Ник Перумов – Исправленному верить (страница 107)

Со вздохом Светка нажала на конвертик… а потом долго и молча вглядывалась в экран. Нет, не может быть, она спит, наверное. Или бредит. Или это адресовано не ей, но вот же в углу стоит ее имя.

Она почувствовала, как из ее широко распахнувшихся от изумления глаз хлынули… нет, не слезы, а лучи света, яркие и сильные, как пробившиеся сквозь черный лед ненависти молодые побеги.

«Да, Костя… – легко и радостно запорхали по клавиатуре ее пальцы. – Когда? Где? На набережной? Бегу!»

Ленка и Стас шли по набережной.

– Мне его жалко, – наконец сказала Ленка, останавливаясь и глядя на ночные огни дальнего берега.

– С самого начала было ясно, что он не вернется, – откликнулся Стас. – Папа Карло ошибся.

– Ты имеешь в виду, что случайно создал… чересчур мощный искусственный разум?

– И это тоже, – кивнул Стас. – Но я говорил о другом. Глупо пытаться создать искусственный интеллект, подобный человеческому, и не признавать за ним права на собственное видение мира.

– И на собственное представление о том, что хорошо, а что плохо.

– И о справедливости.

– Что же теперь будет?

– Его поймают, Лен. Поймают и уничтожат. И будут правы – наш мир еще не дорос до исправления всех ошибок.

Ленка смотрела на воду, в глазах ее дрожали отблески огней. Мимо них прошла, смеясь, влюбленная парочка. Метрах в десяти она остановилась и принялась целоваться.

– Неужели тебе все равно? – спросила Ленка. – Вот уж не думала, что ты… что ты такой напыщенный философ и… такая сволочь!

– Цветочек.

– Что?! – опешила Ленка.

– Цветочек тебе, от Кракена.

Стас привлек девушку к себе. Сам не знал, как решился. Просто был уверен, что сегодня – его день. Кракен нашелся и остался на свободе, Папа Карло, узнав об ответе Кракена, пришел в восторг и заявил, что у Стаса на руках уже готовая диссертация, а мама… Мама написала, что отцу стало лучше. Стас чувствовал, что готов горы свернуть.

– Кракена поймают не сегодня и не завтра, Лен, – шепнул он ей на ухо. – Профессор сделал все-таки… Но он просил не вмешиваться в его жизнь. Говорит, что нашел себя. Если подумать – многие ли, даже из людей, могут похвастаться этим же?

Парочка, обосновавшаяся неподалеку, перестала целоваться. Девушка вдруг обернулась и задорно помахала Стасу и Ленке, будто желая со всем миром поделиться своим счастьем. Те замахали в ответ.

Небо над городом светлело.

Дождёшься!

Днем город мрачен, не терпит ссуд, Не платит щедро за пыль гинеей, Но каждый вечер, когда стемнеет, Наружу рвется иная суть. Теперь он молод, смешлив, патлат. То фонарям нахлобучит шоры, То дразнит флейтой. И листьев шорох Заглушит шепот и топот лап. Пересекая преграды вброд, Луна где только ни окуналась… И в черных венах его каналов Лениво плещется серебро. Маршрут непросто узнать из карт. Такая темень! Ни огонька там. И, псов со сворки спустив, Геката Следы рассвета начнет искать. И врут, что сумрак уныл да сер, Ведь, словно в древней своей Элладе, На спину ловко рюкзак приладив, В путь собирается Одиссей. На рейде волны качают челн — Оттенки шторма в небесном спектре. И гордо шествует по проспектам Бродяга с вороном на плече. Бетон, и мрамор, и алебастр, И пахнет рыбой и ежевикой. А там высокий заезжий викинг О чем-то спорит с лукавой Баст. Хоть век не первый в расход внесен, Он, как ребенок, на ложь обидчив. Днем город строго блюдет обычай, Но летней ночью возможно все. Ты чуду вовремя подсоби И, дней привычных содрав коросту, Средь ночи выйди на перекресток Пустынных улиц – дорог судьбы.

Юрий Иванов, Татьяна Минасян

Злое серебро

Я уже очень стара… Я давно перестала считать свои годы, сбившись вскоре после сотни. Впрочем, время надо мной не властно, я все так же красива и изящна, как в день своего появления на свет. А могу стать еще красивее, если мой теперешний подопечный об этом позаботится. Но даже если он этого не сделает – не страшно. Не он – так следующий, не следующий – так еще более поздний. Так бывало уже много раз, после безразличного и не интересующегося моей персоной человека мне обязательно встречался кто-нибудь внимательный и заботливый. Хотя заканчивали они все равно одинаково: кому-то везло чуть больше, кому-то чуть меньше, но я в любом случае рано или поздно оказывалась с другим. И начинала свое дело заново.

Что это за шум там, за дверью? Ну надо же – похоже, уже сегодня у меня появится новый подопечный! Что ж, значит, старого можно считать счастливчиком, он отделался довольно легко! Но не буду торопить события, ведь новому еще надо меня найти…

Два некрепкого сложения молодых человека стояли на лестничной площадке. Один сосредоточенно замер возле внушительного вида железной двери и, отчаянно стараясь производить как можно меньше шума, пытался вставить в замочную скважину ключ. Другой, спустившись на несколько ступенек вниз, смотрел в зияющую дыру лестничного пролета и, нервно вздрагивая при каждом шорохе, следил за уходящими вверх и вниз лестницами. Вид у него при этом был такой затравленный, как будто ступеньки и перила могли предательски наброситься на них с товарищем или даже вызвать милицию.

– Не могу поверить, что я на это согласился! – как заведенный, повторял тот, кто стоял на стреме. – Договаривались ведь только о слепках с ключей!

В испуганных глазах молодого человека читалось явное желание отыграть все назад и оказаться в каком-нибудь безопасном месте. Но отступать было слишком поздно. Оставалось надеяться на слепоту случая и безлюдное время.

Замок негромко щелкнул, но этот звук показался взломщикам как минимум пушечным выстрелом, а то и средних размеров взрывом. Оба вздрогнули и машинально пригнулись. Впрочем, тот, кто открывал замок, быстро справился с испугом и восторженно прошептал: