Ник Перумов – Некроманты (страница 56)
– Сам, хочешь сказать, не употребляешь? – старик захехекал-заперхал.
– Употребляю, – с достоинством согласился капитан, – но они совсем край потеряли, на вахту под мухой заявились. Пришлось принять волевое решение.
– Уважаю. Не хотел бы я быть на твоем месте. – Выходить в холодное промозглое утро не хотелось, да и старпом еще не пришел, поэтому старик не торопился подниматься с места. – Я бы потом каждый раз мучился – правильно поступил или нет…
– Вот поэтому я и стал капитаном, – невесело усмехнулся собеседник, – чтобы не мучиться. Ладно, хватит трепаться, вон, старпом идет, пора к отходу готовиться.
Старик, прикрываясь ладонью от прожектора, вгляделся в черную фигуру, мелькавшую между куч песка и штабелей пиленого бруса, кряхтя, поднялся.
– Ладно, пойду. Хорошего рейса. Возвращайся. На рыбалку сходим, как раз чехонь пойдет.
– Костлявая твоя чехонь. – Капитан пожал ему руку и, не дожидаясь, пока старик спустится по трапу, защелкал тумблерами на пульте и закричал в динамик внутренней связи: – Петрович! Спишь, что ли, на вахте? Раскочегаривай жестянку, отход через пятнадцать минут!
Снизу рявкнули неразборчиво, и теплоход мелко завибрировал, выпустив из труб клуб черного дыма. Ожила, заворковав, рация. В проеме прохода показалась всклокоченная голова матроса Юйкова. Зевая и растирая глаза, он вполз в рубку, споткнулся о комингс и едва не упал. Следом поднялся старпом, прижимая к боку черную папку с документами.
– Отход через пятнадцать минут, – капитан поджал губы и отошел к топчану.
Старпом тут же взялся за дело, заполнив собою, казалось, всю рубку. Через пару минут матросы побежали к швартовам, а машина доложила о готовности. Капитан молча допивал холодный кофе, остро чувствуя свою ненужность. Ему бы радоваться, получив под свое командование такого опытного специалиста, но старпом вызывал у него неприязнь.
– «Стрелец», где доклад об отходе? – зашипела рация.
Старпом покосился на капитана, но, увидев, что тот не встает с топчана, сам взял спикер.
– «Стрелец», готовность к отходу пятнадцать минут, порт прибытия Скиатос, груз це-шесть, некрофумигация проведена.
– Иваныч, ты, что ли? – оживилась рация. – Опять на Грецию? Ну-ну… У вас уже и некрофумигацию можно не проводить. Если Васильевич какого некра засечет, сам на лоскутки порвет и за борт выбросит, даже спецов не придется вызывать. Ты ж слышал про сы…
– Доклад закончен, – виновато покосившись на капитана, сухо перебил старпом.
– Давай-давай, удачи, – нисколько не расстроилась рация, – от входного буя еще доложитесь.
– Добро.
На палубе черными жучками-короедами суетились матросы, выбирая швартовы. Старик на причале сбросил с тумбы последний швартов, махнул рукой и пошел досыпать в домик с облупившимися ставнями. «Стрелец» тяжело отвалил от причала.
Капитан вздохнул и щелкнул кнопкой чайника. Юйков стоял у манипулятора, сонно пялясь на гирокомпас. Старпом вглядывался в черное пространство, подмигивавшее огоньками буев, еще не разделенное полосой рассвета на море и небо. Впереди была неделя монотонного рейса.
Берег скрылся в тумане, оставив после себя только белесую полоску тумана, когда капитан спустился в каюту. Воровато оглянулся и, ругая себя за мальчишество, все же защелкнул замок на двери. Достал из-за стопки старых журналов плоскую фляжку с коньяком и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.
Василь Васильевич вздрогнул и открыл глаза. Скрипнули, будто вздохнули, створки шкафчика. Начало ощутимо покачивать. Капитан допил оставшееся в стакане. Сейчас нужно заставить себя лечь, через четыре часа на вахту. В окно застучали редкие капли дождя.
Он давно придумал средство от бессонницы – стопка коньяка на ночь и мерное покачивание судна успокаивали гораздо лучше, чем лекарства, прописанные врачами. Кошмары сниться перестали. Но и другие сны перестали приходить. Он проваливался в черное забытье, как в бездонный колодец.
– Василь Васильевич! – Голос старпома оборвал бесконечный полет. Стучали в дверь и, видимо, давно.
– Что? – Голос со сна звучал хрипло и неуверенно. Капитан прокашлялся. – Что случилось?
– Блуждающий шторм!
Впрочем, тот уже представился сам. Гулко ударила в борт волна, судно задрожало, пол едва не поменялся местами с переборкой. В иллюминатор уже не стучали редкие капли, а свирепо ломился ливень.
– Почему раньше не разбудили? – Кое-как расклиниваясь между переборками и мебелью, капитан добрался до двери.
– Только началось. – Старпом был в штормовой робе, мокрый с головы до ног, будто его окунули за борт.
Освещение в коридоре горело вполнакала, то и дело принимаясь тревожно помаргивать.
– Что в рубке?
– Нестеренко выводит на альтернативный курс. Герметизация надстройки проведена, – подстроившись под качку, старпом побрел к рубке.
Василь Васильевич, торопливо прихватив со стула китель, отправился следом.
Нестеренко стоял у манипулятора, держась свободной рукой за пульт. По штурманскому столу ездила незакрепленная коробка со старыми погодниками. Неначатый рулон укатился под радар, исчертив пол рубки белыми полосами. Судно уже вышло на новый курс, и качать стало меньше. Теперь волны били в нос судна, заставляя его содрогаться при каждом ударе.
– Где последний погодник? – Рев шторма в рубке был гораздо громче, и капитану пришлось почти кричать.
Нестеренко махнул рукой в сторону коробки, доехавшей до края стола и отправившейся в обратный путь. Последний прогноз почему-то лежал в середине, среди вороха старых – весь черный.
– Кто принимал?! – Василь Васильевич махнул рукой, понимая, что искать виновных уже бессмысленно. Разбор полетов можно устроить потом, на берегу, если выберутся. Хотя здесь уже не небрежностью попахивало, а саботажем. – Есть связь с берегом?
– Нету. – Старпом поймал рулон погодника и раздражающе неторопливо принялся его сматывать. – Магический фон повышен, связь пропала.
Нестеренко покачнулся, упустив манипулятор, и волна тут же ударила в скулу судна, заставив его застонать раненым зверем. Пол ушел из-под ног.
– Держать курс! – рыкнул капитан. – Угробить нас решил?!
Нестеренко замотал головой, на мгновение обернувшись. Он был бледен, волосы на висках слиплись от пота.
– Там, – он пошире расставил ноги, выравнивая судно, – я хотел штормовку закрепить…
– Что?
Дворники уже не справлялись с дождем, заливающим стекла рубки.
– Некрометр сработал.
Рулон погодника вырвался из рук старпома и покатился, перечеркнув рубку белой полосой – на одной стороне Нестеренко с капитаном, на другой старпом.
Василь Васильевич выдвинул ящик со штурманскими картами. Кожаный амулет с зеленым ограненным камнем тревожно мигал. Капитан беззвучно выматерился.
Уже одиннадцать лет прошло с момента окончания некровойны. Сначала некроамулеты висели в любом уважающем себя учреждении, на судах и в самолетах. Инструкция предписывала при срабатывании некроамулета задержать всех находящихся на объекте людей и вызвать спецов. Со временем амулеты забросили, а истории о появлении где-то некра или лича отошли в область подростковых страшилок. Сердце капитана пропустило удар и забилось неровно где-то у горла.
– Кто еще видел амулет?
– Никто, – старпом снова отловил непокорный рулон. – Нестеренко меня предупредил.
Василь Васильевич досадливо мотнул головой. Первый, обнаруживший сработавший амулет, должен был доложить капитану и никому более. Некр не должен был знать, что он обнаружен.
– Продолжайте удерживать судно на курсе. – Василь Васильевич попытался сглотнуть, но во рту было сухо. – Где рулевой с подвахты?
– Переодевается. – Нестеренко больше не рисковал отводить взгляд от гирокомпаса. – Они с Иванычем и Юйковым надстройку герметизировали.
Капитан поморщился, он не любил панибратства в рубке и перевел взгляд на старпома, с которого до сих пор капало. У его ног уже натекла лужа.
– Идите… Сергей Иванович, – он заставил себя назвать старпома по имени, – переоденьтесь.
Минут через пять, когда стало ясно, что изменения ситуации не предвидится, капитан спустился вниз. Коридоры были пусты. Работало только аварийное освещение. Петрович снял напряжение со всех бытовых систем. За переборкой бесновался шторм. А где-то в надстройке сейчас находился некр. Василь Васильевич крадучись прошел вдоль кают – за дверями было тихо. Экипаж спал или молился. Снаружи по надстройке что-то скребло, жестко и настойчиво, будто морское чудовище пыталось вскрыть жестянку и выковырять из нее людишек, рискнувших забраться в самое сердце блуждающего шторма.