Ник Перумов – Исправленному верить (страница 184)

– Дела идут лучше, чем я сам ожидал. Надеюсь, результаты вам понравятся, – скромно отрапортовал психолог. – Мои пациенты, по крайней мере, в полном восторге…

– Интересно, интересно… – Чёрт приблизился к Тёмному Властелину: – Скажите, пожалуйста, что у вас нового?

– Всё! – выпалил тот. – Док сделал из меня другого человека! Раньше я убивал людей, сжигал их города, осквернял храмы, а теперь строю новые дома, школы, больницы, снижаю налоги, жертвую золото на благотворительность… Ох, как я мог забыть! Изяслав Абрамович! Я же вам подарок привёз! Совсем из головы вылетело…

Рыцарь щёлкнул пальцами, и перед ним возник… небольшой диванчик! Точная копия сожжённого Извергом!

– О-о-о… – Изяслав с умилением посмотрел на подарок. – Огромное спасибо, голубчик. Даже не знаю, как вас отблагодарить…

– Не стоит, я же от чистого сердца!

Наблюдающий эту сценку чёрт выпучил глаза и начал заваливаться назад. Изя едва успел подхватить его сзади.

– О Владыка Преисподней… – простонал нечистый. – Что это значит?

– Что жизнь прекрасна! – проревел Изверг. – У меня сегодня свадьба!

– А я больше не сжигаю еретиков, я спасаю их души словом просвещения! – похвастался Эдгар.

– А-а-а! – в ужасе завопил чёрт. Он оттолкнул Изяслава и дикими глазами уставился на смутившуюся троицу. – Что с вами случилось?! Откуда эта доброта? Где жажда крови? Где ненависть? Где мрачность, пафос и готичность, вашу мать!

– Да нам и без них неплохо, – пожал плечами посветлевший Властелин.

– Гражданин Петр-о-о-о-о-ов! – продолжил завывать чёрт. – Что вы сделали с ними?

– Как что? Вылечил, – спокойно сказал тот.

– Они теперь служат Свету, идиот!!! – Нечистый, ухватив Изю за грудки, поднял его так высоко, что ударил макушкой о потолок. – Ты нарушил условия договора!

Несмотря на охвативший его страх, психолог ответил почти спокойно:

– Возможно, дело в том, что здоровый и достаточно мудрый человек просто не захочет по доброй воле причинять зло другим.

– Я тебя убью!!! – Черт принялся трясти Изю, как тряпичную куклу.

– А ну отпусти его! – взревел Властелин. В следующую секунду Изяслав уже был свободен, а чёрт ужом извивался в стальных рыцарских объятиях.

– Руки прочь! – вопил он. – Я буду жаловаться!

– Что-что? – усмехнулся рыцарь. – Да я тебя сейчас…

– Постойте! – остановил его Изяслав Абрамович. – У меня есть идея…

Он подошёл к двери и закрыл её на ключ.

– Что ты собираешься делать? – Чёрт прекратил вырываться и настороженно покосился в сторону психолога: – Помни о договоре! Если не исправишь всё, что натворил, то не получишь от меня помощи и расстанешься со своей душой!

Изяслав хрустнул костяшками пальцев, наклонил голову к одному плечу, к другому…

– Будьте любезны, голубчик, что вы думаете о слове «любовь»?

Изяслав Абрамович сидел в кресле усталый, но очень довольный. Вытерев покрасневшее лицо платком, он удовлетворённо посмотрел на… ангела, сидевшего в кресле напротив с выражением крайнего удивления на прекрасном лице. У ног светлого создания валялись ненужные рога, копыта и хвост.

– Э-э-эх… – протянул Изяслав. – В который раз убеждаюсь, что самые страшные существа во Вселенной – люди. Даже чёрта исправить оказалось легче, чем некоторых… индивидуумов. Впрочем, – он довольно ухмыльнулся, – и на наших паршивцев мы управу найдём. Рано или поздно.

Над Тёмным миром впервые вставало солнце. Окна домов открывались, наружу робко выглядывали люди и, с непривычки щурясь, поражённо глядели на жёлтый диск. Не меньшее удивление вызвала странная четвёрка, вышагивающая нога в ногу не хуже пока неизвестных в этих краях мушкетёров – это были Тёмный Властелин, Саурон, Вольдеморт и Дарт Вейдер. Недалеко от них шествовал инквизитор Эдгар, сопровождаемый группой женщин и мужчин с просветлёнными и одухотворёнными лицами. Борец с ересью говорил о «любви», «добре», «терпимости» и «высшей справедливости», его спутники слушали, иногда приговаривали «да, учитель, да». В синем небе, словно завершающий штрих этой картины, кружили два влюблённых дракона…

Балканский венец

Вук Задунайский

Сказания Вука Задунайского стали своеобразной визитной карточкой сборников «Наше дело правое». Издательство ЭКСМО, оценив по достоинству этого необычного автора, выпускает его произведения отдельной книгой, получившей название «Балканский венец». И посвящена она, как следует из названия, Балканам, непознанным и мистическим.

Балканы… Поразительно прекрасное и жестокое место, где уже много столетий льются реки крови. Здесь начинались мировые войны. Последняя война на континенте с участием НАТО – тоже отсюда родом. Так что Балканы носят тревожный титул «пороховой бочки Европы» давно и по праву. Борьба с захватчиками настолько въелась в плоть и кровь здешних народов, что породила множество преданий и легенд, которые могли родиться только тут. Но «Балканский венец» – это не просто сборник легенд. О чем бы ни шла речь – о невероятных обстоятельствах битвы на Косовом поле, о князе Милоше Обиличе, одолевшем саму судьбу в неравной схватке, о султане-чернокнижнике Баязиде, о зловещем господаре валашском Владе по прозванию Дракула, о падении Константинополя и о монахе, ушедшем в стену храма Святой Софии, о первых сербских династах Неманичах, святых и грешниках, об упырях-янычарах и духе нечистом, вселившемся в царя македонцев, – везде мы попадаем в жестокий и необычайно яркий мир фантастических Балкан, необычайно реальных запредельной реальностью вымысла, мир, где людьми правят нечеловеческие страсти и где чудо – не роскошь, но средство выживания.

Одно из новых сказаний Вука Задунайского посвящено еще одному чисто балканскому феномену – янычарам.

Почему непобедимая прежде армия османов потерпела поражение под стенами Белграда? Быть может, военачальники великого султана просто недооценили врагов своих? Или управление огромной армией, разбросанной сразу в трех частях света, было дурным и «правая рука» турецкого войска не ведала, что делает «левая»? Или это бекташи опять перемудрили со своей магией? Кто знает? А может, ошибка была в том, что смерть нельзя призывать против жизни, а ненависть – против любви? Да нет, все было проще, гораздо проще. Обычная деревенская девчонка перебежала дорогу семнадцатой орте янычар, самых преданных и надежных воинов султана, про которых говорили, что они не люди и даже не звери – хуже зверей. Выбились косы из-под платка, раскинулись по плечам, – и судьбы грядущей битвы, а заодно и Европы были предрешены на семьдесят лет вперед. Так должно было быть, и не было в том никакой ошибки. Об этом и повествует Сказание о новых воинах.

Сказание о новых воинах

Мальчики жались у стены. От них исходил резкий запах страха, неприятный для ноздрей Али. Какие это воины? Это овцы, детеныши овец! Что хотят бекташи – чтобы он из грязи делал им зюмрюды? Он не факир и не джинн. Да что же эти дервиши так надрываются? От их воя у Али закладывало уши. Нестерпимо воняло гашишем. Из этих посиневших трясущихся щенков не получится воинов Великого Султана, попирающих смерть пятами своими. Они просто не выживут, сдохнут. Иные сразу, иные – месяц спустя. Никто из них не проживет и года. Хотя…

Чуть поодаль стоял еще один мальчик. Он был гол, как и все. Ему так же непривычны были завывания дервишей и вонь гашиша. Но он не боялся. В глазах его не было страха, и это было хорошо. Значит, этот день для Али не пройдет даром. А может, и месяц. Он подошел к мальчику, приподнял его голову за подбородок и для верности еще раз заглянул в глаза. Нет, он не ошибся – страха там не было. Зато было что-то иное. Ненависть? Это хорошо. Щенки должны быть злыми. Только из злых щенков вырастают волки. Рука у мальчика обвязана была грязной тряпкой. Ох уж эти матери! Они еще могут родить хороших воинов – но уже не могут понять, что нужно сыновьям их для того, чтобы подняться над другими хоть на голову. Мальчик, судя по виду, был родом из рацей. Оно и понятно. Из них выходили отличные бойцы. Эти дервиши когда-нибудь умолкнут?

Будто кто-то услышал его, и стало тихо. Взял Али со стола свой верный инструмент – молоток. «Этого, – толстый палец с длинным загнутым ногтем указал на мальчика, стоящего поодаль, – первым ко мне. Потом этих двух. Ну и еще того, сзади, с волосами цвета пшеницы – он красив, сойдет для дворцовой службы. Остальных уберите – пусть их продадут на рынке, будет хороший торг».

Али был доволен. Теперь начиналась его работа. Подручные уже докрасна накалили гвозди на углях жаровни. Не был он ни джинном, ни факиром, но умел то, чего не умели другие. За это и прозвали его Большой Али, а вовсе не за громадный рост и толстый живот. Другие только портили материал. Если вбить гвоздь слишком слабо, он клюнет череп и соскользнет вбок, мальчик останется жить. Если вбить гвоздь слишком сильно или на волос мимо того места, куда надо, – он тут же умрет. А Великому Султану и Большому Али следом за ним не нужны были ни живые, ни мертвые – их в Богохранимой империи и так было слишком много. Потребны были умершие, но возродившиеся к жизни вновь. Живые мертвецы. Ибо никто лучше них не нес по свету знамя истинной веры. И этого можно было добиться, умертвив живых одним только способом – вбив раскаленное железо в темя, но только в одну-единственную точку и на известную только Али глубину. Он не измерял ее, да и была она для всех разной. Али ее чуял и почти никогда не ошибался. Остальное было делом магии бекташей.