Ник Перумов – Череп на рукаве (страница 86)

– Господин оберст-лейтенант… – осторожно проговорил я.

– Да? – Он мгновенно взглянул на меня. – Ты что-то хочешь сказать, Руслан?

– Я не собираюсь ни в чём признаваться, господин оберст-лейтенант, – сказал я по возможности более холодно. – Но я тоже считаю, что в трудный час надо сохранить единство Империи. Мне нечего было бы возразить моему почтенному отцу. Я хотел бы услышать – вы ведь имеете для меня некое особое задание, я правильно понял?

– Правильно понял, Руслан, – помолчав, сказал Валленштейн. – Я… и ещё группа высших офицеров, выжившая в этой бойне. Моих единомышленников. Мы действительно хотим предложить тебе дело. Союз, если угодно.

– Я слушаю, господин оберст-лейтенант.

– Бросил бы ты меня титуловать, Руслан. Во всяком случае, не сегодня. Я хочу, чтобы ты понял – мы тебе не враги. Во всяком случае, не сейчас. Ведь даже, чёрт возьми, отделение Нового Крыма, случись оно в иные времена – даже если это твоя цель, оно не показалось бы мне столь ужасным. Империя слишком разрослась. Центр не в силах уследить за всеми процессами на дальних окраинах. Но это другой, совершенно отдельный разговор. Давай ближе к делу. Давай я изложу тебе наш замысел, а потом… потом уже решим, что делать с тобой.

– Я слушаю, господин… герр фон Валленштейн.

– Нам крайне, черезвычайно необходим свой человек на Новом Крыму, – отчеканил он. – И не просто человек, агент. Агентов у нас… хватало, однако несколько дней назад по ним словно коса прошлась. Они все молчат. Я сильно подозреваю, что за этим кроется твоя решительная подруга, миледи Дариана. Я ещё более сильно подозреваю, что… – он махнул рукой с выражением безнадёжности на лице, – ладно, игра в открытую, Руслан. Интербригады, похоже, имеют солидное прикрытие и агентов влияния в самых высших сферах как Генштаба, так и Министерства обороны. Кто-то явно им покровительствует. После твоего возвращения с Омеги их обязаны были просто объявить вне закона. А этого не произошло. Почему?.. Увы, простому армейскому оберст-лейтенанту, пусть даже и фону, пусть даже и носящему знаменитую фамилию, пусть даже и имеющему знакомства и связи, это выяснить не удалось. Я подозреваю, что Дариана уже имеет все имена и явки наших осведомителей на Новом Крыму. Поэтому нужен кто-то совершенно свежий. Тот, кого они совершенно не ожидают. Ты – идеальная кандидатура.

– Я, гос…

– Без чинов, я же сказал!

– Виноват. Но разве я – идеален?

– Конечно, – пожал плечами Валленштейн. – Ты там родился и вырос. Ты сын уважаемого отца. Он, конечно, тебя проклял и всё такое, но, думаю, если ты придёшь к нему, падёшь в ноги и скажешь, что дезертировал, как только узнал, что твоя родина свободна, – полагаю, он простит блудного сына.

Я слушал, оцепенев.

– Предположим, хотя, зная моего отца…

– А затем тебе надо выйти на тех, кто стоит за «независимостью», – резко пролаял Валленштейн. – И разобраться, что за история с «матками»! Были они там, не были… если были на самом деле, во что я не могу верить, – то как их удалось отбить! И если говорить о стратегии – то тогда сверхзадачей будет отменить эту нелепую «декларацию». Умеренные в парламенте должны добиться переголосования. Тогда Империя не станет вводить войска. Мол, здоровые силы Нового Крыма справились сами. Понимаешь? Нам надо выяснить, что стояло за этой эскападой! – Он со свистом, протяжно выдохнул через стиснутые зубы.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Наверное, это было бы самое подходящее время рассказать о «реакторе» на Омеге-восемь и как я выжил в нём… но что-то меня удержало. Всегда полезно иметь хотя бы одного туза в рукаве.

– Господин оберст-лейтенант, – медленно произнёс я, не обращая внимания на демонстративную гримасу Валленштейна. – Моё согласие будет означать, что моя жизнь отныне и полностью в ваших руках. Не потому, что я совершил все те вещи, о которых вы говорили совсем недавно, – потому что я тоже считаю ошибкой, ужасной ошибкой случившееся у меня дома и готов сделать всё, чтобы это исправить. Но дезертирство в военное время… меня ждёт расстрел без суда и следствия.

– Это тот риск, на который тебе надо пойти, – спокойно сказал Валленштейн. – Ты должен поставить всё на кон. Ты, конечно, можешь отказаться. Но тогда я, Йоахим фон Валленштейн, торжественно клянусь тебе, что добьюсь твоего перевода в самый дальний и заштатный гарнизон, какой только сыщется в Империи. Я не угрожаю тебе смертью или муками. Ты сильный и храбрый человек, ты не боишься неизбежного конца и с радостью пожертвуешь жизнью во имя родины, да простятся мне эти высокие слова. Единственное, что может тебя затронуть, – это если провал будет грозить твоей миссии. И вот ради неё ты пойдёшь на всё. А если ты слушал меня внимательно и понял правильно, ты не можешь не понимать, что я тоже вкладываю свою судьбу в твои руки. Потому что незамеченным ты с Иволги на Новый Крым не попадёшь. В секторе – черезвычайные меры безопасности, все подозрительные челноки со, скажем, старыми паролями сбиваются без предупреждения. Я не могу рисковать и ждать, когда ты своими путями попадёшь в Новый Севастополь. Я выпишу тебе командировку. На старую базу «Танненберга». Цель укажем, как всегда, стандартно: «Выполнение задания командования». Я выяснил – несмотря на военное положение, кое-какое грузовое сообщение с планетами сектора поддерживается. Мы сейчас пойдём на Каппу-четыре, оттуда рефрижераторы всё ещё ходят на Новый Крым. Отправишься с одним из них. Космопорт Нового Крыма контролируется интербригадами, так что неприятности начнутся прямо там. Но тебе придётся идти напролом. Ты – беглец, дезертир. Тебя объявят в розыск, лишат наград и званий. Не обращай внимания – я постараюсь это оттянуть елико возможно. В крайнем случае сделаю так, чтобы информация эта дошла бы до интербригад, но ни в коем случае не до полевых комендатур. – Он невесело усмехнулся. – Там, на твоей планете, будешь действовать по собственному усмотрению. Не сомневаюсь, та же контрразведка сейчас готовит к заброске на Новый Крым целую сотню своих архаровцев. Не сомневаюсь также, что Дариана возьмёт их всех тёпленькими ещё при приземлении. Так что смотри… – Он открыл узкий шкаф, достал стандартную чёрную сумку десантника. В таких мы носим сухпаёк, боеприпасы и «комплект для выживания». – Здесь гражданская одежда, Руслан. Дезертиры не прибывают на родную планету, едва споров нашивки.

Молчание. Мы вновь смотрели друг на друга через стол.

– Оружие. Полагаю, достанешь дома. Места знаешь? Или подсказать? У меня с ещё севастопольских времён сохранился премилый список…

– Я знаю, господин оберст-лейтенант, благодарю вас. Дезертиры, как вы верно заметили, не прибывают домой в военной форме и при полной выкладке. Я добуду себе всё, что нужно. У меня только один вопрос, господин оберст-лейтенант…

– Связь, конечно же, – проговорил Валленштейн. – Тебе придётся слетать на Сибирь. Я кое-что там припрятал. Как говорили англичане, just in case. Найдёшь на базе Михаэля. Знаешь Михаэля?

– Кто ж не знает Михаэля, герр фон Валленштейн… Каптенармус наш. Можно сказать, первый, после господина старшего мастера-наставника штабс-вахмистра Пферцегентакля…

– Отлично. Вот к нему и заглянешь. Передашь от меня привет.

…Он словно не сомневался, что с каптенармусом Михаэлем ничего не могло случиться, несмотря ни на какие пертурбации. Интербригады могли – и наверняка сделали это – напасть на базу, вскрыть арсеналы, в конце концов, просто сжечь её дотла – но каптенармус Михаэль, словно неистребимый дух любой армии, просто не мог не уцелеть.

…Мы прощались. Он протянул мне руку. Просто пожал. И сказал:

– Удачи, брат.

Сказал по-русски.

Само собой, я никому не сказал «до свидания». Дезертиры не прощаются. Я не стал ничего брать с собой. Дезертирам будут нужны совершенно другие вещи. У меня, само собой, была подписанная Валленштейном и начштаба полка командировка, продаттестат и тому подобные бумаги – некое оправдание перед охранкой, если я решу возвращаться.

«Танненберг» выводили с планеты. Иволга оставалась во власти врага. Что творилось сейчас там, внизу, оставалось только догадываться. Такой системе дай один раз волю – она пожрёт всю эндемичную биосферу. Вместо морей и океанов останется только протухшая слизь, в которой будут плавать, дожидаясь своего часа, часа трансформы, миллиарды миллиардов зародышей. И время от времени новые «матки» будут неведомым образом отрываться от её поверхности, уходя в небеса…

Стоп, сказал я себе. Это единственное, что нельзя объяснить в рамках «биологической» теории. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Живые реактивные двигатели ещё не придуманы, да они и невозможны. Можно вырастить костяную броню, но не высоколегированную сталь дюзы. Да и не похоже было, судя по взлёту с Омеги-восемь, что они использовали хоть что-то, кроме мистической «антигравитации». Вот откуда она, эта антигравитация, – я понять не мог. На ум приходило только одно, достаточно нелепое объяснение – кто-то должен был подбросить соответствующий «девайс». Причём «девайс» явно неземного происхождения. Вопрос – одноразовая ли эта штука и что с ним случилось после того, как наша артиллерия и авиация в атомы разнесли девять севших на Иволгу «маток»? Или он способен к самоподзарядке? Или у него, к примеру, независимый, почти что вечный источник питания? Ох, о таком лучше и не думать…