Ник Перумов – Хранитель Мечей. Одиночество мага. Том 2 (страница 42)
– Давай, давай, – тем не менее издевательски проговорил он. – Бей дальше. На это смелости у тебя, пожалуй, должно хватить.
Этлау опустил вторично занесённый кулак, тяжело дыша, вытер проступивший на лбу от бешенства пот.
– Нет, я тебя бить не стану. Не уподоблюсь. Рук марать не буду.
– Сразу крикнешь палачей? Вон, их у тебя целых пятеро!
– Нет. – Этлау нагнулся, впился взглядом в глаза Фесса. – Расскажу тебе, что случилось в Арвесте. Мы отходили последними…
– Последними от конца или от начала? – съязвил некромант, однако на сей раз Этлау сдержался.
– Последними. Перед нами – женщины с детьми и…
– И старики, разумеется…
– И старики! – рявкнул инквизитор. – Многих святые братья несли на руках. И не думай, некромант, что я забыл о том, что ты сделал в тот день. Я помню, вы приняли на себя могучий удар, вы облегчили нам прорыв. Не сомневаюсь, когда ты предстанешь перед Спасителем, много последующих грехов твоих перевесит один только этот день. Жаль только, подобных ему окажется так мало… Но речь не о том. Мы отходили, Клешни наседали, вдобавок у них оказались сильные маги…
– Ничего удивительного, если на факультете малефицистики невесть сколько десятилетий не было вообще ни одного студента. Иначе этих рыбочуд было б кому встретить. Ещё бы три-четыре толковых некроманта – и мы потопили бы весь их флот в гавани, если не на подходах.
– Может, ты и прав, – вдруг согласился Этлау. – Я бы не отказался в тот миг от того, чтобы сражаться вместе с тобой. Но дело в том, что мы оказались в…
– В большой заднице…
– Именно так, – кивнул Этлау. – Нас окружали. Я отдал приказ младшим братьям прорываться к городской стене, а сам остался. Прикрывать отход.
– Донельзя благородно и крайне глупо, – прокомментировал Фесс, не выходя из роли. – Потому что одиночного бойца смести ничего не стоит, равно как и обойти, если почему-то сразу уничтожить не удастся.
– Ну, им обойти меня не удалось, – не моргнув глазом продолжал Этлау. – И смести… тоже удалось не сразу. Вера в Спасителя тоже многое на что способна, некромант. Короче, арвестские обыватели успели покинуть город. А потом…
– А потом хватит врать, Этлау, – устало сказал Фесс. – Потом в ход пошла сила Салладорца, не оставившая камня на камне от Арвеста. И, разумеется, не уцелело никого ни из нападавших, ни из последних защитников. Ты же, как я погляжу, присутствуешь тут, передо мной, во вполне осязаемой плоти. Так что не плети мне о героических своих делах. Не спорю, ты выводил из города детей и женщин, но вот насчёт отхода и всего прочего…
Этлау высокомерно поднял бровь, однако отвечать, по-видимому, счёл ниже своего достоинства.
– А потом я погиб. Меня убили, некромант. Я не мог сдержать их в одиночку. Молния, некромант. Простая молния. Могу тебе сказать, это очень неприятно.
Фесс покачал головой, всем видом своим выражая: «Ну-ну!»
– Молния, – повторил Этлау. – Я умер. И увидел твои Серые Пределы. И ещё многое другое. Но потом… – Голос его изменился, теперь в нём звучал чуть ли не экстаз. – Потом ко мне спустилась Его сияющая длань. Я был поднят из бездн смерти! Я победил её, Спаситель даровал мне великую победу и великую силу! Я выжил! Я вернулся! Сюда, назад, в мир живых! И принёс с собой Его дар! Дар, благодаря которому ты – здесь, в этой темнице, некромант, в цепях! Дар гасить магию! Это дар Свыше, дар Спасителя! – На губах Этлау проступила пена. – Что ты можешь сделать против этой силы, несчастный, что вся твоя богомерзкая волшба? Ты бессилен! Ты ничто против Света и Правды!..
– Не кричи, – холодно и твёрдо сказал Фесс, обрывая истерику инквизитора. – Ближе к делу, если можешь, конечно.
– Ближе к делу… – лихорадочно облизнул губы Этлау. – Я распознаю твою ложь, некромант! Говори правду! Спаситель вдохновит меня!
– Блажен, кто верует, – хмыкнул Фесс. – Ничего я тебе не скажу. Валяй, убивай. По крайней мере, здесь я могу умереть по собственному желанию. Если выдам – то исключительно по Её. Улавливаешь разницу?
– Улавливаю, – кивнул инквизитор. – И тем не менее я рискну. – Он повернулся к палачам и, не произнося ни слова, резко вскинул руку. Раскрытая ладонь смотрела вверх.
Вся четвёрка и пятый подпалачик тотчас рысцой бросились к своему господину. Этлау дёрнул подбородком, указывая на Фесса. Глаза заплечных дел мастеров вспыхнули – словно они давно только и ждали, что повода показать своё искусство.
Вот ещё одна точка перелома, некромант. Или ты умрёшь сейчас по своей собственной воле, или тебя разорвут на куски этой занятной машинерией, представленной здесь в таком изобилии.
Он глубоко вздохнул, крепко зажмурился – не хотелось поганить последние мгновения жизни лицезрением гнусных сводов темницы. Пожалуй, и в самом деле наступило время
Темнота вокруг него послушно расцвела зелёным весенним лугом. Вдали пролегла синяя лента реки, на противоположном берегу взметнулись синеватые сосны и ели, вдоль горизонта молчаливой стражей встали горы. Он стряхнул с себя мешающие оковы тела и побежал, наслаждаясь небывалой лёгкостью, – туда, прочь, где над рекой вставала семицветная радуга – здесь, в отличие от Мельина, ею можно было просто любоваться. Легкие, воздушные облачка весело летели наперегонки по чистому и бестревожному небу, и Фесс знал – ему осталось совсем-совсем немного, добежать лишь до этой реки и окунуться в её ласковые, тёплые воды. Это будет означать покой. Покой и вечный сон, пусть даже и без сновидений. Что ж, сны зачастую оборачиваются кошмарами, поэтому, наверное, так оно даже и лучше.
Он бежал, и его босые ноги мало-помалу переставали чувствовать траву, лицо – дуновение ветра. Нагой, он стремился навстречу своему последнему приключению, и даже что-то слегка зацепившее ногу не смогло вернуть его обратно.
На противоположный берег реки вышли какие-то люди, четверо или пятеро, ему показалось – он видит среди них отца. Кто-то приветственно, как представилось Фессу, махнул ему рукой.
Он засмеялся радостно, освобождаясь от последних следов страха. Так надо. Значит, пусть так будет. А вопросы задавать уже нет никакого смысла. Время вопросов навсегда осталось в прошлом.
Он уже достиг берегового песка, когда вода в речке внезапно забурлила и потемнела. Прямо посередине, вздымая тучи брызг, отфыркиваясь и отплёвываясь, вынырнули двое, кого Фесс меньше всего ожидал здесь встретить. Мокрые, со слипшимися волосами, посреди
– Стой! – завопил тем временем Бахмут. – Стой, дурак, кому говорят! Что ж ты задумал, башка пустая?!
Фесс решил не отвечать. Его больше ничто уже не держит. Мимо, мимо этих призраков – в воду. В ласковую, тёплую, мягкую воду, которая примет и обнимет и которой нет дела ни до чего, которая помогает всем и каждому, у кого только хватит сил до неё добежать.
– Держи, держи его! – завопил полуэльф, верно, обращаясь к своему напарнику.
Маски с завидным проворством выскочили из воды. Массивный Бахмут оказался прямо на пути некроманта, в то время как полуэльф одним броском повис у него на плечах.
– А, чего там! – прорычал Бахмут и прежде, чем некромант успел даже отдёрнуться, с размаху влепил Фессу звонкую оплеуху.
Некромант не удержался на ногах. Неведомая сила швырнула его назад, река вскипела кровавым паром, небеса заскользили вниз, лес распался сухим серым пеплом, и прямо в глаза Фессу глянул чёрный закопчённый потолок подземелья. Над ним склонялись красные колпаки палачей, рядом судорожно дёргался и что-то вопил Этлау… И ещё была боль. Такая боль, что впору немедленно умереть обратно.
– Прекратить, немедля прекратить!.. – дошёл наконец до его сознания истеричный, надрывающийся вопль Этлау.
Палачи испуганно таращились на беспомощно распятую жертву. Похоже, они понимали только знаки, так что инквизитор напрасно надрывал глотку. Тем не менее некоего результата он достиг – жуткие инструменты в руках профосов опустились.
Вне себя от бешенства, Этлау вцепился тонкими холодными пальцами Фессу в лицо.
– Умереть решил? – прошипел инквизитор. – Вижу, вижу, решил. Ну что ж, раз так – то придётся вспомнить кое-что из «Анналов Тьмы». Обряд, который многие мои братья почитали позднейшим вкраплением фольклора. Похоже, однако, что они ошибались.
– Ты… понял… теперь… что… меня не запытаешь? – с трудом разлепил губы Фесс. – Так что… не грози. Я всё равно… умру сам.
– Не-ет, – хищно ухмыльнулся Этлау. – Ты забыл, что у Святой Инквизиции имеется кое-что, чему позавидуют даже в Ордосе. Ты будешь умирать долго, некромант, очень долго. Я не смогу тебя допросить, но и не смогу повернуть это вспять, ибо это – именно казнь, но казнь медленная. Неспешная. И тебе, как бы ты ни старался, собственную смерть ускорить не удастся.
Этлау резко повернулся, что-то негромко скомандовал. Палачи проворно отцепили некроманта от решётки и уступили место замелькавшим в глазах Фесса белым, чёрным и коричневым рясам.
Инквизиторы засуетились вокруг него. Некромант понимал, чего они хотят – во что бы то ни стало не допустить его самоубийства. Что ж… очень может быть, что они и преуспеют, – если дорогу к