Ник Перумов – Исправленному верить (страница 91)
…Тогда, при дедах дедов, Пришлые не пожелали есть сусликов. Оказалось, что ум и хитрость в их головах вполне заменяли слабость мышц на костях. Оказалось, что согнутая палка и кусок жилы могут зашвырнуть другую палку куда дальше, чем кинет копьё самый ловкий Охотник. Оказалось, что из измочаленной травы можно скрутить хитрую петлю, и она удержит оленя надёжнее самых сильных рук. Охотники начали ревновать. Сначала просто ревновать к этой пришлой немочи, которая тащила из лесу добычи больше, чем лучшие из Настоящих. И, сколько ни отговаривайся обычаями, мы, конечно, живо подхватили бы способы Пришлых… если бы смогли. Но вся беда в том, что сила мышц на костях не всегда способна заменить слабость мозгов в черепах. Понять, глядя на Пришлых, что к палке надо приделать жилу, было нетрудно. Понять, как выбрать эту палку и эту жилу, что сделать с ними, чтобы они гнулись и метали, а не ломались и рвались, мы не смогли. Даже Вещуны с их проклятым даром. Он ведь приносит другое… Когда знание вдруг накатывает на тебя и ты видишь, как выгорает трава и сохнут болота в глуби Жёлтых Земель и как громоздятся льды за Холодным Туманом, но при этом не можешь, не можешь понять, как проклятые недомерки гнут свои луки… я ведь тоже, уже в наши дни, вглядывался в добытое Охотниками оружие, вглядывался до рези в глазах, до звона в ушах, до тошноты… и не смог…
Да. А потом зимы стали становиться холодней, и дичи в лесах стало меньше, а снег зимой из редкого стал обычным, а потом – обязательным и обильным. И вдруг оказалось, что мы – мы! – голодаем, а они – нет. Что оленей не хватает на всех… но хватает на Пришлых с их луками. И тогда кто-то сказал «ворожба», а кто-то сказал «бей». И сказанное услыхали.
– Только, Вещун… подумал ли ты, что эти дети вырастут? И нам придётся бить собственную кровь?
– Это будет уже не наша кровь, а кровь их самок. Если Пришлые вообще доживут до тех пор, пока мы вернёмся из-за перевала.
Я подумал об этом, ещё как подумал, Охотник. И потому-то и промолчал, когда Вождь говорил про рощу. Его бы я не переубедил, ему думать о всех, о годах возвращения, ибо он верит в него… ему не класть своими руками пищащие свёртки в снег. И он сказал бы: «Нет, пусть дети останутся в роще, на руках у Предков». Так что я просто решил сделать по-своему. Я не мог рисковать. Не мог. После той ночи, когда проклятая кровь вновь плеснулась во мне и я увидал Судьбу… и возможность её обмануть. Ведь ты всё ещё не понимаешь, Охотник, что из-за перевалов мы не вернёмся. Почти наверняка. Ведь ты ещё не знаешь про
…И тогда кто-то сказал «ворожба», а кто-то сказал «бей». И сказанное услыхали. Зимы стали холодать при дедах, а уже при отцах в лесах началась война. Сила и дубина против слабости и лука. И оказалось, что один лук уносил больше врагов, чем одна дубина. Но только нас было больше, ведь мы тут жили давно. И костры на стоянках Пришлых стали гаснуть, и меньше стало лесов, где бы встречались их следы. И, наверное, лет через пять всё было бы кончено. Вот только не будет у нас этих лет. Потому что пришли холода. Потому что, пока у нас холодали зимы, в Жёлтых Землях сохли болота…
…И в ночных кошмарах мы, Вещуны, видели, как из сохнущих болот выходят обитавшие там существа с зелёной чешуйчатой шкурой и гребнем на спине. С холодной кровью, золотыми немигающими глазами и длинными копьями в лапах. И мы знали, что именно от этого соседства ушли к Полуночи сперва наши предки, а потом и прародители Пришлых… которые, в отличие от зелёных зубастых тварей, были нашей роднёй. Сушь убивала Жёлтые Земли, и зелёные твари с копьями в лапах снялись и пошли, пошли прочь от жары и безводья, на Полночь, по следам тех, кто когда-то бежал от них. Они одолели Пролив, добрались до прибрежных болот, которые наши и Пришлых предки когда-то прошли, не задерживаясь, а дальше лежали горные перевалы, и за ними – наши леса. Нет,
– А всё-таки… Вот задумался я. Вот они выживут, а, Вещун?.. Ведь мы ж тогда отдадим Пришлым свою силу! Себе на голову отдадим, Вещун!
– Твои опасения напрасны, это тебе Вещун говорит. Скажи, мы когда-нибудь ошибались?
Не ошибались, нет. Врали. Совсем недавно. И вот только что опять. Ты молодец, Охотник, что сообразил. И вдвойне молодец, что сообразил поздно. Когда остальные в отряде уже захотели сделать именно так, как сказал я, и этого уже не переиграть. Тем более что Вещуны ведь никогда не врали до этого дня. И больше, наверное, тоже не соврут, ибо зачем тогда они Настоящим? Но сегодня я служу не Настоящим, а Людям.
Да… Зимы стали холодать РЕЗКО. Пришлые и то не успевали за ними, а о нас уж чего говорить? Последние две зимы Настоящие вымерзали целыми стоянками. Пришлые придумали, как выделывать шкуры волков, чтоб их можно было носить в мороз. Мы опять не смогли повторить. Говорят, во времена прадедов наиболее ушлые Охотники умудрялись что-то выменивать у них на добычу… но только не после начала войны за леса, не после того, как уцелевшие Пришлые слишком хорошо уяснили, что смертельно опасно подпускать Настоящего на расстояние удара. И вот теперь они как-то держались, а мы – нет. Если эта зима будет опять холодней предыдущей, то Настоящим её не пережить. Никому из нас. А она будет, это ясно. Вон кое-где уже и снег лежит… прошлой осенью в эти дни было ещё тепло.
Я не знаю, что будет на Юге. Вещуны могут видеть настоящее и то, что было раньше, но заглядывать вперёд нам не дано. Вот только одно я видал и понял. Пока зелёные твари шли к Проливу, они осознали, что могут обходиться без своих болот. И, значит, когда им станет в них тесно… А это будет скоро, ведь нынешние их болота совсем не так велики, как те, что высохли в Жёлтых Землях… Так вот, тогда они покинут их и пойдут за перевалы. И нам их не удержать, ибо нам не хватит на это ума. А Пришлым их не удержать потому, что им не хватит на это силы. Тем более что лучших их мужчин выбили мы. Успели. А те, что остались… они хиляки даже для Пришлых. Не им и не их детям заглянуть в эти немигающие золотые глаза и остаться живыми, смешно об этом говорить. Вот такие дела, Охотник. Я могу не любить Пришлых, и я их и не люблю, но если нас сметут, то уж лучше они, чем зелёные твари. Ты правильно понял, что я задумал. Не понял только зачем. Они ведь выживут здесь, в лесах. И те младенцы, что не остались стыть в роще, что к вечеру замяукают уже на этой их стоянке, выживут тоже. И наплодят детей, они будут самыми сильными мужчинами в племени, уж это-то наверняка. И если повезёт, их дети получат не только силу отцов, но и ум матерей. А дальше – или отступят холода и твари придут сюда из-за гор, или Пришлые расплодятся без нас и сами двинутся на юг. В любом случае когда-нибудь они встретятся. И когда они встретятся, у Пришлых… у наших с Пришлыми потомков будет надежда устоять. Я верю, что она будет.
– Ладно, хватит болтать. Нам ещё возвращаться. Пора.
И ведь они не узнают. Никогда…