Ник Перумов – Хранитель Мечей. Рождение мага (страница 80)
Конечно, это были не обычные смерчи. Там, где они касались земной плоти, разом начинали бушевать сразу все четыре великие стихии в своих самых разрушительных ипостасях. Горел нестерпимо белый огонь, куда ярче солнца, так что на него невозможно было смотреть; хлестали во все стороны струи воды, каждая с лёгкостью навылет пробивала вековые, поросшие мхом каменные глыбы; завывал ветер, свёрнутый в тугие разящие плети вихрей; грузно ворочались, дробя всё и вся, тысячепудовые, от века не знавшие подвижек камни.
Усеянное людьми и жалким скарбом беженцев поле за спиной Фесса мгновенно превратилось в чудовищную бойню. Чёрные хоботы хаоса метались из стороны в сторону, оставляя за собой глубокие широкие рвы; летели в разные стороны изувеченные тела, обломки рушащихся домов, горящие комья земли; Атлика застыла в самом сердце невиданного шторма, вызванного магией Салладорца, – её холм буря пока обходила стороной, зато у подножия бушевала с такой яростью, что живым к тихому месту никто не смог бы подойти; с небес спускались всё новые и новые хоботы смерчей, теперь они захватили и вышедшее из Арвеста войско Империи Клешней, обращали в пыль городские кварталы, ещё не уничтоженные огнём; те же, где успело потрудиться пламя, становились даже меньше, чем прахом. Башни, дома, крепостные стены взлетали на воздух удивительными фонтанами дробящегося камня; чудовищное оружие Салладорца достигло порта, обращая в ничто вражеский флот; чёрные воронки не просто топили галеры, они высосали всю воду из гавани, превратив боевые корабли в горсти невесомого праха.
И там, в порту, волшебство Салладорца сошлось лицом к лицу с той Силой, что привела сюда, в Арвест, воинов Империи Клешней.
Этот момент Фесс увидел своим вторым зрением даже против собственной воли.
Десятки рухнувших с неба чёрных смерчей, точно копья, насквозь пробили всю толщу жемчужно-серой тучи, и Фессу показалось, что он слышит стон бессильной ярости и неистовой злобы; чёрные плети стали отрываться от материнских воронок в небе, туча втягивала их в себя одну за другой; но даже она не могла вместить в себя всю Великую Тьму, наступавшую сейчас лишь ничтожной частью своих неисчислимых легионов. Запасы чёрных стрел не иссякали, и вот – жемчужные бока тучи набрякли свинцово-серым, в последний раз мелькнуло искажённое болью и злобой смутно-знакомое женское лицо – и туча исчезла, поглощённая, разорванная на части натиском Тьмы; а на том месте, где она только что находилась, пересохшее дно арвестской бухты внезапно рассекла огнедышащая трещина; остатки волноломов и пирсов, похожий на обглоданную кость остов маяка – всё это рухнуло в новосотворённый провал.
И тотчас же, словно кто-то поднял незримые затворы, вперёд хлынула вода – волны Моря Ветров стремились вновь вернуться в привычное лоно…
Армия Империи оказалась в самом эпицентре бури. Едва ли уцелел хоть кто-то из высадившихся сегодня утром на арвестских пирсах; против использованного Атликой волшебства защиты не существовало.
«Интересно, – мельком подумал на бегу Неясыть, – если Салладорец сумел измыслить
Гроза всё ширилась, захватывая новые и новые пространства; не проницаемая ни для глаза, ни даже для магии завеса висела над гибнущим городом, после того как пришлое чародейство погибло. Ни один маг, за исключением разве что милорда ректора Анэто, не смог бы пробиться сквозь неё.
– Кажется, не уйти, мэтр! – заорал в самое ухо Фессу гном. – Сделайте что-нибудь, мэтр! Погибнем ведь все!..
Сугутор неожиданно повис на руке Фесса, вынуждая того остановиться. Шторм и в самом деле почти что настиг беглецов. Кое-кто из отставших уже оказался во власти хаоса; и двигалась буря явно быстрее даже самого резвого бегуна.
Неясыть ещё не успел даже ничего понять, как ясно видимая, несмотря на всё творящееся, фигурка Атлики выронила книгу и моляще протянула вверх обе руки.
Шторм остановился. А потом все, все до единой воронки вдруг ринулись, словно хищные птицы на добычу, к тому холму, где застыла Атлика, лишний раз терзая и без того обезображенную жуткими шрамами дымящихся рвов землю. Тьма рванулась с небес, Тьма вмиг поглотила защищавший девушку невидимый купол – и потом все до единого уцелевшие на поле услыхали жуткий, нечеловеческий и даже не звериный крик боли и отчаяния: чёрные плети смерчей подняли судорожно трепыхающуюся фигурку Атлики вверх, потащили в небо, трепля по пути, словно ребёнок тряпичную куклу; Атлику втянуло в чёрную дыру, и врата хаоса в тот же миг захлопнулись.
Арвест встретил свой судный день и свою судьбу.
Уцелевшие опомнились не сразу. Не выжил никто из наскоро сколотившегося отряда, с которым Фесс вместе сражался на улицах Арвеста; только орк и гном по-прежнему были рядом, не отходя от своего мэтра ни на шаг.
Рассеявшиеся по полям люди растерянно стояли, глядя назад, туда, где ещё совсем недавно лежал гордый и богатый город. Теперь на этом месте осталась только гигантская, миль восемь в поперечнике, глубокая чёрная воронка; её склоны кое-где дымились, кое-где их покрывала жирная влажная грязь, исходящая тяжёлым паром; от моря воронку отделяла невесть как возникшая каменистая стена, увенчанная сверху острыми зубцами.
Никаких следов вторгшегося флота или армии Империи Клешней не осталось, как не уцелело даже праха тех, кто не успел выбраться из Арвеста или выбрался, но оказался слишком близко от разгулявшегося шторма.
Воистину, Тьма сегодня получила царский подарок.
А Неясыть уже ощущал стянувшееся над чёрной воронкой Зло, но Зло обычное, для Фесса почти не страшное – простор для обычной некромантии. Через пару лет, когда Зло вылупится наконец из своего кокона, здесь будет немало работы – а пока здесь делать нечего, подобно тому, как нет смысла просеивать по зёрнышку все семена в поисках сорняков – их следует выпалывать, когда они уже взошли.
И всё равно – тяжко и страшно было стоять здесь, на краю громадной могилы, только что поглотившей тысячи, если не десятки тысяч душ; Фесс скривился, словно от невыносимой головной боли.
Сугутор осторожно коснулся руки молодого волшебника.
– Пойдёмте отсюда, мэтр, – вполголоса проговорил гном. – Пойдёмте, здесь хватает Белых, людям будет кому помочь. Пойдёмте. Ежели всё по толку пройдёт, денька через три в Нарне окажемся…
Неясыть тяжело вздохнул. Ноги отказывались повиноваться, на них словно повисла неподъёмная тяжесть; Прадд, присоединяясь к гному, осторожно потянул Фесса за другую руку.
– Идёмте, идёмте, мэтр, – прогудел орк. – Сугутор дело говорит. В Нарне укроемся, тогда и разберёмся, что и как делать…
Гном, Прадд и Неясыть зашагали вперёд. Позади осталась чёрная выжженная тень города, навек впечатанная в Астрал ужасом и болью погибающих.
Зло, пришедшее в Арвест, оставило по себе долгую память.
Интерлюдия VII
– Ну, вот и пришли, – вздохнула Клара.
– Долина… – пробормотал Мелвилл.
– Однако далеко запрятались, – отметила Эвис.
Остальные молча кивнули. Удирая от козлоногих, маги Долины оставили позади столько миров, что Клара со спутниками чуть не стёрли до дыр свои сапоги на Тропах Межреальности. Время очень причудливо течёт в пределах Упорядоченного, и потому в одних мирах успевает пройти месяц, в других – год, а в третьих – целая вечность. Сколько времени успело минуть здесь, в Долине, не знал никто.
– Смотри-ка, охрана-то поразболталась тут без меня, – проворчала валькирия Райна. – Где дальний секрет? Мы, понимаешь, дошли до самой заставы, а нас никто даже и не окликнул!
Впереди сквозь переплетение ветвей колючего тёрна виднелась застава – сонный стражник сидел, привалившись к стене, сладко похрапывая. Копьё стояло рядом.
– Дрыхнет на посту! – возопила валькирия. По её понятиям, такое преступление должно было караться смертью на месте.
– Погоди, Райна, – заметила Эвис. – Может, тут и хорониться-то не от кого…
– Всё равно, – упрямо покачала головой валькирия. – Сейчас не от кого, а завтра появится…
– Да будет вам! – сердито прошипела Клара на спорщиков. – Мне это тоже не нравится. Игнациус такого никогда бы не допустил… Ладно, пошли. Но, друзья, будьте готовы!..
– Думаешь, докторишки с погодничками могли нам тёплую встречу устроить? – хладнокровно осведомилась Эвис, демонстративно хватаясь за эфес. – Что ж, я давно уже хотела задать славную трёпку этой гордячке Ирэн…
– С ума сошла, девчонка, – проворчал Эгмонт. – Только внутренней свары нам и не хватало. Клара права – пошли, но ухо держать востро и без дела за железо не хвататься! Тебя, Сильвия, это тоже касается.
Девчонка-волшебница, взорвавшая таинственную скрину в закрытом мире, скромно потупилась. Её страшная рана отчего-то заживала необычайно быстро, Сильвия сама вышла из комы, не дождавшись помощи от целителей Долины. Клара сперва собиралась устроить ей хорошую взбучку, но затем, передумав, махнула рукой. Сильвия только хлопала ресницами и невинным голоском утверждала, что хотела лишь помочь своим спасителям, сделав за них грязную работу и приняв этот грех на себя. Она кротко выслушала яростную тираду Клары о гибнущем мире и о том, что её, Сильвию, как чародейку ждёт Суд магов Долины; а выслушав, ответила, что с радостью предаст себя в руки справедливого суда и безмолвно склонится перед любым приговором – потому что хотя бы так, но она отблагодарит тех, кто её спас, и дальнейшее уже не имеет никакого значения. Всю дорогу назад они с Кицумом держались тише воды, ниже травы, самоотверженно ухаживая за оправлявшейся от раны Тави и беспрекословно подчиняясь Кларе. Правда, истинного раскаяния в Сильвии волшебница всё равно не чувствовала.