Ник Перумов – Хранитель Мечей. Рождение мага (страница 51)

Бургомистр Ольсен скривился, как от сильной зубной боли.

– Мэтр, здесь собрались лучшие из негоциантов Арвеста. Мы потому и стали лучшими, что знаем, когда торговаться следует, а когда – нет. И мы отлично понимаем, что сейчас не время рядиться. Назовите вашу цену, милорд, и мы её заплатим, если, конечно, она не составит сотни и сотни тысяч цехинов – столько звонкой монеты нет во всём Арвесте. Разумеется, мэтр, мы заплатим. Но… об этом не должен знать никто в городе. А в особенности святые отцы.

– Почему? – удивился Фесс. – Согласно договору и эдиктам, мне, прежде чем браться за дело, всё равно придётся спрашивать разрешение у Церкви.

– Она не должна знать, что вы трудитесь за деньги, – нехотя признался Ольсен.

Фесс мог только недоумённо развести руками.

– Дело в том, мэтр, что его преосвященство епископ Арветский был очень против вашего приезда. Говорил, что это обречёт весь град на ужасное посмертье.

– Но, милорды… – запротестовал Фесс.

– Нам с трудом удалось добиться его согласия, – горячо зашептал Ольсен. – И то лишь с тем условием, что приехавший некромант должен будет трудиться бесплатно, жить подаянием и каждый день просить у Спасителя прощения.

Фесс безмолвно поднял брови. За его спиной гном судорожно закашлялся, видно, пытался подавить негодующий вскрик.

– А все деньги, отпущенные магистратом на оплату услуг некроманта, его преосвященство потребовал пожертвовать на нужды Святой Церкви. И сказал при этом, – если вы считаете, что отвратная некромантия может быть угодна Спасителю, пусть некромант делом докажет это. В противном случае его преосвященство пригрозил Инквизицией. Всем нам… и вам тоже, милорд мэтр.

Фесс возмущённо стукнул посохом.

– Согласно договору я не подлежу суду Святой Инквизиции! Мои деяния подсудны только Белому Совету и ректорату Академии!

– Тише, тише, милорд, умоляю вас, – зашептал Ольсен, судорожно вытирая обильный пот дорогим кружевным платком. – Вы совершенно правы. Совершенно. Когда мы покупаем товар, мы за него платим. Мы не пираты и не разбойники. Но Церковь…

– Но мне надо где-то жить, – пока ещё сдерживаясь, произнёс Фесс. – И желательно не в той халупе, которую удалось снять моим верным слугам. Я рассчитывал на ваше золото, милорды! Или вы и впрямь надеетесь, что я стану жить подаянием?!

Наступило неловкое молчание.

– Если я правильно понял недосказанное, – медленно заговорил Фесс, – то, даже если вы мне и заплатите, тратить эти деньги я не смогу, потому что ищейки епископа наверняка станут следить за каждым моим шагом. И, если я, скажем, найму нормальное жильё, вас немедленно притянут к ответу. Я прав?

– Абсолютно и совершенно, – сокрушённо вздохнул Ольсен. – Но, милорд Неясыть! Давайте же искать выход!

– Я не буду просить никакого подаяния, – с холодной яростью бросил Фесс. – И ничьего прощения испрашивать тоже не буду. Если магистрат прекрасного Арвеста не нуждается в моих услугах, я немедленно вернусь в Академию. Возглавлю там кафедру некромантии, в конце концов!

Магистры горестно возопили. Среди прочих голосов выделялся могучий бас Ольсена.

– Милорд, милорд, пожалуйста, не горячитесь. Подумайте о тех невинных, что ждут вашей защиты! Подумайте о их детях, утаскиваемых и разрываемых на части безжалостными…

– Свойства неупокоенных мне прекрасно известны, благодарю вас, – отрезал Фесс. – Но мне совершенно неизвестно, как я должен существовать безо всяких к тому средств! На что вы, собственно говоря, рассчитывали, милорды? Что я соглашусь с бреднями его преосвященства?

Кое-кто из магистров торопливо осенил себя знаком Спасителя.

– Нет, мэтр, – вновь заговорил Ольсен. – Мы надеялись, что вы согласитесь принять пять тысяч цехинов… после того, как выполните свою миссию в окрестностях Арвеста. Затем вы немедленно покинете город. Согласитесь, на пять тысяч полновесных золотых монет…

Сумма и впрямь была велика – для севера. Атлика просила за свою любовь три цехина… но в Арвесте за эти деньги можно было снять целый бордель. Хлеб, уголь и железо в портовом городе были дёшевы, что означало невысокие цены и на остальное. Пять тысяч – это два или даже три года безбедной жизни.

– Десять тысяч, – резко сказал Фесс. – Десять тысяч за разбитую надежду. Я хотел поселиться здесь… чтобы Арвест никогда не знал ночных страхов и его жители ходили на погосты, чтобы именно поклониться родительским могилам…

– Мы согласны, – печально произнёс Ольсен. – Когда вы, мэтр, закончите… дайте нам знать. Мы снарядим лучший корабль.

– Тогда пишите расписку, – неприятным голосом приказал Неясыть. – И поставьте печать магистрата. Слово словом… но в делах должен быть порядок. Мне перед Академией тоже отчитываться придётся.

Видно было, что Ольсен скорее дал бы отрубить себе руку, чем согласился написать такую грамоту. Стоит ей попасть в лапы отцам-экзекуторам… Но, как видно, родной город он всё же любил несколько больше, чем себя.

Фесс аккуратно спрятал расписку и карту в футляр для свитков; молча поднялся. Говорить здесь больше было не о чем.

– Времени терять не будем, – сказал Неясыть своим спутникам. Орк и гном уже устали изощряться в проклятиях по адресу его преосвященства. – В путь выступаем немедленно. Судя по карте, до ближайшего нужного мне места – день пути. Сугутор, ты можешь нанять лошадей?

– Запросто, мэтр. Не извольте сомневаться.

– А ты, Прадд… сможешь ли ты выяснить, в самом ли деле следят за нами?..

– И поотрывать им башки? – громыхнул орк. – Всё понял, милорд! Вот такая работёнка мне по нраву, мэтр!

– Никому ничего отрывать не надо, – строго сказал Неясыть. – Я просто хочу понять, в самом ли деле его преосвященство так гневается на бедного некроманта или же господа магистры просто не хотят платить?

Орк коротко кивнул и тотчас же растворился в толпе. Как ему это удалось, при его-то росте и ширине плеч – Фесс мог только гадать.

– Что ж, мэтр, – сказал Сугутор. – Думается, лучше всего сейчас мне вас с мешком вашим отвезти на заставу. Там ожидайте, пока я лошадей не пригоню.

Ворота Арвеста сделаны были на совесть. Охранял их целый десяток алебардистов; при виде Чёрного мага, почему-то соблаговолившего остановиться у самой их кордегардии, у бедняг едва не сделалась медвежья болезнь.

Вскоре Сугутор и впрямь пригнал четырёх лошадей.

– Прадд просил передать, что его ждать не надо. Он нас и пешком догонит, а заодно посмотрит, не пристроился ли кто ненужный за нами, – объяснил гном.

Фесс коротко кивнул и взобрался в седло. Дорога предстояла недальняя. Им надлежало проехать несколько лиг на юг и потом свернуть к Лесным Кантонам – Фесс решил прежде всего управиться с теми погостами, что располагались ближе всего к главному тракту.

Однако не успели они выехать за ворота, как пришлось уступать дорогу длинному кортежу. Стражники носили длинные мечи и короткие арбалеты, немало было конных лучников. Не меньше пяти десятков воинов окружало изящный экипаж (непонятно как могущий двигаться по разбитому тяжёлыми возами тракту), в котором сидела молодая, изящно одетая девушка – в сопровождении двух служанок и пожилой матроны, видимо дуэньи.

Девушка и впрямь была хороша. Смуглая, необычная для северянки кожа, большие чёрные глаза, вьющиеся волосы цвета воронова крыла… Правда, не понравился Фессу её брошенный мимоходом на него взгляд – испуг, да, но ещё и гадливость, словно смотрела она не на ладного, крепко сложенного парня, а на уродливое насекомое.

– Ила, дочь Пеммера, главы гильдии суконщиков, – негромко произнёс Сугутор. – Он даже богаче Ольсена. И торгует в основном с югом. Ольсен – корабельщик, моряк и воин; Пеммер гоняет свои караваны сухим путём. Оба, как и положено, терпеть друг друга не могут. Ольсен вдовец; по слухам, сватался к Иле, но получил полный афронт.

– Как это почтенный купец не боится посылать свою дочь по дорогам в такое время? – вслух произнёс Фесс. – От неупокоенных и целая армия не спасёт.

Гном выразительно пожал плечами.

– Ладно, об этом после, – решил Фесс. – В путь!

Деревня, около которой находилось намеченное Фессом к упокоению кладбище, носила выразительное название Большие Комары. Хорошо ещё, что сейчас, по осени, мелких летучих вампиров уже повымели ночные холода. Село оказалось, тем не менее, большим и богатым. Тракт проходил несколько в стороне, однако и в Комарах имелся просторный постоялый двор, два питейных заведения, храм, несколько лавок, какие-то склады…

– Посторожи коней, Сугутор. Я к здешнему настоятелю.

Вот и настала пора настоящей работы, подумал Фесс. Это уже не испытания, и вокруг тебя – не игрушечные домики. И витающий над домами страх – куда более сильный, чем в сплетённом милордом ректором видении.

Да, страх здесь был. Улицы деревни вымерли. Не лаяли собаки, не мычала скотина. Только уныло и мерно звонил небольшой колокол на церквушке – точно в Ордосе во время мора.

Фесс и гном подошли к зданию. Прочные бревенчатые стены носили явные следы зубов. Сугутор присвистнул.

– Видел что-то подобное? – осведомился Фесс.

– Так точно, мэтр, – по-военному ответил гном. – Ходили мы… с мэтром Бланковицем. Насмотрелись. Я еле ноги унёс.

– А мэтр Бланковиц? – спросил Фесс.

Гном нахмурился.

– Сожрали его, мэтр, и косточек не оставили.

– Упокойся в мире, брат, – пробормотал Фесс себе под нос ритуальную формулу.