Ник Перумов – Хранитель Мечей. Война мага. Том 3. Эндшпиль (страница 58)
Посвистывая и не обращая более ни на что внимания, Баламут выудил из рюкзака странного вида рукоять и несколько круглых коробок, у каждой – щель в боку, откуда выглядывают блестящие зубья шестерни. Гном насадил одну из коробок на рукоять, вкусно щёлкая зажимами, приладил к прорези овальный диск с надетой на него цепью, усаженной острыми зубами.
– Таким только узников в пыточной стращать, – заметила Сежес.
Баламут ухмыльнулся:
– Моей штуковиной, драгоценная госпожа, всё, что угодно, разрезать можно. Покуда завода пружины хватит.
– А где пружина-то? – полюбопытствовал и Император.
– Да здесь, в коробе, – ткнул пальцем гном. – Одна раскрутится – другую вставлю. А уж заводить их по новой после станем.
Баламут встал у стены, широко расставив ноги, и нажал рычажок на пружинной коробке; цепь закрутилась, зубья вгрызлись в камень, заклубилась пыль. Вскоре гном прорезал щель в полторы пяди, но завод кончился, цепь замерла; Баламут быстро сменил пружинную обойму, и его аппарат вновь вгрызся в стену.
В конце концов, выпиленный каменный квадрат с грохотом рухнул на пол, обдав всех мелкими осколками и взбив осевшую было пыль.
После этого настал черёд странного вида зажимов и тонких щипцов, рукоятки которых гном немедля нарастил, привинтив к ним длинные штифты. Потом пошло в ход сверло, снова пила, снова сверло… Смешно шевеля губами, словно беззвучно разговаривая сам с собой, Баламут копался в стене, временами там что-то позвякивало, полязгивало и щёлкало.
Остальные терпеливо ждали.
Снаружи трижды прибегали гонцы, донося, что всё в порядке и ничего подозрительного не замечено; легионеры и гномы продолжали стоять в боевых порядках, отдыхая посменно.
– Ага! – Баламут наконец хлопнул в ладоши. – Вот и всё, государи мои. Невелика хитрость оказалась, да и куда им супротив нашего гномьего сверла-то… Госпожа чародейка, сударыня Сежес! Не откажите в любезности, выдерните во-от этот зажим торчащий.
– Гм… обязательно я? Ну ладно, Баламут, так и быть… который, вот этот?
– Угу, – кивнул гном. – Дёргайте, не бойтесь. Вы ведь, так сказать, разделяете со мной тут всю славу.
Сежес только головой покачала, раздражённо поджав губы.
И стоило ей выдернуть указанный Баламутом инструмент, как плита с грохотом рванулась вверх, словно подброшенная невидимой исполинской рукой. От сотрясения, казалось, сейчас расколется потолок, облако пыли, брызнувшие острые осколки – каменная громада ударилась о невидимый упор наверху, перекосилась и намертво заклинила.
– Вот и всё, государь. – Баламут развёл руками.
– Спасибо тебе, гноме, – проговорил Император, и тот церемонно поклонился.
– Я бы так не смогла, – покачала головой пришедшая к тому времени в себя Сеамни.
– У тебя, прекрасная госпожа, в другом таланты. – Баламут вновь поклонился, прижимая ладонь к сердцу. – У тебя – свои, у меня – свои. Коли станем все вместе держаться, никакие козлоногие твари против нас не сдюжат!
– Прекрасные слова, Баламут, – кивнул Император. – Что ж, идёмте дальше?..
Пирамида оказалась настоящим лабиринтом. За первой дверью тянулись узкие коридоры, расходясь в разных направлениях; тут и там в стенах были устроены ниши на манер погребальных, и Вольные лишь мрачно стискивали эфесы, проходя мимо иссохших костяков – человеческих и не только. Иные были замурованы по пояс, иные – по самое горло.
– Что скажешь, Тайде? – шепнул Император, когда они миновали одну из таких ниш, где на цепях повис жёлтый скелет – судя по вытянутому и заострённому черепу, одного из тех существ, чьи изображения были высечены снаружи у входа.
– То же самое – магия крови, – так же тихо отозвалась Сеамни, невольно поёжившись: ей показалось, что из ниши потянуло ледяным затхлым воздухом. – Ты видишь, мой Император, здесь по большей части люди. Есть и другие, но они все… не как хозяева. – Она кивнула на бессильно поникший череп давно опочившего создания. – Рабы, если говорить прямо. Магию крови можно строить на крови тех, кого ты взял в плен, подчинил, покорил, кто ненавидит тебя. А можно – подобно тому как крупинка соли придаёт новый вкус всему блюду – добавить к рабам немного
– Кстати, а как насчёт заклятья страха? «Пирамиды просыпаются», верно?
– Верно. Они проснулись, повелитель. Но переменили намерения – когда я прочла их письмена. Они ждут, мой Император. Затаились… – Сеамни дрожала всем телом; наверное, будь они наедине, просто прижалась бы к Гвину.
– Ничего. Пусть ждут, небось не дождутся…
Лабиринт мог бы показаться сложным, однако Баламут вёл отряд уверенно, ни разу не зайдя в тупики. Требовалось пройти насквозь весь этаж, в конце его оказывалась лестница, ведущая выше. И повсюду – ниши, ниши, погребальные ниши, где вперемешку прикованы были люди, остроголовые нелюди, существа, похожие на эльфов, другие – смахивавшие на гномов, попадались клыкастые черепа орков, встретился даже один вампир: его игольчатые зубы невозможно было ни с чем перепутать.
Отряд поднимался всё выше и выше. Император ожидал ловушек – их не оказалось. Неведомые строители пирамиды, похоже, не опасались воров.
Шесть, семь, восемь уровней осталось позади.
– Уф… – пропыхтела Сежес, с трудом поднимаясь по очередному лестничному маршу. – Баламут, долго ещё?
– Девятый уровень будет последним. – Гном сосредоточенно к чему-то прислушивался. – Странное дело…
– А не заглянуть ли нам во-он туда, в этот закуток?.. – вдруг вмешался Император; его слуха словно достиг слабый, исполненный вечной горечи зов.
– И точно! – Баламут решительно свернул вбок. Короткий отрезок коридора заканчивался тупиком, вернее, очередной нишей, не то погребальной, не то жертвенной. Как и у остальных, верхняя часть не была заложена кирпичом, Император увидел снежно-белый череп, показавшийся ему сперва медвежьим, однако, приглядевшись, он увидел высокий лоб и височные кости куда большие, чем у простого зверя.
– Что-то тут не так… – бормотал Баламут, осторожно приближаясь к стене.
– Магия, – устало, но с уверенностью проговорила Сежес.
– Тут был замурован чародей. И не из слабых, – докончила Сеамни, прикрывая глаза ладонью.
– Надо б разобрать стеночку-то… – негромко продолжал гном, вновь скидывая с плеч мешок с инструментами. – Аккуратно распилим… по раствору… твёрдый он, зараза, но что поделаешь…
– Стоит ли, Баламут? – осторожно спросил Император.
– Стоит, повелитель, – вместо гнома ответила Сежес. – Баламут прав. Строители пирамиды, кем бы они ни были, поймали и замуровали здесь могущественного чародея. Он сумел оставить по себе память. Я чувствую… он умирал долго, пережив всех своих товарищей по несчастью, сходивших с ума, погибавших от жажды… Они лишили его возможности вырваться отсюда, но не смогли полностью отнять у него магию. Я думаю… он… ну да, конечно! Он оставил нам свой рассказ.
Баламут тем временем уже успел выдернуть из кладки с полдюжины кирпичей. Внутреннюю поверхность густо покрывали каллиграфически аккуратные письмена. Сам же неведомый маг и впрямь оказался медведем – могучие лапы прикручены к стене толстыми цепями, стальные браслеты – толщиной в руку взрослого человека.
«Это ведь ты меня позвал, – потрясённо подумал Император. – Ты подал мне весть, неведомый брат. Ну что ж, я надеюсь, что не подведу тебя…»
– Какое мужество! – негромко произнесла Сежес, и голос её неожиданно дрогнул. – Он знал, что обречён. Знал, что помощь не придёт. Он мог надеяться только на то, что невесть сколько столетий спустя кто-нибудь войдёт в пирамиду, прорвётся сквозь ту дверь и окажется около его гробницы. И – прочтёт то, что он написал.
Баламут бережно раскладывал на полу выломанные кирпичи, перенося их нежно, словно новорожденных. Император и Вольные, не сговариваясь, отсалютовали безымянному чародею, проигравшему свою собственную битву, но всё же нашедшему способ послать весть грядущим мстителям.
По камням ровными рядами тянулись чёткие и странные знаки, начинавшиеся так:
Руны покрывали всю поверхность выпиленных камней.
– Он ведь писал не руками, правда?
– Да, мой Император, – кивнула Сежес. – Руны нанесены заклинанием, чарами, которые строители пирамиды не смогли ни блокировать, ни уничтожить. Скорее всего он заставил себя жить, пока пирамида не была закончена и его мучители больше не могли до него дотянуться.
Двое людей, гном, Дану, Вольные – все застыли в молчании, отдавая последнюю дань.
– Всё бы хорошо, но может ли кто-нибудь это прочесть? – почесал в затылке Баламут. – Меня, например, и просить не стоит.
– Никто и не собирался, – съязвила Сежес, – всё равно про один гномояд и услышим.
Император взглянул на Сеамни, однако Дану только покачала головой:
– Прочесть те строчки внизу мне помог Деревянный Меч, его память. Это не имеет к создателям пирамиды никакого отношения.
– Ну не зря же ты старался, не зря, не мог ты этого не предусмотреть! – горячо выпалил вдруг гном, в упор уставившись в пустые глазницы белого черепа.
В глубине чёрных провалов засветились два крошечных желтоватых огонька, и Император невольно заслонил собой Тайде. Обнажили оружие и Вольные, смыкая круг около обнявшихся человека и Дану.