Ник Перумов – Хедин, враг мой. Том 2. «…Тот против нас!» (страница 49)

А, может, они глядят на скромно одетого человека в простом плаще, того самого, что являлся Сильвии Нагваль и таинственно отшагнул в сторону, оставив её душу в смятении, заглушить которое может только война?

Ибо смертельная схватка – последнее убежище, где ещё порой удаётся скрыться от себя самого.

Неведомы смертным пути великих сил.

Но даже самые, казалось бы, скромные люди, гномы, орки, гоблины, кобольды или иные – есть те камешки, на которых дают сбой всесокрушающие мельницы богов.

Времена и реальности смешиваются, поток времени мчит сквозь Упорядоченное всё быстрее, в нём всё больше воронок, водоворотов, в него рушатся, однако, и сухие трупы умерших, отживших свой срок миров, образуя стоячие заводи. Такого не случалось с дней совсем забытых; и потому события, что должны были быть разделены днями, месяцами, а то и годами – сжимаются в часы.

Это был поистине замечательный младенец. Он всегда улыбался и никогда не плакал. Даже когда был голодным, он всё равно улыбался. Когда ему что-то было нужно, слегка кряхтел, кха-а, кха-а, кха! – но не плакал.

Родители, уже немолодые по меркам Восточного Хьёрварда, нарадоваться на него не могли. Крепенький и здоровый, румяный, с ясными глазками. Отец, ремесленник, пусть не из первых в Хедебю, но и далеко не из последних, со своим домом и мастерской, где он ладил сложные механические замки, мало чем уступавшие гномьим, только куда дешевле; и мать, всегда заботившаяся о доме и старших дочерях.

А сын у них был первым.

Жизнь семейства текла, как и жизнь многих им подобных мастеров в ремесленном квартале богатого торгового города; пришли на праздник наречения имени все соседи, со-гильдийцы, выпили море пива, съели целого кабана – не каждый день сыновья рождаются, после пяти-то выживших дочек!

На празднике, среди шумных гостей, среди разряженных кумушек, совершенно затерялся молодой человек, в такой же ярко расшитой одежде, как и остальные, в широком поясе с золотой вязью.

Взгляды прочих скользили по нему, не задерживаясь; ничто в этом госте, казалось, не способно возбудить к нему интереса, кроме разве что у дочек почтенного мастера Яана, кои уже несколько заневестились.

Но зато Сильвия Нагваль сжала бы кулаки и нахмурилась при одном взгляде на него. И спросила бы – а ты что здесь делаешь? Какое тебе до этого-то дело?

Быть может, он бы даже и ответил. Быть может – и даже наверняка – ей он ответил бы честно.

Быть может, даже попросил у неё помощи.

Но Сильвии Нагваль тут не было, и на человека никто не обращал внимания, а дочкам старого мастера он на глаза старательно не попадался.

Младенца, само собой, гостям показали очень кратко – от дурного глаза его хранили многочисленные обереги, на кои мастер Яан не пожалел денег, но лишний раз рисковать не стоило.

Молодой человек закусил губу, глядя прямо в крошечное личико малыша, которого счастливый отец поднял высоко над головой по-прежнему сильными и крепкими руками.

И младенец тоже смотрел в ответ. Тяжёлым, совершенно не детским взглядом.

Глаза молодого человека сузились на миг. Он вздохнул, покачал головой. Встал – и выскользнул из-за праздничного стола, по-прежнему никем не замеченный.

Может, великие силы, Орёл и Дракон, взирают именно на это? И им отлично ведомы подлинные имена встретившихся Троих и Четверых? Может, взгляды столпов Третьей Силы проникают сейчас под покровы маскирующих суть заклятий, и существа, явно пытающиеся о чём-то договориться, для Орлангура и Демогоргона – открытая книга?

Для Духа Познания это, наверное, развлечение, самая острая игра, когда есть риск для него самого.

Для Духа Соборной Души это, наверное, прелюдия к новой войне за величайшее богатство Упорядоченного – живые души, священный дар Творца.

Может, это они нашёптывают в ухо скромному клирику Матфею Исидорти, беглому монаху, неудачливому охотнику за демонами (или, может, как раз весьма удачливому, это как посмотреть), путая планы всех и всяческих сил, возомнивших себя хозяевами Упорядоченного?

А, может, это сам господин Кор Двейн, раз уж появление норовистого ученика в покое, где ведутся речи высочайшей важности и тайности, мага ничуть не возмутило и даже не обескуражило?

Или это сам Матфей, поднаторев в магических искусствах, пытаясь подобрать ключи к загадке, сделал непонятно что, открыв себе доступ к тайному?

…Он услыхал голоса.

Они звучали у него в голове, ясные и льдисто-холодные, отливаясь болью в основании черепа.

– Мы довольны твоими успехами, слуга Двейн.

– Всецело в распоряжении ваших могуществ. – Слова лишены выражения, они звучат монотонно, так что даже и не поймёшь, действительно ли «слуга Двейн» норовит угодить своим невесть откуда взявшимся «хозяевам», или, наоборот, речь его полнит злой сарказм.

Ведь и в самом деле, хозяева не кланялись гостям, не падали перед ними на колени.

– Наши могущества желают, дабы вы приняли одного из наших пленников.

Кто говорит из четвёрки гостей, понять невозможно.

– Как будет угодно вашим могуществам. – А вот что теперь вступила госпожа Соллей, яснее ясного. Голос не похож на её слышимый, но совершенно точно женский.

– Этот пленник – слуга Хедина. Полагаю, представился как раз тот случай, которого мы все ждали.

– Ваши могущества могут не сомневаться. – Это уже Скьёльд.

– Мы выполнили свою часть сделки, слуга Двейн, слуги Соллей и Скьёльд. Вы узнали всё потребное об Источниках, а также и об Оке Творца.

– Мы также верны своему слову, могущественные. Вы получите свою треть.

– И там не будет никаких хединов и ракотов? – Даже изменённый странной, неведомой Матфею магией голос полнила ненависть.

– Не только их, но и этой так называемой Третьей Силы, – вмешалась Соллей. – Мы верны обещанному.

– Без нас, слуги, вы бы ничего не добились.

– Разумеется, могущественные. – Казалось, Кор Двейн говорит с бесконечным терпением, словно с престарелым родственником, впавшим в старческое слабоумие. – Ваши знания позволили нам устроить каналы оттока силы от Источников. Вы собрали их воедино…

– Именно! И не забывайте об этом, слуги!

– Мы никогда не забудем, ваше могущество.

– Хорошо! Теперь о мирах. Закрытые не нужны!

– Мы помним об этом вашем пожелании, могущественные.

– Тьма не нужна тоже.

– Дерзну напомнить, ваше могущество, что сохранение баланса невозможно без…

– Что, никак не возможно? Совсем никак?

– Совсем никак, ваше могущество. Или с Тьмой, со Светом и всеми прочими началами, или никак. Мы говорили об этом с самого начала.

Невольно Матфей преисполнился к произнёсшей это Соллей известным уважением. Ответила она жёстко, совершенно не как «слуга».

– Хорошо. – Недовольство гостя пробилось даже сквозь магический «перевод». – Пусть будет так. Пусть будет Тьма, но никаких орлов и драконов! Вы обещали. Ваша клятва…

– Наша клятва нерушима, ваше могущество.

– Напомнить никогда не мешает, слуга.

– Разумеется, ваше могущество. Дерзну лишь, в свою очередь, напомнить о той малой малости, что необходима нам, дабы исполнить и это ваше желание…

Пауза.

– Мы подтверждаем своё слово. Не тебе, слуга, хоть и искусный в чародействе, сомневаться в нём!

– Кто же говорит о сомнениях? Но без оговорённого желание ваше, могущественные, исполнено быть не может. С того начались все наши разговоры.

– Вы требуете слишком многого. Должен быть иной путь!

– Не в наших слабых силах оказалось его отыскать, ваше могущество. Если вы укажете таковой нам, вашим верным слугам, то, бесспорно, желание ваше будет выполнено.

Молчание. Пауза.

– Вы уже убедились, ваши могущества, что мы не бросаем слов на ветер. Возрождение Древних и Четвёртый Источник тому прямые доказательства. Но, чтобы сделать последний шаг к желаемому вами, нам требуется заявленное. Без него никак.

Молчание.

– Управление всеобщими потоками магии требует…

– Хорошо. Можете забрать. Но сами, только сами!

Теперь молчали уже хозяева. Выразительно молчали. Потом…