Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 93)
– Куда Серый делся потом? – продолжал спрашивать мужчина, и повелительная сила серых глаз была настолько могуча, что Миллог продолжал отвечать, уже против своего желания:
– Бросился… в море…
– А что ты тогда делаешь здесь?
– Ищу… тело… Серого…
– В Хараде? – Мужчина насмешливо поднял брови.
– Повсюду… от самого… устья… Исены…
– Вот это да!.. – Беловолосый усмехнулся.
Его спутница внезапно поднялась. Не сводя взгляда с отползающего пса, шагнула к нему, взяла обеими руками большую лобастую голову – и что-то негромко, с жалостью проговорила на том же неведомом ховрару языке.
Пёс взвыл так, словно к нему приложили раскалённый прут. Судорожно рванулся в сторону, двумя прыжками исчез в зарослях.
Темноволосая огорчённо покачала головой. Они прошли мимо Миллога, двое пришельцев из сказки, невесть откуда взявшиеся и невесть куда направлявшиеся, идущие налегке, без припасов, без коней, без оружия… Они ушли – а сердце ховрара внезапно сладко заныло, и он, сам не зная отчего, вдруг рухнул ничком на песок и зарыдал.
Темноволосая странница обернулась. Взгляд удивительных, зовущих, бездонных, как само принёсшее её на себе море, глаз пронзил Миллога так, что тот скорчился от непонятной сосущей боли внутри.
Ему казалось, что завеса тьмы вот-вот сомкнётся над ним – человеческие глаза не могли, не имели права смотреть на это совершенство. Спутник темнокудрой красавицы остановился и покачал головой, негромко произнеся несколько слов на их тайном музыкальном языке. Женщина согласно кивнула.
– Слушай меня! Ты и твой пёс – вы пойдёте с нами. Хватит искать утопленника. Ты его всё равно не найдешь… а от гнева Судьбы мы тебя как-нибудь защитим.
Женщина же поднесла сложенные рупором ладони к губам. Над берегом пронесся зов, ласковый, но в то же время и строгий. Поджав хвост, из зарослей показался пёс. Он тащился так, словно лапы его были перебиты. Красавица удовлетворённо кивнула – и вновь что-то пропела на своем удивительном наречии. Пёс взвыл, скребя лапами по песку, затем упал на спину; но потом, отбесившись, покорно поднялся и побрёл вслед за новой повелительницей.
Так начались удивительные странствия Миллога.
Никогда ещё ему не доводилось попадать в такую переделку. Молча, покорно тащился он следом за своими необыкновенными спутниками. Нельзя сказать, что с ним обращались плохо или что он, скажем, был на положении слуги. Вовсе нет. Темноволосая дева и её сопровождающий часто и подолгу беседовали с ним, расспрашивая о житье-бытье, о жителях его родной деревни, об их нравах и занятиях, о том, что довелось пережить самому Миллогу в дни Вторжения.
Ховрар рассказывал. Он не мог ни удержаться от болтовни, ни соврать. Один-единственный взгляд колдовских глаз лишал его всякой мысли о сопротивлении.
Никто не обижал и пса. Однако тот на все попытки темноволосой как-то помириться с ним отвечал злобно-бессильным рычанием, в котором слышалась почти человеческая тоска. Он ел только то, что удавалось поймать в окрестных зарослях, – хотя у спутников Миллога оказались припасены странные лепешки, даже от небольшого кусочка которой ховрар весь день наслаждался блаженной тёплой сытостью.
Миллог как-то попытался сам задать парочку вопросов – однако все его попытки разбивались о снисходительно-непроницаемые улыбки спутников. Они мягко и приветливо улыбались, мужчина хлопал ховрара по плечу (сам Миллог и помыслить о таком не смел), и тотчас переводили разговор на другое.
Хоть и невеликий умом, Миллог, однако, сумел понять, что нежданных попутчиков, так стремительно и бесповоротно взявших его в плен, особенно интересует Олмер Великий. С неизбывным интересом и вниманием выслушивались любые, даже самые мелкие подробности, какие только сохранила не слишком-то крепкая память ховрара.
…Миллог выжил в страшном бою на Андуине, когда его плот в самом начале боя угостили камнем из роханской катапульты. Бросив щит и меч, ховрар сумел уцепиться за обломок и кое-как добрался до берега. Во время схватки с непобедимой вестфолдской фалангой Миллогу крепко досталось по башке, и до конца боя он провалялся в беспамятстве. Потом была Исенская Дуга, где отряды ховраров долго и безуспешно пытались прорвать роханский строй; и тут Миллог, умело лавируя, когда надо – отступая в задние ряды, когда надо – вновь оказываясь впереди, – вышел из боя без единой царапины, хотя в его тысяче полегли замертво добрых три четверти бойцов.
А после настало весёлое время. Арнорские города сдавались один за другим, но на них тотчас наложили лапу любимые Вождём Эарнилом истерлинги, и надежды Миллога на знатный грабёж не оправдались.
Солонее всего пришлось у проклятой эльфийской крепости. Вождь – кто знает почему! – сперва повёл на приступ людские рати, оставив орков, троллей и прочую нелюдь позади. Отряд Миллога был назначен в первую штурмовую башню; и когда защитники крепости подожгли осадную машину, Миллог поистине спасся лишь чудом. В его руках был топор; срубив какой-то канат, ховрар выбросил его из бойницы и успел соскользнуть вниз; сорвался, упал, сломал ногу; но ничего, поносил лубки, снял и после этого ходил как раньше. Это уж теперь старые раны начали ныть к перемене погоды…
Жупан-князь за скорби и увечья пожалел воина, дав сытное местечко сборщика податей, и Миллог служил ему вернее самого верного пса.
Знал – чуть что, жупан долго думать не станет, отправит в лес деревья валить. Прощай тогда мягкая постель, добрая еда да гладкая женка под боком – не важно, что не своя.
А потом так некстати подвернулся Серый; ищи его теперь по всему Средиземью…
Беседы эти неизменно заканчивались одним и тем же – мужчина ободряюще хлопал Миллога по плечу, а женщина говорила:
– Не бойся. Злая Судьба до тебя не дотянется.
Ховрар, кстати, так и не решился спросить у своих спутников, как же их зовут…
Две недели хоббит, гномы, эльфы-Авари, Рагнур, Санделло, Тубала и Олмер пробирались на север. Злой Стрелок сперва держал Адамант в кулаке, прижимая руку к груди; однако видно было, как он с каждым днём теряет силы.
Светоносный камень пылал всё ярче, всё труднее становилось находить прямой путь. В голове у хоббита мутилось, требовались и впрямь все силы, чтобы не кинуться на Малыша или не вцепиться в глотку Торину – просто так, безо всякой причины.
Фолко мучили жуткие сны, полные картин страшных катастроф – снова и снова он видел исполинские, до самого поднебесья, волны, обрушивающиеся на сушу; раскалывающиеся горы, тёмное пламя, рвущееся из бездонных открывающихся разломов; огонь, пожирающий леса, поля и поселения.
Он просыпался в холодном поту.
Олмеру тоже приходилось несладко. Злой Стрелок быстро слабел, едва держался на лошади, из-за него отряду приходилось двигаться шагом.
Эльфы хмурились и всё чаще глядели на юг. Тубала не отходила от отца, подолгу сидя рядом и что-то шепча на ухо. Санделло вместе с Рагнуром взяли на себя разведку – кхандцу помогли снадобья из запасов принца Форвё.
Они пробивались через охваченный нестроением Харад. Там на юг спешно двигались новые полки, но было их слишком мало, чтобы всерьёз что-то изменить. Конечно, на Диких, оставшихся без Адаманта и его силы, этого хватит, если только…
Тут Фолко обычно погружался в мрачные раздумья.
Сразил ли Олмер «Божественного»? Злой Стрелок, как ни старался вспомнить, так и не смог. Ранил – в этом он был уверен. Ранил и отобрал Адамант, чего же ещё?
Ну да, пытался успокоить себя хоббит. Чего же ещё? Кто такой этот Хенна без волшебного камня? Всё равно что Голлум без Кольца. Никто и ничто. Его покинут сторонники, его оставят сподвижники, если, конечно, он вообще жив…
Однако тревога не отступала.
И уже в Кханде их настигли странные вести.
Рати Диких повернули на полдень, но повернули в порядке, настигший было их конный авангард рати великого Тхерема дорого заплатил за самоуверенность. Кто бы ни возглавил орду с юга, но кто-то возглавил и заставил всех повиноваться.
Что это значило?
Олмер, смертельно бледный, лишь слабо отмахнулся.
– Неважно, смелый хоббит. Адамант у нас, а остальное значения не имеет. Пусть воюют. Мне бы только оправиться… – он скрипнул зубами.
Эовин, не отходившая от «мастера Холбутлы», глядела на него с неприкрытым ужасом.
– Да-да, – Злой Стрелок заметил её взгляд. – Но ты всё равно станешь королевой Средиземья, прекрасная. Дай только мне подняться с этого одра.
Дни сливались один с другим, пару раз случились стычки с харадскими патрулями, но тут уже эльфы не церемонились – всадников они сбивали стрелами на скаку с самого дальнего расстояния, с какого только могли.
Значения это и впрямь не имело. Возвращаться в Харад никто не собирался, рисковать было нельзя, а пока пропавшую стражу найдут, пока разберутся, что, куда и как – беглецы будут уже далеко.
– Кханд и орочьи поселения в самом Мордоре пройдём тихо, – велел Олмер, когда мордорские горы поднимались уже высоко в зените. – Не хочу, чтобы меня кто-то видел… кто-то знал. Вождь Эарнил побеждал, а не висел, весь зелёный, на седле, как мешок не скажу с чем.
Всю дорогу гномы и хоббит, по негласному уговору, держались подальше от горбуна и Тубалы. Санделло был весь поглощён уходом за Олмером; Оэсси не отставала.
– Старые враги, которые теперь не враги… – со странным выражением проговорил как-то Малыш, когда отряд, обогнув восточный край Эфель Дуата, двинулся на северо-запад.