Ник Перумов – Череп на рукаве (страница 75)

Иволга практически не имела военно-морских сил. Они тут были совершенно ни к чему. Несколько патрульных фрегатов предназначались для охраны особо ценных коммерческих грузов и борьбы с пиратами. Можно было только восславить чью-то предусмотрительность или, напротив, тупое следование уставу: теоретически пираты могли обзавестись подводным флотом, и, следовательно, фрегаты надлежало снабдить средствами борьбы с оными. Сейчас этот небольшой флот, напрягая турбины, спешил к местам падения «маток», разбросанных вдоль экватора планеты, в области диких океанских глубин. Что эти кораблики, вооружённые одной пятидюймовой автоматической пушкой и разнообразными ракетными комплексами, способны сделать против ушедших на четырёх-пятикилометровую глубину «маток», мне лично было неведомо.

На такой глубине «матки», конечно, в относительной безопасности. Но там не больно-то разгуляешься. Там можно «изготавливать» только сугубо специализированных существ. Оттуда не выпустишь Рой или Тучу. Для этого «маткам» придётся перебраться на мелководье – как минимум, а скорее всего просто вылезти на сушу.

Так или иначе, места падения «маток» были известны. Над ними уже висели спутники. И все в отсеках «Мероны» вовсю обсуждали – стоит или нет наносить ядерные удары по ним. Ударить стопятидесятимегатонной термоядерной боеголовкой – дело, конечно, благое, но что станет с океанами планеты после детонации десяти таких зарядов?..

Империя всегда очень чувствительно относилась к территориальным потерям. Потере планеты она вполне могла предпочесть массовую бойню с сомнительными, но всё же реальными шансами на успех.

И, разумеется, выбран был второй вариант. На несчастную Иволгу, которой предстояло сделаться полем боя, срочно перебрасывалась техника. Техника и прежде всего техника – танки, штурмовики, бомбардировщики, самолёты дальнего обнаружения, глубоководные аппараты. И так далее и тому подобное.

Новоиспечённый полк «Танненберг» получил на Иволге первое маршевое пополнение. Добровольцы, вступившие в ряды именно здесь, уроженцы планеты. Мрачные и сосредоточенные, мало что понимающие, но готовые сражаться до последнего. Их было много. Мы приняли полный комплект людей. Которых, правда, теперь ещё предстояло сделать солдатами.

Я, лейтенант Фатеев, командовал теперь полнокровным взводом. Микки, Глинка и Назариан – отделениями. Гюнтер, с его выдержкой и хладнокровием, составил в команде с Торвальдом и Петером прекрасный ракетный расчёт. Нам доставили новые огнемёты и дробовики. Дорабатывались бронекомбинезоны, испытываясь всеми мыслимыми органическими и неорганическими кислотами в присутствии также всех мыслимых катализаторов. И получилось так, что нам, единственной части, прошедшей боевое крещение на Омеге-восемь, выпало встретить первый удар Чужих.

Мы готовились. Мы получали новое оружие. Новые боеприпасы и новую броню. Половина Империи работала на эту новую войну, и на Внутренних Планетах люди вновь вспомнили основательно забытые карточки, талоны и пайки. Естественная пища заменялась продуктами биосинтеза. Всякими хлорелловыми брикетами и тому подобной гадостью, есть которую станешь на самом деле только тогда, когда голод основательно возьмёт за глотку.

Наш полк перебрасывали к морю, в крохотный портовый городок, название которого после этого прочно утвердится в общеимперских новостях, – Пенемюнде.

Когда наша колонна, пыля, втянулась в чистенький, аккуратный, словно игрушечный городок, из него как раз заканчивалась эвакуация последних гражданских. Набитые плачущими женщинами и ревущими детишками автобусы один за другим срывались с мест, уносясь к небольшому местному аэропорту. Отказывались грузиться подростки из местной гимназии – им, само собой, не терпелось попасть на настоящую войну. Мальчишек и девчонок пришлось затаскивать в автобусы силой.

Мужчины оставались. Те, кто ещё не вступил «в ряды», образовали фольксштурм. Я всегда ставил под сомнение целесообразность подобной затеи: необученная толпа, не имеющая не только нормального оружия, но и, что куда более важно, брони, будет сметена Тучей в один миг. Но кто ж прислушается к простому лейтенанту, пусть даже и имеющему Железный крест?

Нам нарезали секторы обороны, словно мы ждали вражеский морской десант. Фольксштурм с энтузиазмом рыл окопы – ничем более разумным их не нагрузишь. «Танненберг» вовсю школил своих новобранцев…

А потом пришли тревожные вести. Нам было приказано готовиться к бою. «Матки» отлежались на океанском дне. И теперь медленно, но уверенно ползли к суше – и Пенемюнде оказался как раз на векторе их движения. Да не одной, а сразу двух из них.

По слухам, командование атаковало-таки затаившихся на дне «маток» срочно сработанными особо глубоководными торпедами – и якобы без всякого эффекта. Всего этого оказалось недостаточно, чтобы причинить чёрной броне хоть какой-то ущерб.

После этого якобы штаб стал срочно готовить вторую атаку, справедливо считая, что законы физики ещё никто не отменял и что дело всего-навсего в нехватке взрывчатки. Горячие головы предлагали пустить в ход ядерные торпеды, сохранившиеся с додревних времён, но на это адмиралтейство не пошло.

Наверняка это у них просчитано, думал я вечером, обозревая идеально отрытые щели, окопы и ровики своего взвода. Всё строго по уставу – но поможет ли устав в борьбе против такого врага?

Наверняка «матки» рассчитаны именно на такое противодействие – сверхмощные бомбы и так далее. Но если у них есть такой источник энергии, что позволяет взлетать с поверхности планеты и входить в подпространство «кротовой норы», – то почему бы не иметь им и силового щита? «Матки» станут уязвимы на краткий период времени, когда им придётся раскрыться, выпуская своё «оружие первого удара». Конечно, над нами постоянно висят спутники, несут дежурство самолёты радарной разведки и так далее; но всё равно, этот момент наверняка будет очень краток, чтобы его использовать на все сто, скажем, с бомбардировщиков. Куда больше шансов, что это сумеем сделать мы, десант.

Две «матки» ползли к Пенемюнде. Хотя «ползли» тут никак не подходило. За сутки они оставляли позади шестьсот-семьсот километров. И должны были достигнуть берега завтра. Нам предстояло принять на себя первый удар.

…Последняя ночь перед боем. Новички не спали – а вот Микки богатырски храпел, логично рассудив, что второго шанса выспаться у него, возможно, и не будет. Многие молились. Я тоже преклонил колени.

…Сколь же тяжкий труд порой молитва! Я не чувствовал обычного облегчения, просветления духа. Только чёрные клубящиеся тучи, в которых ничего, кроме отчаяния и смерти…

На заре ожили офицерские переговорники и неестественно твёрдый голос оберст-лейтенанта Валленштейна холодно произнёс всего два слова:

– Они здесь.

По левую руку от нас, на востоке, вставало местное солнце. Морская гладь была тиха и величественна. Лёгкий прибой накатывался на золотистый пляж – Пенемюнде славился как неплохой курорт. Но сейчас голубизна сливающегося с горизонтом моря была пустынна – нигде ни паруса. Не рассекают лазурь виндсёрфинги, не закладывают петли яхты, не чертят, оставляя за собой пенные следы, моторки любителей глубоководного лова. Мертво и пустынно море. Мы ждём, подобно Персею, появления морского чудовища – только, в отличие от него, у нас нет в сумке отрубленной головы Горгоны, своего рода ultima ratio regum.[17] Хотя просто пушек у нас, без сомнения, хватает.

– Господа офицеры! – Голос Валленштейна в переговорнике. – Они в трёх милях от берега. Командование начинает огневую подготовку. Всем в укрытие! Минутная готовность!..

– Минутная готовность! – заорал я своему взводу. – Всем по блиндажам! Укрыться! Укрыться, мать вашу!.. Микки! Загоняй своих! Кряк! Ну ты-то хоть не мелькай!..

Оставалось всего пятнадцать секунд, когда я тоже нырнул в свой блиндажик. И жадно припал к стереотрубе.

Над нашими головами в эти мгновения развёртывалось то, во имя чего Генеральный штаб вполне мог затеять всю эту операцию. Мы раскручивали рулоны тонкой жаростойкой проволочной сети. Её натягивали над окопами, так чтобы не мешала стрельбе. С огнемётной смесью, что неизбежно станет капать вниз, пришлось смириться.

Тот, кто планировал эту операцию и исполненным собственной важности голосом произносил «сверим часы», мог бы гордиться собой. Артиллерия, ракетные установки и бомбардировщики выполнили команду с точностью до секунды.

Грянул гром. А затем далеко в море взвились вверх белопенные столбы. Гром гремел теперь не переставая, снаряды падали почти непрерывно. Я представил, как вздрагивают на месте, окутываясь клубами сизого дыма, шести– и восьмидюймовые самоходки, высоко задрав свои хоботы. Вырываются из труб-направляющих «эрэсы»; у нас за спиной явно сосредоточено было никак не меньше целой артиллерийской дивизии РГК, идея которых была подхвачена «стержневой нацией» у победителей с Востока…

Прошло пять, десять, пятнадцать минут – канонада не смолкала. Полоса кипящего ада шириной в полкилометра. Артиллеристы могут сработать и точнее, но сейчас они, похоже, подстраховывались. С воздуха, очевидно, было видно куда больше, чем нам, – и сейчас огонь постепенно корректировался, смещаясь всё ближе и ближе к берегу.