Ник Перумов – Череп в небесах (страница 92)
– Руслан! – врезался в сознание голос Валленштейна.
– Герр… генерал… Туча… над Севастополем… надо… садиться.
Молчание.
– Вы… слышите… меня?
– Слышу, Рус, – ответил командир «Танненберга» на моём родном языке.
– Так что же?
– Высадки не будет.
– Вал…
– Знаю, всё знаю. Рус. Можешь вызвать меня на дуэль, когда всё кончится. Я с радостью дам тебе удовлетворение.
– Мой народ… люди моей речи…
– Это цена спасения человечества.
– Плевать я на него хотел! – тоже по-русски заорал я, собрав все силы. – Высаживай бригаду, слышишь?! Мне терять нечего! Мы справимся с Тучей!
– Руслан, – Валленштейн словно и не слышал моего крика. – Пока мы высадимся и развернёмся…
– Спасём хоть кого-то! – исступлённо выкрикнул я. Куда только подевались слабость и дурнота. – Там сейчас ад почище, чем на Омеге или Иволге! А иначе… покончить с собой я всегда успею. И застрелить Дариану тоже.
Вновь молчание, показавшееся мне бесконечным.
– Хорошо, – бесцветным голосом сказал Валленштейн. – Ты не оставил мне выбора, Фатеев. Но за жизни солдат моей бригады…
– С превеликой охотою дам вам удовлетворение, господин генерал, – меня скручивало от ненависти. – А ответа за жизни моих соплеменников, которых растерзает Туча, ответить не хотите?
– А ты – за всё человечество? – в свою очередь взорвался Валленштейн. – Не знаю, сработает ли твой безумный план, но иного у нас всё равно нет. И ты намерен героически погибнуть на этой проклятой планетке?!
– Никто не погибнет, кроме тех, кому это на роду написано, – отрезал я. – Я никуда не полечу.
– Я отдал приказ на высадку, – сухо ответил Валленштейн. – Мониторы поставят барраж. Сколько сегодня уйдёт похоронок…
– Меня это не волнует, – повторил я.
– Я понял, Фатеев. Держитесь. Первая волна упадёт вам прямо на голову.
В наушнике щёлкнуло – командир «Танненберга» разорвал связь.
– Держать оборону! – крикнул я своим, хотя в этом приказе никто не нуждался – уменьшившийся в числе отряд отбивался, будучи окружён на вершине невысокого холма.
Однако на наших противников, похоже, не меньше нашего подействовал вид обезумевшей Тучи, набросившейся на беззащитный город. В нашу сторону раздавались лишь отдельные выстрелы.
– Позвольте с ними по душам поговорить, герр гауптманн? – возник рядом со мною оберштабсвахмистр. – Думаю, им там сейчас тоже несладко.
– Считаешь, сдадутся нам на милость?
– Попытка – не пытка, господин капитан.
– Без чинов, Клаус-Мария, – устало сказал я. – Поговори.
Там, наверху, сейчас грохочут сапоги по десантным палубам, «Мерона» стремительно пустеет, готовая выплюнуть свой резервный комплект шаттлов. А вот мониторам уже пора бы и показать себя…
И верно – в отдалении грянули один за другим несколько мощных взрывов, потом ещё и ещё, грохот сливался в сплошной рёв, ночь исчезла, словно рука великана сорвала чёрный занавес с нашитыми на него звёздами.
Клаус-Мария выпрямился в полный рост и замахал руками над головой.
Ярость взрывов всё нарастала, и я старался не думать, что станет с землёй, столь ценной на Новом Крыму, после того как там отбушует пляска неистового пламени.
…Выстрелов навстречу вахмистру так и не прогремело.
– Микки. Кряк. Кто-нибудь!
– Я здесь, герр гауптманн, – отозвался верный финн.
– Гилви Паттерс… надо привести в сознание.
– Уже пробовали все стимуляторы, ни один не подействовал.
– Помоги мне добраться.
Она лежала на спине, забрало откинуто, невидящие глаза широко раскрыты, и в них застыли невыразимый ужас пополам с отвращением.
– Гил… ну очнись, ну пожалуйста…
И невольно я позвал её биоморфа – в тот же миг Гилви дёрнулась и зашлась сухим, жёстким кашлем.
– Вставай, Гил, вставай, нам опять надо…
– Я знаю, – еле слышно произнесли её губы. – Я видела… Тучу. Я была Тучей. Сразу всеми и никем. Я… их всех… там, в городе… не могла отвернуться… пока ты не позвал…
Она попыталась шевельнуться и застонала. Повернула руки, уставилась себе на запястья, словно надеясь взглянуть сквозь проложенный бронёю обшлаг.
– Гилви, сюда идёт «Танненберг». Надо стянуть Тучу на себя.
Её губы скривились в жутком подобии усмешки, именно жуткой, так бы, наверное, могла улыбаться медуза Горгона.
– Хорошо, – выдохнула она. – Для тебя, для тебя… хотя уже всё равно, совсем всё равно…
– Прорвёмся, Гил, – начал было я, однако она только скорчила зверскую гримасу.
– Уже нет, Рус, уже нет. Но я сделаю, как ты просишь. Скажи, когда… когда будет нужно, – и она вновь зажмурилась.
– Герр гауптманн! – прорезался Клаус-Мария. – Господин капитан, перемирие. Они не будут стрелять. Если мы защитим их от Тучи. Тут у всех уже штаны мокрые, если не сказать обделанные.
– Собери у них оружие, штабсвахмистр. Или хотя бы боеприпасы.
– Яволь! Эй, вы, слушай меня. Господин капитан распорядились так…
Я откинулся на спину рядом с неподвижной Гилви. Ну, где же вы, первый эшелон, где?..
И впал в странное оцепенение, чувствуя жуткий и кровожадный зов, тянущий меня к обречённому городу, где пировала Туча.
…А потом с небес стали падать окутанные огнём челноки, с грохотом падали пандусы, рыча, вываливались лёгкие БМД, сейчас отправленные Валленштейном в первой волне – командир «Танненберга» нарушал все писаные и неписаные законы десанта.
Пферцегентакль привёл разоружённых солдат Дарианы, около сотни человек; все они с ужасом косились в сторону Нового Севастополя.
– Слушайте, вы! – гаркнул на них оберштабсвахмистр. – Сейчас каждый ствол на вес золота. Дайте мне честное слово, что не повернёте оружия против нас, и я оружие раздам обратно. Враг у нас сейчас один – Туча. Она-то не станет разбираться, кто имперец, а кто федерал, ферштейн, нихт?
Ему вразнобой ответили – разумеется, согласием.
– Фатеев! Руслан, где ты?
Ага. Майор Дитрих Мёхбау. Опять в первых рядах.
– Здесь, герр майор.
– Отставить чины! Рус, там… там такое, что лучше и не знать. Я разворачиваю батальон, как скоро вы сможете выманить на себя Тучу?
– Это довольно далеко… но мы теперь чувствуем её куда лучше, так что…
– Они будут здесь через пять минут после того, как я позову, – странным, каким-то металлическим голосом произнесла Гилви. – Большего сделать не могу, даже не просите. А вот притянуть их – это пожалуйста.