Ник Перумов – Череп на рукаве (страница 93)
– Спасибо, дорогой, – она всё ещё храбрилась. – Но я всё равно подлежу только имперскому суду. Я не совершала никаких преступлений против Нового Крыма – если, конечно, не считать того, что я подарила свободу народу этой планеты, – высокопарно закончила она, верно, воображая себя на сцене в роли Ифигении или Антигоны.
– А имперский суд… скорее всего, просто не состоится, – сказал я. – Точнее, это ты так думаешь, что не состоится. Конечно, может случиться неожиданный побег из-под стражи, нападение террористов на тюремный конвой… такие вещи иногда ещё имеют место. Только в таком случае всем станет ясно, что Дариана Дарк на самом деле работала на секретные имперские службы. Интербригады – разве не контролировались они охранкой? Слухи давно ходили – а теперь вот и подтверждение…
– Говори, говори, – прошипела Дарк. – Сюда скоро придут мои мальчики…
– Не так чтобы сразу, – сказал я. – Они пока слишком заняты наверху.
Сказал так – и сразу же пожалел. Потому что на пульте возле стены замигало сразу несколько лампочек. Взволнованный голос из небольшого рупора принялся выкликать «госпожу командира» для срочного доклада.
– Скажи им, что очень занята, – прошипел я.
– Всенепременно, – усмехнулась она.
– Мне придётся сделать тебе больно, – предупредил я.
– Немного потерплю. А я нужна тебе только живой, и потому убить ты меня не сможешь! – Последние слова она почти что выкрикнула.
Это правда. Она на самом деле нужна мне только живой. Я решил плюнуть на Кривошеева и вытаскивать только её. Не ровён час, сейчас найдут уложенных мной охранников…
Крики за дверью подтвердили мою ошибку. Их уже нашли.
Я успел подпереть дверь двумя обрезками двутавровых балок. Намертво заклинил лом в спицах открывающего штурвала. Теперь эту дверь можно только взорвать. На что штурмующие решатся явно не сразу.
– Ну, и что же ты станешь делать теперь? – В издевательском голосе Дарк сквозило ликование. – Мои ребята уже здесь. Предлагаю тебе сдаться, Фатеев.
– Я знаю, что я стану делать теперь, – отрезал я. – Пока что постараюсь воспользоваться вот этим замечательным резервуаром. Я сделаю вот что. Зачерпну немного жижи оттуда. И аккуратно вылью вам на живот, госпожа Дарк. После чего, полагаю, нас будет ожидать прелюбопытное зрелище.
Глаза Дарк сузились.
– Не знаю, как ты выжил в котле, бес, но ты выжил – значит, у меня тоже есть надежда.
Да, в смелости и твёрдости ей было не отказать.
За броневой дверью звучали крики, то и дело раздавались выстрелы – дверь дрожала, но двутавровые распорки поддались бы только гидравлическим домкратам. А взрывать…
Я рывком притянул Дарк к себе. Взглянул в ждущие глаза – и поволок прямо к выходу, ничуть не думая о галантности по отношению к прекрасной даме.
Я приковал её к стопорящему штурвальцу. И громко крикнул, обращаясь прямо в выбитый моим взрывом проём:
– Ваша командирша вот тут, прикованная прямо к двери. Потому не советую использовать взрывчатку – превратите её в запечённое рагу. Скажите им, госпожа Дарк, а то ваши мальчики могут перестараться…
Она подчинилась, задыхаясь от ненависти.
Крики за дверью чуть поутихли.
– Что ж, нам придётся разговаривать прямо здесь, – пожал я плечами. – Мне придётся применить специальные меры. И давайте попробуем вот на этом, – я указал на корчащегося Кривошеева. Тот немедленно взвыл так, что затряслись стены. Я подошёл ближе к краю. Поискал глазами черпак – и на самом деле увидел, ржавый, почти что разваливающийся от старости почтенный инструмент пенсионного вида на длинной рукояти.
Коричневая поверхность упруго пружинила, словно не пуская в себя чужое железо. Однако я всё-таки продавил, прорвал чуть ссохшуюся сверху плёнку, вонзил – словно меч во плоть дракона.
Хорош, однако, меч – ржавый черпак на полусгнившей рукоятке…
Обратно я шёл медленно, в упор глядя на Кривошеева. А тот захлёбывался истерическим, закатывающимся криком, дёргал ногами, каблуки отчаянно скребли бетон, глаза округлились, вспухли, лицо налилось кровью, из разваленного, перекосившегося рта текла на грудь стыдная струйка слюны. Я опустил взгляд – так и есть, штаны у него тоже потемнели. Впрочем, и смотреть не надо было – миг спустя докатившийся запах всё сказал сам.
Наверное, мне стало бы его жалко. И будь он каким-нибудь командиром интербригады, что честно бился с имперцами, а вот перед лицом необоримого ужаса спасовал в последний миг, – остановился бы я и сдержался бы, понимая, что передо мной именно человек, может, и с пути сбившийся, может, и на самом деле не ведающий, что творит, и которого должно запугать, никак не убивая до смерти. Но тут – знал я, что передо мной визжащее тело всё про всех отлично знало, ведало нечеловеческий замысел, понимало, как именно натаскиваются «матки» и их содержимое, что нужна им свежая человеческая кровь, подобно тому как злющим конвойным псам обязательно надо разорвать на самом деле кого-нибудь в клочья, упиться его кровью, почувствовать его плоть на зубах.
Я оттащил Кривошеева в сторону. К самому краю бетонного рва, но так, чтобы Дарк видела бы всё во всех деталях. Он распростёрся на серой плите, всё ещё вопя, брызгая слюной и о чём-то умоляя. Полагаю, он уже лишался рассудка от ужаса. Речь стала совершенно неразборчивой, глаза вращались в орбитах – не думаю, что он даже мог меня как следует разглядеть.
Дариана на всё это взирала мрачно, но спокойно. Невольно я почувствовал уважение к её мужеству. Стойкая баба, хоть и сволочь и садистка.
– Я всё-о-у-о!!! Скааааажу!! – из последних сил верещал Кривошеев – очевидно, он-то прекрасно понимал, что с ним сотворят даже несколько малых капель
Я достал диктофон. Нажал на «запись».
– Говори, Егор. А я послушаю.
Черпак с коричневой жижей я демонстративно держал на виду.
Ох, и чего только он не рассказал!
…План был прост и понятен. Создать биологическое оружие, против которого окажется бессильна вся человеческая техника. Основа была – биоморфы. Податливую, как воск, живую массу мучили и так и эдак, пока в один прекрасный день в одной лаборатории не додумались применить направленное высокоэнергетическое излучение. Не знаю уж, что они там хотели добиться, но эффект получился поразительный: подопытный образец начал морфировать в то, что после получило название «матки». Дальнейшее было только вопросом времени: потребовалось немало лет, прежде чем были поняты законы трансморфы. Никто не создавал «маток», никто не просчитывал систему атаки: попавшая в руки людям
(Правда, я так и не понял, куда же все эти годы смотрела имперская охранка. Или там настолько привыкли к мысли, что интербригады – прикормленный отстойник для сбора «человеческих отходов», потенциальных инсургентов и повстанцев; или же – второй слой – кто-то в самых верхних кругах Империи прикрывал это, надеясь в один прекрасный день использовать и интербригады, и биоморфов в своих собственных целях. Теоретически таковым человеком мог являться господин рейхсфюрер, глава
– Зета-пять, – медленно и внушительно сказал я Кривошееву. – Расскажи мне про Зету-пять.
Мне не давали покоя те самые дети, которых мы убили. Которых нам пришлось убить – не то трансформированные человеческие дети, не то – самые настоящие биоморфы, до поры до времени закамуфлированные.
– Это… это… – дрожал Кривошеев, – это мы пытались… создать новые формы… не монстров, не чудовищ… слить биоморфов с человеческими яйцеклетками… не получилось… чего-то не хватило…
Я вздрогнул. Значит, не только мой отец с мамой занимались такими вещами!
– Не получилось, – продолжал выдавливать из себя несчастный, распластанный передо мной на бетоне человечек. Он очень торопился сделать взнос, боясь не успеть выкупить до конца свой пай в этой жизни. – Зато получилось другое. Пытались создать Управляющих… способных контролировать психику…
Я разом вспомнил тварь с антеннами.
– На Зете-пять мы пытались… справиться сами. С тем, что было создано нами… именно нами, без «маток» и всего прочего…
– А когда не получилось, – перебил я, – вы погнали на убой несчастных лемуров.
– Да, – признался Кривошеев. – Твари, которых мы создали… оказались малоэффективны. Мы стремились… к идеальному солдату. Мы хотели… миллионы бойцов. Людей. А получили… пшик. Госпожа Дарк… сама расстреляла нескольких главных виновников провала.
– Значит, на Зете…
– Вы имели дело с лемурами под нашим контролем…
– Нет, дурак. Дети! Они…
– Самые удачные попытки слияния человека и биоморфа… ничего лучшего мы не достигли… тканевая совместимость оставляла желать много лучшего… мы пытались также подсаживать биоморфов вместо удалённых органов… тут добились некоторого успеха, хотя тоже нельзя сказать, что получились эффективные модели…
– И потом вам не осталось ничего другого, как идти проторённой дорожкой? Использовать подсунутые вам «матки»?
Трясясь, Кривошеев кивнул.
– А как они могут перемещаться с планеты на планету? Ну хорошо, ваши люди могли развести зародыши обычными рейсовыми кораблями. Досмотр зачастую бывает формален. Но как «матки» могли взлетать с планеты? Как могли преодолевать космос? Как могли отыскивать свои крысиные ходы в подпространстве?