Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 71)
– А как можно противостоять силе? – перебила Элин. – Только собрав иную силу. А для этого надо отдавать приказы. Конечно, члены Белого Совета не были «правителями», как Наместник Гондора или короли Беорнингов с Бардингами. Однако они распоряжались куда более важными вещами. И люди в Совете, как ни крути, не присутствовали.
С последним поспорить было трудно.
– Так или иначе, поход Олмера Великого закончился для нас, Срединного Княжества, важнейшими обретениями, – подвела итог Катрияра.
– А для Запада – разорением и гибелью, – не сдержался Фолко.
– Гибелью, да. Однако скажи спасибо, сын Хэмфаста, что слугам Злого Стрелка не удалось прорваться к Дому Высокого. Он не ведал истинной ценности того места, и тёмные духи, что уже направляли его к тому времени, не ведали этого тоже, иначе они не дали бы ему отступить настолько легко.
– Но что же там?!
Элин слабо улыбнулась.
– Ты всё узнаешь в своё время. Пока же нам надо довершить дело с Девятью. И потому мы здесь.
– Здесь, почтенная? На этой верхотуре?
– Да, достойный хоббит. Девятеро пребывают в вечной мгле, а что может быть большей противоположностью, чем эта беспредельность небес?
– Где вечно странствует Эарендил…
– Где вечно странствует Эарендил, – кивнула Катрияра. – Конечно, чудовищная жестокость – обречь посла смертных народов на вечные скитания по небесному своду!..
– Он несёт на мачте Сильмарилл, как символ наде…
– Да-да. Как символ надежды. Однако сам он – пленник узкой палубы своего корабля. Никаких радостей, никаких надежд. Каждый день от века – одно и то же. Одно и то же, почтенный хоббит. Ни трудов, ни хлопот, ни забот. Не с кем перемолвиться словом. Он плывёт в небесах, не в силах никому помочь, не в силах ничего изменить. И если верить эльфам, спустится оттуда он лишь в Дагор Дагоррат.
Элин демонстрировала отличное знание Красной Книги и, само собой, «Переводов с эльфийского» Бильбо Бэггинса.
– Однако мы отвлеклись. Судьба Эарендила печальна, но речь сейчас не о нём. Девятеро уверяют, что избавились от власти Саурона; и это мы должны проверить.
– Но как?! – поразился хоббит.
– И это нам тоже предстоит выяснить. Попытайся представить себе Девятерых, как ты видел их последний раз.
– Здесь? Сейчас? – Фолко оглядел небольшой покой со снежно-белыми стенами и купольным потолком, лишённым какой бы то ни было мебели или украшений.
– Да, – нетерпеливо притопнула Катрияра. – Здесь.
– И что же будет? – настороженно поинтересовался Торин.
– Увидите. Только не мешайте и ни в коем случае не вмешивайтесь, как бы страшно вам ни было!
– Нам?! Страшно?! – возмутился Малыш, мигом взъерепенившись.
– Хорошо-хорошо, просто не вмешивайтесь! Эрталан, Рувен, начинаем.
Фолко выдохнул, зажмурился. Последний раз Девятеро являлись ему в тронном зале принца Форвё, но чётче всего он запомнил их в видении, явленном ему в пещере Золотого Дракона.
Стоящие на одном колене Назгулы, страшные Улаири. Сгустки колышущегося мрака среди непроглядного серого марева. Нечто, окружённое Ничем.
Человеческая сила, выжившая в яростном пламени Роковой Горы.
Или же сила, более или менее успешно замаскировавшаяся под таковую.
Свет вокруг померк, Фолко почувствовал это, не открывая глаз.
Зазвучало негромкое пение, тихое, мягкое, мелодичное, на языке, которого он не знал. Хоббит решился и осторожно приоткрыл глаза – белый купол над головой исчез, превратившись в отражение звёздного неба, со всей массой ночных светил.
Огоньки двигались, и над восточным горизонтом как раз всходила звезда Эарендила.
Фолко казалось – смутные тени Девятерых не исчезли, так и остались на самом пределе доступного смертному взору. Пальцы хоббита стиснули эфес кинжала Отрины, однако чудесное оружие оставалось немо и холодно, никак не отзываясь на творящееся вокруг.
Три голоса – два мужских и женский – вели мелодию, однако к ним начали присоединяться всё новые и новые голоса, высокие и низкие, тихие и погромче; звезда Эарендила, Сильмарилл на мачте «Вингелота», тихо плыла над головой.
Тени Девятерых дрогнули, словно пытаясь скрыться даже и от совсем неяркого его света, но – истинного света Двух Дерев, что жил ныне только лишь в творениях Феанора, в чудесных камнях.
Хоббит ощутил странную дрожь, Назгулы растворялись, не выдерживая, пытались скрыться, забиться ещё глубже в серые сумерки. Фолко не видел их лиц, зато ощущал их страх, боль, неуверенность, которые мало-помалу сменялись угрюмой решимостью, очень-очень человеческой.
Вот они уже едва заметны… вот исчезают совсем.
И тут ноги у Фолко подкосились, в глазах взвихрился огненный хоровод, и больше он ничего не помнил.
… – Мы приносим свои извинения. – Элин Катрияра стояла рядом с постелью Фолко. Рядом примостился Малыш, у изголовья застыл Торин, весьма мрачно глядевший на волшебницу Срединного Княжества. – Приносим свои извинения, но это было необходимо.
У Фолко кружилась голова; на полу валялось уже несколько носовых платков, сплошь заляпанных кровью.
– Это и была магия? – сквозь зубы процедил Малыш. – Вы его едва не убили!..
– Я повторяю, это было необходимо, – хладнокровно повторила чародейка. – Нам требовалось понять, отзовётся ли досточтимый Фолко Брендибэк на то, что мы считаем нашей магией, или нет.
– И он отозвался?
– Отозвался, почтенный Торин, сын Дарта. Свет Эарендила, собранный нами, очищенный и отражённый, столкнулся с памятью нашего хоббита об Улаири; Свет искал средства дотянуться до вековечных врагов, и он смог. Он указал нам дорогу сквозь мир теней, мир, в котором призраки Улаири существуют с самого своего развоплощения.
– И что ж теперь? Что мне с ними делать? – слабым голосом осведомился хоббит. Голова у него по-прежнему гудела и кружилась.
– Мы должны заставить их говорить с нами, в то же время выясняя их намерения, – непререкаемо бросила Катрияра. – Мы меняем средства, заклинания, которые нужно произносить голосом, подбираем травы, имеющие волшебные свойства, как, скажем, вам известная целема. Нам надо направить силу, заставить её дойти до Девятерых. Уже само по себе это – неслыханное предприятие!..
– А что потом? – мрачно спросил Торин. – Учтите, почтенные, если нашему брату хоббиту будет причинён урон…
– Мы вынуждены брести почти вслепую, – призналась Элин, смягчаясь. – Магия – по-прежнему местами словно тёмный лес. Слишком много сказок, слишком мало… годных деталей. Вот, к примеру – в истории славного Бильбо Бэггинса говорится, что гномы, добыв сокровища троллей на пути к Мглистому, не просто спрятали их, но и «наложили много заклятий». Каких заклятий? Как наложили? Вот вы, достойные члены Подгорного Племени, – какие «заклятия» вы наложили бы, пряча где-то золото?
Малыш и Торин переглянулись. Судя по оторопелому виду обоих, ничего подобного им и в головы не приходило.
– Так я и думала, – с оттенком досады проговорила Катрияра. – Скорее всего, это просто выдумка, красивость, чтобы история стала интереснее. Может, почтенный Бильбо Бэггинс, прекрасный рассказчик, кстати, сам внёс это в рукопись.
– Нет никаких заклятий, – покачал головой Торин. – Может, конечно, мой тёзка Оукеншильд знал, но мы…
– Никогда об этом не слышали, – выпалил Маленький Гном.
Элин грустно кивнула.
– Вот именно. «Некроманты», «наложенные заклятия», говорящие животные – те же гигантские орлы, например, – а суть управления магией от нас ускользает. Отсюда и неизбежное, – она вздохнула, кивком указав на хоббита.
– Ничего, – проговорил Фолко. – Был бы толк.
– Толк есть. Мы их нащупали, мы очертили область в мире призраков – в том самом, в котором существуют и эльфы, они разом в двух мирах, по воле Единого – область, где сейчас Девятеро.
Гномы и Фолко переглянулись.
– Они заперты там, они не могут ни покинуть Арду, как обычные люди, отжившие своё, ни вернуться в мир живых, хотя бы и призраками, какими были в дни Войны за Кольцо.
– Это точно? – приподнялся Фолко.
– Это единственное, что мы установили действительно точно. Им не выбраться и не дотянуться до тебя, почтенный хоббит. Ты можешь лишь слышать их голоса и, при особых условиях, видеть их тени, не более того.
– Однако они хотят обрести свободу?
– Хотят, почтенный Торин. Но я не знаю, мыслимо ли это вообще.
– Они на что-то надеются…
– И это меня очень, очень тревожит, почтенный Строри. Они знают что-то, чего не знаем мы – простите за банальность, – и, боюсь, это «что-то» нам может обойтись очень дорого.
– Что именно? Что? Почему? – Малыш и Торин вскочили, Фолко тоже, как мог, приподнялся на подушках.
– Мир живых и мир мёртвых – назовём его так, хотя это и не совсем верно – соединены, это основа основ. Эльфы, как я сказала, ухитряются существовать сразу там и там; смысл мира мёртвых – дорога людских душ к Двери Ночи, после чего они навсегда покидают Арду. Так устроено Единым; зачем, почему и для чего – мы сейчас обсуждать не будем. Но этот путь пребывает в покое; Девятеро, оказавшись там, могут… – она сделала паузу. – Могут что-то сделать и с мёртвыми.