Ник Перумов – Череп в небесах (страница 62)
Мы вновь атаковали, почти как пехота Второй мировой, – хорошо ещё, Дбигу пока что не выучились сбивать пули, хотя кто их знает. Мы оставили позади всю технику – всё предполье покрывали обугленные остовы сожжённых панцеркампфвагенов. Двигались цепью, и прежде, чем среди нас стали взрываться мини-ракеты октопусов, уже окрещённые «фаустпатронами», батальон майора Мёхбау проделал нечто, не виданное на фронтах уже более двух столетий, – атаку в полный рост.
Мы бежали прямо на полыхающие вспышками позиции Дбигу, жутко матерясь на самых разных языках, бывших в ходу у верноподданных Империи. В такие минуты общегосударственный язык отчего-то имел тенденцию забываться напрочь. И я сам орал «… мать!» по-русски.
Одним броском мы одолели залитое огнём пространство, и прямо передо мной из какого-то подобия окопа вынырнул октопус в броне.
Он уже не думал о спасении себя. С редкостным хладнокровием и безразличием к собственной жизни он навёл на меня свой «фаустпатрон»; выстрелили мы одновременно, я – в падении. Мой сведённый для этой атаки с ума «штайер» выплюнул разом очередь из оперённых стрел и разрывных снарядов-«двадцаток»; ракета Дбигу с шипением пронеслась у меня над плечом, и умные сенсоры мгновенно затемнили забрало шлема до полной непрозрачности, спасая глаза.
Треск, бульканье, и меня оплетает закованное в кольчатую броню щупальце, притискивает к серому туловищу, из многочисленных пробоин в доспехах хлещет кровь. И сразу же, необычайно остро, я вновь ощутил биоморфа. Вокруг меня, навалившегося на меня, заливающего меня тёмной жидкостью; это было как удар кнута: я внезапно понял, что со мной схватился такой же, как и я, биоморф. Такой же, как я, Гилви, Дариана и ещё Бог знает сколько людей… и нелюдей.
Я не выпустил штуцера и разрядил его в упор, прямо в уже частично развороченную плоть октопуса. Меня окатил целый поток, и щупальца бессильно опали; я откинулся назад, отодвигаясь подальше от изуродованной груды мёртвого мяса. Никаких сомнений, передо мной был биоморф.
Интересно, это мне так повезло или?..
Оказалось, что «или». К исходу безумной рукопашной я уже не сомневался – нам противостоят «гибриды». Дбигу, скрещённые с биоморфами. Мысль эта, как легко понять, настолько меня поразила, что несколько раз меня спасало лишь провидение, в том числе приняв вид господина старшего мастера-наставника Клауса-Марии Пферцегентакля.
…Не стану описывать дальнейшие подробности ещё одного ночного штурма. Бригада вновь прорвалась к главному комплексу, но на сей раз никто даже не пытался приблизиться, не говоря уж о том, чтобы предотвратить самоликвидацию. Остальные же машины Дбигу, как и первый раз, остались невредимыми, с прежним невозмутимым урчанием продолжая возвращать планете Омега-восемь её первозданный, нетронутый вид.
…Обычная пустота после смертельной схватки. Рота приводила себя в порядок, подсчитывала потери, составляла акты списания вышедшей из строя, сгоревшей, обращённой неприятелем в обломки техники, провожала раненых, стояла почётным караулом над аккуратно выложенными в ряд погибшими. Ночной прорыв обошёлся нам недёшево, но всё же потери наши оказались куда меньше, чем в Третьей панцерной.
Я выполнял свои обязанности ротного механически, почти на автопилоте. Дбигу – биоморфы! Все! Не Туча, не «матки», а именно такие, как я, носящие в себе биоморфную компоненту малопонятного происхождения. Интересно, обнаружат ли что-нибудь мои коллеги по первой профессии, когда займутся патолого-анатомическими исследованиями? Если честно, то надежды на это мало. Имперская медицина ничего не нашла ни во мне, ни в Гилви, хотя её, если верить словам госпожи шарфюрера, чуть ли не разбрали по винтикам. Скорее всего, Дбигу так и останутся просто странными сухопутными осьминогами, и никто не сможет связать их с Тучей или «матками».
Если только я не вмешаюсь. Если только я не раскрою своё инкогнито, не объясню…
Не объясню что? Что мне потребуется в качестве доказательства? Небольшой резервуарчик с голодным развивающимся биоморфом, куда можно будет прыгнуть и невредимым выбраться обратно на глазах у представительной комиссии? Нет, о таком даже и думать не приходится. А без такой наглядной демонстрации меня без долгих разговоров могут просто упрятать в психушку, далеко и надолго.
Мысль о том, что для доказательства мне придётся прыгать в объятия очередного биоморфа, логично привела к выводу – а не проигнорирует ли меня и Туча? Во время боёв на Иволге я бы так не сказал, но тогда твари никогда не атаковали только и исключительно меня, они штурмовали наши позиции, нигде не дорвавшись до ближнего боя.
Конечно, это выглядело бы эффектно. Сразу сняло бы все сомнения. Но… где ж сейчас взять толковую Тучу, кроме Нового Крыма?..
На этот вопрос ответ пришёл куда раньше, чем ожидалось.
Я сводил вместе рапорты взводных, когда на связи появился Валленштейн. Бригада, похоже, окончательно получила роль «пожарной команды». Мы справились с двумя «группировками» Дбигу, и теперь нас срочно перебрасывали. И – куда бы вы думали? – на Каппу, систему двух планет-близнецов, откуда начался мой путь «дезертира» обратно на Новый Крым. Ибо там, на всех трёх Каппах, присные Дарианы Дарк высадили своих «маток». Похоже, завезли обычными транспортами, несмотря на то, что с этими планетами заблаговременно прекратили всё гражданское сообщение – лишнее доказательство того, что у Дарианы имелись союзники на самом верху. Командование имперскими силами оставляло весь Второй корпус на Омеге – им предстояло окончательно очистить от Дбигу всю планету.
Конечно, Каппа-один и Каппа-два – это не райские планеты, подобно Новому Крыму. Только на Каппе-четыре не требовалось постоянно напяливать на себя дыхательные маски с биофильтрами.
Поодаль похоронная команда бульдозерами заваливала яму, куда сволокли убитых Дбигу. Трофейщики осторожно снимали с мёртвых остатки брони, собирали валявшееся оружие, всё, что имело хоть какое-то отношение к Чужим. Суетились новобранцы, загружая в морозильные камеры отобранные врачами тела Дбигу, получившие минимальные повреждения, – очевидно, как следует октопусов решили исследовать всё же в стационарных условиях.
«Конец простой…» – повторял я про себя приценившиеся слова песни. «Мерона» взяла курс на систему Каппы, а курьером из штаба корпуса прислали положенные мне витые обер-лейтенантские погоны: электронные производства в должности, само собой, существенно обгоняли прочие формальности. Мой значок на тактической схеме бригады уже успел обзавестись всеми необходимыми правами и приоритетами следующей карьерной ступени, а теперь, как сказал бы господин старший мастер-наставник, «можно и на девушек впечатление произвести!».
Гилви не показывалась. Вызывать её по служебному каналу мне не хотелось – уши у бригадных операторов, вернее, операторш, всегда на месте, а мне лишние разговоры ни к чему. Тем более что из угла на меня с постоянным укором смотрела невидимая для прочих Далька.
«Мерона» ушла в затяжной прыжок, мы последний раз приняли имперские новости, как обычно, с разоблачением «наглых выдумок лживой пропаганды инсургентов»; и я знал, с нами в глубокой заморозке в путь отправилось десятка три тел убитых Дбигу.
Признаюсь, я едва-едва выполнял на меня возложенное. Мы столкнулись с целой расой биоморфов, или – только со специально созданными «солдатами», подобно тому, что я когда-то слышал от своих родителей, по их словам, разработавших проект «Руслан Фатеев» с теми же целями?
И что тебе теперь делать, герр обер-лейтенант? Герр биоморф? Куда идти, куда бежать? Внутри всё скручивается одним липким и холодным клубком. К Валленштейну? Кстати, и повод имеется… «Герр оберст, позвольте поздравить с заслуженным повышением. Позвольте переговорить с вами приватно?.. благодарю вас. Я должен вам кое в чём признаться, нет-нет, я не работаю на Дариану Дарк или на кого-то ещё из пресловутой Федерации. Я… видите ли, не совсем человек. Смесь человека и биоморфа. Так пожелали мои родители, они, изволите ль представить, большие энтузиасты новейших эмбриологических технологой и решили поставить смелый эксперимент на их первом ребёнке…»