Ник Перумов – Исправленному верить (страница 53)
Семидесятипятилетний фельдмаршал Адам Спенсер возглавлял вооруженные силы Соломоновых островов и слыл чем-то вроде легенды. Кое-кто в Шуазель Бэй даже не верил, что этот человек существует – а он был одним из немногих, кто не просто помнил войну, но и участвовал в ней. Спенсер служил в натовских войсках и получил ранение в первые дни войны, пока военные развлекались отстрелом противника через дистанционно управляемых боевых роботов и спутниковые лазеры. Он попал в госпиталь на Окинаве еще до того, как в ход пошли ядерные ракеты. В Восточном полушарии пострадала в основном Западная Европа, китайская спутниковая ПРО отбила почти все атаки, но семь суток спустя нетронутые бомбардировкой земли от побережья Франции до Шанхая скрыли облака радиоактивной пыли, а в обеих Америках по этой же причине пригодной для обитания осталась только территория Патагонии. Остальное завершили несколько тысяч сброшенных с орбиты кассетных вирусных бомб. Чьи были бомбы, никто так уже и не узнал. Спасательное судно «Форт Саттера» с ранеными из госпиталя успело покинуть Японию до того, как страна цветущей сакуры превратилась в огромное кладбище прокаженных. Вот так сержант-майор Спенсер и еще два десятка солдат и офицеров оказались рассеяны по всей Океании. И Спенсер был едва ли не последним, кто остался в живых из вывезенных «Фортом Саттера».
Теперь Гидеон, наконец, увидел этого человека вживую. Мана его, должно быть, была велика – он пережил самую страшную войну в истории человечества и все еще находился у кормила власти. Спенсер, тощий, поджарый и абсолютно лысый, о чем-то беседовал с одетым в старую британскую форму пожилым мужиком из ПНГ. За ними обоими толпилось по несколько высокопоставленных чинов.
Переговоры завершились довольно быстро. Спенсер и его оппонент пожали друг другу руки и разошлись. Фельдмаршал направился к застывшим около груды пластиковых контейнеров пилотам.
– Здравствуйте, господа, – кивнул Спенсер, подходя. – Надеюсь, мне не нужно представляться? – Голос у него оказался таким же громким и скрипучим, как по телевизору. – Мы договорились с фельдмаршалом Моале. Изучение спутника будет проводиться совместно. Пока я попрошу вас помочь нашим специалистам установить оборудование. Так что вы временно переходите под, так сказать, командование господина Менапи. Он объяснит вам, что делать.
Произнеся эти слова, Спенсер отправился к вертолету. Около пилотов, лица которых приобрели кислое выражение, остались генерал Бебье и господин Менапи, нескладный высоченный меланезиец в цветастой рубахе-гавайке и шортах. Как и Спенсер, он был абсолютно лыс, но черен, словно искупался в смоле, а на его широком носу горели два стеклянных диска очков. Глаза за ними тоже горели, и огонь этот сильно не порадовал бравых вояк Соломоновых островов.
Следующие два часа Гидеон и остальные разгружали вертолеты, таскали тяжеленные контейнеры, устанавливали пластины солнечных батарей, тянули кабели от батарей к привезенным Менапи приборам и проклинали неизвестно где застрявших тупых солдафонов из Кумбаникеса, Менапи, а также, вполголоса, Бебье, прохлаждавшегося в тени «Венома».
Там, где расположились военные из ПНГ, происходило то же самое, только людей у них было больше – видимо, подошли те лодки, что Гидеон видел при облете Овау.
Когда работы закончились, солнце стояло уже в зените. Солдаты так и не появились, зато один из пилотов «Веномов» сообщил, что на везшем их корабле сломался двигатель. Теперь полсотни человек дрейфуют где-то в районе Фавро и ловят рыбу. Обливаясь потом, Гидеон уселся на пол салона вертолета и с благодарностью принял из рук пилота флягу с водой.
Люди Менапи между тем запустили свое оборудование. Назначение большинства приборов оставалось для Гидеона загадкой, да и не особо оно его интересовало. Внимание привлек лишь голопроектор, который, как он слышал, был в штабе на Гуадалканале. В проекционном поле машины вращалось изображение упавшего спутника, собранное по показаниям расставленных вокруг него датчиков. Выглядело оно словно сделанное из мозаики, кое-каких элементов не хватало. Вокруг проектора на складных стульях сидели несколько человек с планшетниками и что-то между собой обсуждали. Периодически кто-то из них ходил на сторону ПНГ, а иногда оттуда приходили со своими компьютерами…
– Гидеон, ты бы больше не приходил на службу в таком виде, а? – Голос Бебье над ухом прозвучал неожиданно, и Гидеон чуть не поперхнулся водой из фляги.
– А что такое, господин генерал?
– Да ничего. Видел Спенсера? – Бебье уселся рядом. – Мы здесь уже почти забыли, что такое форма. А когда ты последний раз стрелял хотя бы по мишени? Но знаешь, всему есть предел. Еще раз в
Гидеон мысленно выругался. Ну надо же было под конец все-таки попасться! И что мешало ему снять футболку, пока он таскал кабели?
– Так точно, господин генерал, – ответил он вслух. – Извиняюсь, очень торопился…
– Ладно, можете валить по домам. Корабль с солдатами уже на подходе.
Не подчиниться такому приказу было глупо. Гидеон спрыгнул на землю и припустил к курящим кружком пилотам.
– Все, народ, дуем отсюда, – сообщил он им. – Швартуем машины в Шуазель Бэй, и по домам – Бебье разрешил. А я пока задержусь, знакомого увидел.
С этими словами Гидеон зашагал к маячившей на склоне фигуре Альваро де Нейры.
– Привет, – поздоровался он, подходя ближе.
– И тебе не болеть, – кивнул де Нейра, дернувшись, словно его застукали за чем-то непотребным. – А, это ты, Гидеон… Что-то я тебя не заметил. Как служба?
– Ты чего такой нервный?
– Спал плохо, – огрызнулся де Нейра.
– Опять травой балуешься?
– Да нет же, говорю тебе – спал плохо. Подруга залетела.
– Ага, – кивнул Гидеон. – Ну, рано или поздно это происходит всегда.
– Да ты, как я посмотрю, большой знаток женщин! – фыркнул де Нейра.
– В этом плане они все одинаковы, – пожал плечами Гидеон. – Я вот после этого женился. И ничего, как видишь.
– Погоди, так ты ж вроде говорил, что души в ней не чаешь?! – Де Нейра оторопело уставился на Гидеона.
– Так одно другому не помеха. Мы все равно пожениться собирались. Ну пришлось это раньше сделать.
– Жесть… А я вот пока жениться не планировал.
– Пусть сделает аборт.
– Не хочет. Истерику устроила.
– Ну, с таким, как ты, у нее вариантов все равно не останется.
При этих словах де Нейра раскрыл рот от удивления.
– А чем это я тебе плох? – спросил он.
– Мне – ничем. А у нее сам спроси.
– Ладно, замяли, – буркнул де Нейра. – Ваши что накопали на этого урода? Каждый раз гляжу, и словно на проповеди у отца Рональдо. Вот он нас любит картинами ада стращать…
Гидеон поежился, вспомнив, какие ассоциации вызвал спутник у него самого.
– Пока ничего не говорят. Какой-то Менапи всем заправляет, аж из столицы привезли.
– А… – де Нейра почесал небритый подбородок. – Наши дурни тоже в непонятках. Вроде проверили по довоенным записям орбитального трафика, ничего похожего на этот спутник не нашли. К вашим сходили, у вас натовская информационная база сохранилась, – так в ней тоже пусто.
– Ну ведь не мог же он ниоткуда взяться?
– Да, говорят, в последние дни войны кто что только на орбиту не отправлял. Я так думаю, что это какой-то из последних, туда такое пихали… Даже думать страшно, что у него внутри может быть. А эти придурки там ходят, только что пальцами во все не тыкают…
Де Нейра сплюнул под ноги.
– Ладно, Гидеон, бывай. Рад был тебя увидеть.
– Я тоже. Поговори со своей подругой.
Всю дорогу домой Гидеон думал над словами де Нейры. Настроение, и без того испорченное ранним подъемом и возней с приборами на солнце, упало до нуля. И лишь когда во дворе его дома на нем повисли радостно орущие Мика и Джун, он выбросил из головы события на острове Овау.
Погода сегодня не радовала. Небо на севере затянуло клубящимися тучами. Передний край грозового фронта солнечные лучи окрашивали в темное золото, но цвет этот выглядел мрачным, как на надгробии. Предчувствуя бурю, ветер стих, и море застыло, превратившись в огромную солнечную батарею. В ней отражался ярко-голубой небесный купол и крошечный силуэт электроплана.
Филиппинские метеостанции уже несколько дней передавали штормовое предупреждение, но Гидеону с высоты полета было видно, что до прихода бури еще есть несколько часов. Он снова совершал дежурный облет границ. На Овау на этот раз царило затишье – военные отсняли спутник со всех позиций, замерили вокруг него все что можно и даже частично содрали нагар. На корпусе действительно нашлось несколько надписей, сделанных иероглифами, но прочитать их никто пока не смог. После чего спутник оставили в покое – сдвинуть такую махину с места можно было только тяжелыми транспортными вертолетами, а они сохранились только в Австралии и Новой Зеландии.
Гидеон несколько раз прошелся над безжизненными островными вершинами. В один из облетов ему показалось, что среди холмов что-то ярко блеснуло. Он развернул «Марлин» и пошел на снижение. В то же мгновение в воздух взлетела сигнальная ракета. А затем Гидеон разглядел на склоне холма фигуру человека, размахивающего руками. Убедившись, что его заметили, тот бросился вниз по склону.
Когда Гидеон приводнял свой «Марлин», он уже знал, что увидит. Электроплан ПНГ качался на редких волнах, привязанный к той же пальме, что и в прошлый раз. А его пилот, не жалея ног, мчался к берегу. На груди у бегуна болтался огромный морской бинокль – отблески его линз и заметил Гидеон.