Ник Перумов – Хранитель Мечей. Странствия мага. Том 1 (страница 48)

Когда до неё оставалось примерно с полсотни шагов, Клара наконец тоже ощутила некое магическое присутствие. Тави была совершенно права: в башне творили заклинания, и притом направленные против неё, Клары. Она попыталась собраться с силами, дать отпор… но мысли путались, в голове царил полный хаос, а каждый шаг стал даваться всё с большим и большим трудом.

Райна с Тави переглянулись и в тот же миг, не сговариваясь, ринулись вперёд. Клара впервые увидела в действии магию рождённой в Мельине – Тави сплела самый что ни на есть немудрёный огненный шар, но зато этот шар, угодив в дверь, взорвался так, что всё подножие башни окуталось пламенным облаком, а дым поднялся даже выше шпиля.

Валькирия и Тави бросились в пролом, не дожидаясь, пока дым рассеется. Раздался грохот, короткий лязг стали и каменно-спокойный голос Райны:

– Ну, вот и всё, кирия… путь чист.

Перешагнув через валявшиеся на земле обломки дверей, Клара оказалась внутри. Валькирия и Тави уже деловито вязали невысокого человечка в расшитой меховой безрукавке; на ступенях валялся слабо мерцающий голубым магический кристалл.

Человечек что-то торопливо забормотал, язык его Клара, само собой, не понимала.

– Сопротивлялся. – Райна усмехнулась. – Какие-то чары наложить пытался. И даже вон этой железкой замахнулся. – В дальнем углу валялся не замеченный Кларой массивный боевой топор, выбитый из рук обитателя башни.

– Не слишком-то усердствуйте, – приказала Клара, отчего-то чувствуя острое разочарование. – И давайте дальше, наверх… он тут один, но всё равно, на всякий случай.

Валькирия молча кивнула и скрылась за изломом лестницы.

– Тащите его, – распорядилась Клара, тоже начиная подниматься. Она не сомневалась – больше в одинокой башне никого нет и быть не может.

Первый и второй этажи башни оказались нежилыми. За немногочисленными дверьми располагались кладовые, добросовестно обысканные сверху донизу валькирией и Тави. Самый верхний уровень был жилым. И не просто жилым, а вдобавок ещё и настоящей магической мастерской.

По углам на массивных столах чёрного дерева возвышались какие-то аппараты, сложное переплетение тонких стеклянных трубок, в которых кипела, испарялась, конденсировалась, возгонялась и прочее, прочее, прочее какая-то жидкость. Это скорее подошло бы алхимику, если бы Клара не почувствовала – машины эти не что иное, как сработанные по последнему слову техники этого мира устройства, позволяющие обнаружить любое магическое проявление в радиусе полусотни лиг. И не просто обнаружить, но ещё и указать почти что точное местоположение. Совсем, совсем неплохо для закрытого мира…

Кроме того, в комнате имелось неимоверное количество каких-то древних статуэток, подставов с грубо обработанными камнями, по стенам развешаны связки трав, какие-то засохшие венки и гирлянды, в отдельном застеклённом кабинете собраны почерневшие кости неведомых созданий – словом, чуть ли не весь магический арсенал, какой можно было собрать в этом слое Реальности.

Пленника деловито прикрутили к массивному креслу, что стояло возле вычурного письменного стола. Он уже успел смириться с бессмысленностью сопротивления и только часто икал от страха.

Клара вздохнула и, морщась от боли, занялась долгой и утомительной процедурой – надо было сделать так, чтобы пленник понимал их вопросы и мог бы на них отвечать.

Далеко-далеко от Северного Клыка, где оказался в эти мгновения отряд Клары Хюммель, в тёплом солнечном Ордосе, в стенах Академии Высокого Волшебства к кабинету милорда ректора господина Анэто рысью сбегались деканы, поддерживая полы длинных мантий.

Наблюдатель в башне Сим, сменивший на этом посту формально выслужившегося старика Парри, получивший после всего случившегося всю возможную магическую машинерию, прислал сообщение через кристалл.

Вернее сказать, успел прислать, пока в его башню не вломились те самые астралозависимые существа, прихода которых так боялась Академия.

Глава четвертая

Эгест. Некромант и Рысь

Что такое, в сущности, ассасин Храма, если этот Храм до сих пор не владычествует над всей Ойкуменой?

– Ну, вот и всё, государи мои, – повторил отец-инквизитор Этлау. Было видно, что повторять это доставляет ему немалое удовольствие.

Ведьма, Фесс и Прадд с Сугутором оказались в сплошном кольце. Инквизиторы смешались с обитателями Кривого Ручья. Давление на Фесса спало, казалось бы – можно атаковать, и, наверное, иной некромант не колеблясь призвал бы неупокоенных, и неважно, сколько они разорвут людей, тех самых, коих он, некромант, взялся защищать и оборонять.

Наверное, маг Неясыть тоже поступил бы так – в самое первое время после того, как он попал в этот мир.

Неясыть, но не Фесс.

Взлетели десятки луков и арбалетов, беря на прицел дерзкую троицу.

Фесс замер. Магия бездействовала, но начинало действовать нечто более мощное, чем некромантия или даже чародейство Спасителя. И это нечто медленно, но верно гасило волшебство как Фесса, так и самого Этлау. Но какое это имело значение, если против четверых тут собралось несколько сотен?!

– На прорыв! – заорал Прадд.

Кажется, больше им и в самом деле ничего не оставалось.

Этлау, не таясь, стоял на краю помоста, скрестив руки на груди, и издевательски улыбался. Он ничего не боялся, даже того, что в широком рукаве того же гнома, известного мастера-умельца, вполне могла притаиться трубка-самострел, снаряжённая железным болтом, что с такого расстояния пробьёт даже кольчугу, буде осторожный инквизитор всё-таки сподобился надеть её под рясу.

Значит, магия мертва, мелькнуло в голове Фесса. Этлау скорее всего заимел какой-то артефакт, полностью гасящий всю и всяческую волшбу в своей ближайшей окрестности, и отец-экзекутор теперь явно надеялся на численный перевес своих подручных, как и на крайне невыгодное положение окружённой четвёрки. Трое опытных бойцов устоят против сотен, сражаясь в крепком месте, но не окружённые со всех сторон. И перспектива прострелить своих же собственных товарищей явно не остановила бы тех, кто сейчас целился в некроманта из луков и арбалетов.

Магия мертва. Но не значит ли это, что мертво правило одного дара, уже доставившее ему столько неприятностей в этом мире?!

Правило одного дара – ты не можешь разом быть и великим воином, и изощрённым волшебником. Что-то одно. Твоё тело служит или оружием само по себе – или оно просто то средство, при помощи которого ты обращаешься к запредельным силам.

«Эх, где моя глефа…», – подумал Фесс. Подумал и сам тотчас похолодел от ужаса – воспоминания продолжали возвращаться. Наверное, могут вернуться и другие – вместе с навыками…

Но тут его размышления, и без того оказавшиеся сжатыми в исчезающие доли мгновения, оказались прерваны – Прадд и Сугутор сшиблись со сплошной стеной инквизиторов, и топор с секирой дружно запели согласную песню смерти.

Куда полетели сорвавшиеся стрелы, кого они разили – он не знал. Никого из их маленького отряда не задело, а всё остальное было неважно.

Фесс взмахнул рунным мечом и устремился за ними. Его охватывала странная лёгкость – все барьеры пали, и оставалось только одно – сражаться.

Да, в руке лежал эфес меча – вернее, его Фесс держал двумя руками, хотя лезвие было вовсе не так уж длинно – эфес меча вместо привычной глефы, но правило одного дара на него больше не действовало, и плоть сама вспомнила всё, что нужно.

Фесс так и не понял, как оказался остриём их маленького клина: Прадд и Сугутор прикрывали его справа и слева, а за спиной притаилась ведьма.

Лицо. Руки, сжимающие сталь. Глаза, открывшиеся из-под отлетевшего в сторону капюшона. Фесс ударил наискось, с потягом, перешагнул через первое тело, крутнулся вокруг себя, отбрасывая мечом нацеленные в голову колы, только отбрасывая, потому что колья эти были в руках крестьян, тех самых, кого и он, и ведьма, и Джайлз (так и пропал куда-то, бедняга) защищали от голодных призраков до последней крайности.

Ещё один инквизитор, в руках – железная цепь. Этот, кажется, что-то и в самом деле умеет – во всяком случае, первый выпад Фесса, что должен был стать для экзекутора и последним, он отбил.

«Найди Мечи… найди Мечи…» – навязчиво зазвучало вдруг в голове.

Фесс застонал. Нет! Нет, только не это, нет, он не уступит!

Он не ошибся. Каждый удар, каждое движение прежнего Фесса возвращали частицу воспоминаний. Маскам, похоже, удавалось сделать то, перед чем спасовали бы все самые изощрённые пытки, – и, более того, очень скоро эти пытки уже можно было б применить и к Фессу – потому что теперь ему было бы что отвечать.

Нет. Нет! Н-Е-Е-Е-Т!!!

Фесс хотел было швырнуть оружие наземь. Ловушка расставлена, и приманка на месте, но он не пойдёт в западню.

Даже ценой жизни тех, кто сражается с ним плечом к плечу?

Если Мечи попадут в руки тех, кто охотится за ними, все жизни враз потеряют цену.

Это колебание дорого обошлось Фессу. Следующий инквизитор, тоже, как видно, далеко не новичок в боевых искусствах, сумел поднырнуть под внезапно приостановившееся лезвие и коротким ударом дубинки оглушить некроманта.

Мир померк.

То, что я видел той ночью, не забуду уже никогда. Никогда, никогда, никогда, и умирать стану – у меня всё это перед глазами по-прежнему стоять будет. Инквизитор всё правильно рассчитал. И что у меня поджилки затрясутся, и что не посмею я против Святой Матери нашей пойти. Всё он про меня знал, до самого последнего донышка душу мою вскрыл, покопался там по-хозяйски эдак вот и приговор вынес. Простой такой, понятный и ясный. И не нашлось у меня ничего, чтобы возразить. Совсем-совсем ничего.