, как правило, в зимнее время, в каковое на стены и валы намораживали ледяной панцирь до двух-трех саженей толщиной, то становилось вполне понятно, почему, несмотря на обилие дерева, тараны здесь так и не прижились. Толку от них было мало.
Все это Томасу поведал, довольно улыбаясь, Святослав. А бывший студиозус только зачарованно кивал, пялясь на огромный город, на сверкающие золотом маковки десятков церквей, на нарядные крыши палат и домов, затейливо украшенных искусной резьбой и буквально одетых в кружево террас, лесенок, мостков и крылечек… И не понимал, как можно считать Святослава и его народ отсталым и варварским…
На пристань Томас спрыгнул вслед за товарищем, когда еще не успели подать на лодью трап. И тут же толпа обступила, закрутила, затормошила его, ударив в уши шумным гомоном, а в глаза — пестротой лиц, среди которых встречались и смуглые, и белые, и даже черные как уголь, и широконосые, и с носами прямыми и с горбинкой, и рыжие, и русые, и чернявые…
— Шелк, а-атличнейший шелк, уважаемый! Недорого…
— Ковры, персидские ковры!..
— Рыба, рыба!..
— Сбитень, холодный сбитень!..
— А вот кожа, отличной выделки!..
— Оружие, дарагой! Кинжалы, сабли… Настаящая дамасская сталь!..
— Полотно, белоснежное полотно из отличного льна!..
— Пенька, пенька…
— Агх! — послышалось сбоку, и Томас кубарем полетел на деревянную мостовую порта-торжища.
Больно приложившись плечом, он сердито развернулся и… в ужасе замер. О господи! Они-таки настигли его. И нет никакой надежды спастись…
Прямо перед ним, злобно скаля клыки, выступающие из-под нижней губы, стоял орк. А за его спиной маячил еще целый десяток. Томас судорожно сглотнул и, затравленно поведя глазами, прижал мешок с кошелем к свой груди. Сейчас настанет его последний час…
— Хыг, — булькнул орк и кубарем покатился по бревенчатой мостовой.
А Святослав, только что засветивший ему в левую скулу, поднял кулак и грозно потряс им вослед:
— Не озоруй! Не у себя дома…
Томас охнул и зажмурился, не в силах смотреть, как орки сейчас исполосуют храброго русса своими огромными топорами… Однако, к его изумлению, ничего такого не произошло. Орки, конечно, недовольно заворчали, но ни один из них не ухватился за топор. И даже тот, кого Святослав сбил с ног, сел, подвигал челюстью, сплюнул на мостовую, а потом хмыкнул и, кивнув своим, двинулся куда-то в глубь торжища.
— Вставай, Томас, чего разлегся? — протянул ему руку товарищ. — И смотри по сторонам на торжище. А то не только по шее накостыляют, но и обобрать могут запросто.
Томас перехватил дорожный мешок одной рукой и, ухватившись другой за русса, поднялся на ноги.
— Святослав, а… это же были орки?
— Это? Урмане.
Вот черт У них здесь на все свои названия. Но Томас был твердо уверен, что это были именно орки, чье страшное нашествие остановил великий сэр Эдмунд, герцог Кентский. Это была страшная битва, в которой на стороне людей билось почти три тысячи рыцарей — несметная сила! А орков вообще было без счета! Враги оказались отброшены от стен Камелота и более не рискнули претендовать на владычество над Англией…
— А… почему они здесь?
— Эти-то? Да кто ж их знает, может, и по торговым делам… Да вроде и нет… — нахмурился Святослав. — Эти оружные. Значит, посольство какое.
Торговым? Посольство?! Томас удивленно покачал головой. Эти люди торгуют с орками, вечным бичом и страшной угрозой всего христианского мира?.. И не только торгуют, но еще и обмениваются посольствами? Как это совместить с тем, что во всех трактатах, описывающих орков, те предстают высокомерными завоевателями, рассматривающими людей лишь как рабов или добычу…
— А-а-а, вона как, — расплылся в улыбке Святослав, отворачиваясь от Илувара, что-то говорившего ему на ухо, — не… это не посольство. Они свои ворота выкупать приехали.
— Ворота? — изумленно переспросил Томас.
— Ну да, — кивнул Святослав. — Наши ушкуйники прошлой осенью в набег ходили. И их урманскую столицу, Сигхольм, изрядно пограбили. Даже ворота с дворца сняли и с собой уволокли. Для их ирла — страшное поношение. Вот он и прислал делегацию, чтоб ворота свои обратно выкупить…
Томас поперхнулся. Эти люди ходили в поход на страшный Черный Сигхольм, ужасную столицу орков?! И… нет, это уму непостижимо… пограбили ее?! Да что же такое происходит в этом мире?..
— Только шиш они ворота получат, — продолжил между тем Святослав, — епископ их уже в храме Святой Софии велел установить. А из-за этих нехристей никто храм разорять не подумает…
— И… часто вы грабите ор… урманскую столицу? — взволнованно спросил Томас, почти уверенный в том, какой получит ответ.
— Да не… столицу не шибко, — мотнул головой русс, — ну раза три было… а вообще лучше в мире жить. Это просто урмане прошлой весной новгородские земли пограбили. Их вождь объяснял, что то свободные ирлы… волки морей, которые ему как бы и не подчиняются. Но кому нужно это его объяснение, — презрительно скривив губы, фыркнул Святослав, — коль ты вождь, так за порядком в своей земле следить должен. И всяким там свободным ирлам крепко в голову вбить: в какую сторону озорничать можно, а в какую — ни-ни! Вот молодежь да иные охотники по осени на ушкуях и пошли урман уму-разуму поучить, удаль свою молодецкую показать. А так разве великий князь разрешил бы…
Томас пораженно покачал головой. Выходит, орочью столицу взяли не закаленные в боях полки здешнего владыки, великого князя, а молодежь да охотники?
— Святослав, — вновь взволнованно обратился он к руссу. — Но если так, тогда вы, наверное, можете совсем уничтожить это гнездо Тьмы, развеять в прах владычество Мрака и обезопасить весь христианский мир, истребив ор… урман?
— А это зачем? — удивился русс — Ну что темные они — это понятно. Веры христовой не знают. Но за просто так столько душ губить, причем и своих, и чужих? Урмане — воины знатные, дерутся отчаянно…
— Но они же изначально преданы злу, — с жаром начал Томас, — и являются исконными врагами всего христианского…
— Ты глупостей-то не мели, — посуровел Святослав. — Как это — изначально преданы? У моего отца двое самых близких воевод — урмане. И они вполне даже добрые христиане. Умгольд даже церкву на свои деньги в Китеже возвел, каменную. Очень благолепную. Из ваших западных краев мастера выписал… А что рожи у них страхолюдные, так к этому только привычка нужна. Вон у чуди уши торчат, у китайска народца глазки махонькие, а у арапов кожа черна, как деготь, и не смывается ничем, я пробовал… Так что, теперь их тоже за людей не считать?
Томас растерянно почесал скулу, еще побаливающую от удара орка. Эта земля удивляла его все больше и больше. Она очень слабо соответствовала установкам, вбитым ему в голову учителями и наставниками. Мерки и правила, которые в цивилизованных землях считались самыми разумными и непреложными, здесь нарушались сплошь и рядом. Но люди при этом жили и богаче, и здоровее, и… свободнее, чем в тех краях, что они проехали. Да и счастливее, чего уж там… Причем не только люди, а все — от эльфов до орков… А ведь у Томаса до сих пор не очень укладывалось в голове, что эльфы и орки могут вместе служить одному и тому же властителю, да еще из рода людей… Все это требовало длительного обдумывания, а пока он решил, что отныне перестанет именовать Святослава и его народ варварами. Даже мысленно.