Ник Перумов – Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны (страница 63)
– Нет. – Серый даже не повернул головы. – Те, кто будет думать о спасении, – погибнут.
– Но почему… – начала было Эовин, и тут оказалось, что схожие мысли приходят в дурные головы одновременно.
С одной из повозок в харадримов густо полетели стрелы. Воз заскрипел и тронулся с места, направляясь прямо к группе харадских всадников. Двое или трое из них упало под стрелами – но оказалось, что тхеремские воители хорошо подготовились к подобным неожиданностям. Прямо под ноги невольникам полетели утыканные гвоздями доски – и не одна, а десятки. В мгновение ока мятежники оказались в колючем кольце. Крики и вопли наступавших с разбегу на гвозди… проклятия… и повозка остановилась. Затем началось самое страшное.
Подступиться к возу было невозможно, и вперёд выдвинулись харадские пращники, заложив вместо камней в ременные петли какие-то дымящиеся глиняные горшочки. Летели эти штуки недалеко и медленно, однако, разбиваясь о доски, вспыхивали чадящим ярко-рыжим пламенем.
Эовин вскрикнула от ужаса.
Воз запылал как-то сразу весь, от колёс до крыши, струи жидкого огня текли по сырым шкурам; воздух наполнило непереносимое зловоние. Дикий предсмертный вой рвался из рдяного нутра; людям осталось жить несколько мгновений, их прикончит даже не огонь – но едкий чёрный дым…
Остальные невольники, все, сколько их было, окаменев, смотрели на жуткое зрелище. Да, харадримы шутить не умели.
Крики стихли. Слышался только треск пламени. Девушка покосилась на Серого: сотник стоял, скрестив на груди руки, и молча взирал на пожарище. На лице его застыло странное выражение – словно он уже видел нечто подобное…
– Смотри-ка, запалили зачем-то? – удивился Маленький Гном при виде взвившегося впереди пламени. Что там творилось, за дальностью было не разглядеть.
– Запалили, и ладно, – махнул рукой Торин, – харадримы, что с них взять?
– Невольников за щиты поставили, в телеги загнали, – хоббит вгляделся из-под руки. – Что же нам теперь – заглядывать в каждый воз, за каждый заборчик: прошу прощения, судари мои, а нет ли здесь некой Эовин Роханской?
– Надо будет – заглянем, – посулил Малыш.
Им предстоял последний бросок. Но – по совершенно гладкой и ровной, как стол, луговине. Впереди торчало одно-единственное дерево, и на его ветвях уже обосновалась целая стая голошеих стервятников – пожирателей падали.
– То-то будет им поживы, – мрачно заметил Маленький Гном. – Ну, так что теперь? Встанем во весь рост – и вперёд?..
– Если в открытую – то пойдём, а не побежим. – Торин лишний раз тронул топор – легко ли вынимается. – Побежим если – даже последний глупец поймет, что дело неладно. А так… может, и проскочим.
– Совсем мы тут спятили, – сплюнул Фолко, не сводя глаз с пылающего воза. – Безумнее у нас только с Олмером выходило, у Болотного Замка!
– Если что, погодите в драку лезть, я сперва с ними поговорю, – торопливо бросил Рагнур. – Наплету что-нибудь, мы, мол, наёмники из Умбара, желаем сражаться… Хорошо? За железо схватиться всегда успеем!
Солнце меж тем поднималось всё выше и выше – и, словно стремясь за светилом, росла на горизонте дымная стена. Вражье войско было уже неподалёку. Только теперь Фолко вдруг подумал, что, наверное, Великому Орлангуру битвы людей и впрямь кажутся очень красивым зрелищем. Могучий, всё сметающий серый вал человеческих тел, накатывающий на поспешно возводимую тхеремцами запруду; длинный росчерк подвижной стены щитов, вереница высоких повозок со сверкающими сталью косами на ободах; строй верховых харадримов, на конях и велбудах, в блистающих бронях, в алых и золотых одеяниях; зелень степи – хотя ей давным-давно полагается быть иссушенной дожелта; голубизна небес; чернота вздыбившегося дыма. Пожалуй, впервые в жизни хоббит смотрел на разворачивающуюся перед ним драму чуть со стороны, словно немного и сам стал Великим Орлангуром.
Это было грандиозно. Страшно. Завораживающе. Гибельно. Разумом Фолко понимал, что эта картина, такая красивая, если стоять вне Добра и Зла, скоро исчезнет, сгинет, подобно утреннему туману под ветром. Развеется, едва лишь силы сшибутся. К трём основным цветам картины добавится четвёртый – алый, цвет крови. А она, похоже, разольётся здесь настоящим половодьем. Невольно хоббит вспомнил незабываемую атаку хирда в самой первой, победоносной битве с воинством Олмера на полпути между Аннуминасом и Форностом, вспомнил цветное лоскутное одеяло, бессильно повалившееся под ноги наступающим подземным копейщикам. Это случится и здесь… Только теперь серая волна врагов захлестнёт и похоронит под собой разряженные харадские тысячи. Четверым не остановить такое воинство. Успеть бы Эовин спасти – а там как Валар рассудят.
Широко раскрыв глаза, забыв и о сабле, и о луке, Эовин смотрела вперёд. Там, от края и до края земли, от гор до леса, развёртывалось покрывало из сотен тысяч живых существ. За их спиной был только дым. Передовые отряды подошли уже достаточно близко; можно было различить отдельных воинов, в лёгком вооружении, с короткими дротиками или топорами. Чувствительный тычок в плечо заставил девушку прийти в себя. Прищурившись, Серый пристально глянул на неё – и от одного этого взгляда из головы Эовин разом вылетел весь страх.
Впереди линии щитов, набирая ход, катились вниз по длинному и пологому склону десятки боевых повозок.
Сверкали, сливаясь в гибельный круг, острые косы на ободах колес.
Воины Серого были уже готовы к бою. Наложены стрелы, из бойниц выставлены копья; всюду на подвижной черте щитов невольники спешили занять места.
Крылья наступающих оттягивались далеко, охватывая фланги оборонительной линии харадримов. Цепь катящихся вниз повозок растянулась на целую лигу.
– Не завидую я тем, кто сейчас там, – заметил Серый, стоя рядом с Эовин. – Не выживут.
Он замер в своей излюбленной позе – руки скрещены на груди – и невозмутимо взирал на быстро приближавшиеся вражеские цепи. Дикие орды наступали без всякого строя, подбадривая себя визгливыми боевыми кликами. Казалось, вид надвигавшихся повозок ничуть не смутил врагов Великого Тхерема; они словно бы ничего не замечали. Даже напротив – казалось, сверкание кос на ободах только притягивает их.
– Сейчас сшибутся, – вырвалось у Эовин. Прижавшись к бойнице, она с замиранием сердца смотрела, как неровная линия боевых возов накатывается на передние ряды вражьей рати. Серпы и косы бешено крутились, и, несмотря на ужас, Эовин не могла отвести от них взгляда. Сейчас брызнет горячая кровь, сейчас блистающее железо сделается алым, а разрубленные тела десятками будут валиться под колёса.
– Слишком далеко отпустили, слишком оторваться дали, – невозмутимо продолжал меж тем Серый. – Так наша линия бы их поддержала, а теперь их просто перебьют.
– Перебьют? – вздрогнула Эовин.
– Ну да, – равнодушно сказал сотник. – Кровью умоются, но перебьют. Гляди!
Волна худощавых высокорослых воинов с вытянутыми смуглыми лицами, в лёгкой кожаной броне, с плюмажами из перьев на шлемах, столкнулась с линией боевых повозок.
Вопли и крики смешались с жутким хряском – давя, рубя и калеча, повозки прокладывали дорогу через людское море, и борта их сверху донизу мгновенно окрасились алым.
Дикари частью кинулись на всё глубже врезавшиеся в их ряды боевые возы, но в большинстве хлынули меж ними, устремляясь к линии деревянных щитов, за которыми укрывались невольники, Серый и Эовин.
– Как я и сказал. – Серый повёл плечами. – Возы сейчас встанут, и всё. Глупо.
Атакующие бросались на постепенно замедлявшиеся повозки с ожесточением и яростью безумцев. Гибли, рассечённые косами, проткнутые пиками, пробитые навылет стрелами; каждый из боевых возов напоминал сейчас медведя, со всех сторон облепленного свирепыми псами. Борта топорщились множеством воткнувшихся дротиков; серпы вязли в кровавом месиве из разрубленных тел. Спереди и сзади повозок, где не было смертоносных кос, кипела особенно жестокая схватка. Враги выстраивали живые пирамиды, пытаясь вскарабкаться наверх; наконечники копий увязали в насаженных на них трупах. Стальные резаки рассекали пытавшихся грудью остановить повозки, но на место павших вставали всё новые и новые.
Однако куда больше воинов дикарской армии прорвалось в промежутки между возами; потрясая оружием, щитами и короткими копьями, они с воплями мчались прямо на харадскую линию, словно и не замечая её.
– Готовься! – коротко приказал Серый. Невольники подняли луки и копья.
Эовин натянула тетиву.
В свои пятнадцать она видела немало и крови, и смертей, и страданий. Девочки в роханских степях взрослели быстро и так же быстро учились владеть оружием. Кто постоит за тебя, когда все мужчины на войне? Будь готова встать рядом с мальчишками и защищать свою честь до последней капли крови!..
Да, эти люди, с криками бегущие вверх по склону, не сделали ей ничего плохого. Но им всё равно – они просто хотят убить и её, и Серого, и всех других, угодивших в жернова этой бойни.
– Либо ты – либо тебя. – Серый жёстко взглянул в глаза Эовин. – Стреляй, не медли!
Вражья волна кипела уже совсем рядом.
Свистнули стрелы, хотя лучников на той стороне оказалось не так много. Тхеремцы поскупились на доспехи, невольников защищали только их собственные лохмотья да грубые дощатые щиты.