Ник Перумов – Армагеддон. Книга 1 (страница 53)

– Я… я не хочу… чтобы с вами что-нибудь случилось, Таня, – сказал он и добавил: – Особенно по моей вине. Но моему почтенному оппоненту не следует рассчитывать, что ему удастся легко отделаться от меня или уговорить пойти на мировую.

Влад говорил гордо и имел полное право на эту гордость. Таня прекрасно видела, что его тело по-прежнему находилось в готовом к броску положении. Лишь глаза Прожогина были устремлены на неё.

Таня почувствовала, как что-то вздрогнуло в её сердце, ощутила, как устанавливается невидимая связь между нею и этим человеком.

Прежде чем она пришла в себя и снова смогла заговорить, раздался голос Дэвида:

– Итак, у нас перемирие, если я всё правильно понял.

– С чего ты решил, что я согласился? – возразил Влад.

Дэвид пожал плечами и ответил:

– Всё просто. Уже сейчас мы оба нарушаем кучу правил и традиций. Хотя бы тем, что до сих пор не убили её и не развязали мировой войны. Она нас видела, говорила с нами, может догадаться, кто мы, и, разумеется, сообразит, что мы здесь делаем. Если, конечно, вы, ребята, в своей Церкви Меча не провели радикальную реформу уставов и кодексов, всё сходится на том, что эта женщина должна быть уничтожена. Исключений не предусмотрено. Я прав?

Влад кивнул:

– Абсолютно. Полагаю, что наши законы вполне соответствуют тем, что приняты в корпусе «Одиссей».

Cледователь Лоусон была явно сбита с толку.

– Какая Церковь Меча? Что за корпус «Одиссей»? – переспросила она. – О чём вы? Эй, ребята, кто вы такие, чёрт вас побери?! Террористы, которых послали развязать войну? В таком случае, вам это уже почти удалось.

– Войну развязывать я не собираюсь, скорее – наоборот. А в остальном окажется лучше, если вы не будете настаивать на уточнении деталей и получении более подробной информации, – грустно пошутил Влад. – Даже услышать названия наших организаций означает получить повестку от смерти с уведомлением о вручении и гарантией доставки.

– И это – несмотря на все ваши заслуги и авторитет Межпланетной полиции, – согласился с противником Дэвид. – Нашему начальству на это глубоко наплевать. Свидетелей быть не должно, даже среди высших функционеров Организации Объединённых Планет. Хотя меня тоже послали не разжигать, а предотвращать войну.

– Тогда почему вы развлекаетесь в госпитале вашей милой перестрелкой и почему я до сих пор жива? – чуть ли не требовательно спросила Таня.

Дэвид раскрыл рот, осёкся, покачал головой и грустно заметил:

– На это есть причины, не имеющие абсолютно никакого отношения к службе. Личные причины, мисс Лоусон.

Он глядел на Таню открытыми, распахнутыми глазами, словно обнажив перед ней душу, раскрыв загоревшееся в сердце чувство.

Таня вздохнула:

– Я понимаю.

Хотя, на самом деле, что она могла понимать? Она всего лишь сама испытывала к Дэвиду смутное влечение. Но могла ли она знать, что такое тысячелетие одиночества – годы зачарованного сна, перемежаемые редкими пробуждениями, явь, переполненная стрельбой и кровью, недолгие дни отпуска, тающие в алкогольном дурмане. Убийства и безуспешные попытки забыть о них. За тысячу лет во время отпускных загулов у него в постели перебывала куча продажных девок и искательниц пикантных ощущений, а вот настоящей женщины он не встречал ни разу. И не в том дело, что Таня Лоусон была красива, красивых много – она была сильней его, и подсознательно Дэвид Келлс это понимал.

Несколько минут царило молчание, затем его нарушил Влад.

– Похоже, мисс Лоусон, у вас тут два поклонника, – заметил он. – Я бы приревновал вас к своему противнику, если бы не тот факт, что его тёплые чувства сохранили вам жизнь. К тому же, едва кончится перемирие, я собираюсь застрелить этого господина, так что ревновать будет не к кому.

Таню эти два признания словно обухом по голове огрели. Всё вокруг стало каким-то нереальным. Мир изменился, сузившись до пространства, в котором существовали только трое – она сама и эти двое мужчин.

Мысленно щёлкнув себя по мозгам, Таня сумела вернуться к реальности. Происходящее она попыталась частично объяснить слишком сильным воздействием максимально активизированного заклинания примирения. «Похоже, я сама попала под его действие», – подумала она.

Прекрасно отдавая себе отчёт в шаткости и недостаточности такой теории, Таня решила, что на данный момент ей не следует углубляться в осмысление данной проблемы. Нужно пользоваться тем, что свалилось ей в руки, ковать железо, пока горячо. И стесняться или комплексовать по этому поводу нечего. Ставка в этом деле – миллиарды человеческих жизней по всей вселенной.

– У меня предложение для вас обоих, – сказала она. – Начнём с того, что продолжим перемирие, которого нам удалось достичь, и даже расширим его рамки. Судя по всему, выполняемые вами задания ничем не отличаются от того, чем здесь занимаюсь я. А именно: все мы хотим выяснить, что случилось с «Холидеем Первым». И я полагаю, нам следует поговорить всем вместе, втроём. Обменявшись информацией, сопоставив факты и пошевелив мозгами, мы скорее всего сумеем докопаться до истины.

– То, о чём вы просите, Таня, – не в нашей власти, – вздохнул Влад и, указав стволом на дверь палаты, добавил: – Полагаю, что мой «коллега» из корпуса «Одиссей», расположившийся вон за тем углом, придерживается абсолютно такого же мнения.

– Он прав, – согласился Дэвид. – Через несколько минут одному из нас суждено умереть. Дела обстоят именно так – к сожалению ли, к счастью ли, – но другого выхода нет. И не стоит думать, что я хоть на минуту пожалею об этом. Если говорить совсем откровенно, то я испытаю огромное удовольствие, вышибив ему мозги.

– Вот видите, – печально улыбнулся Влад, – мы слишком давно ненавидим друг друга. Мы враги. Относительно этого у вас не должно быть никаких сомнений или иллюзий.

Таня раздражённо возразила:

– Но это же просто смешно! Не агенты, а малые дети! В конце концов, что для вас важнее: выполнить задание или укокошить друг друга?

Судя по молчанию, такая постановка вопроса застала обоих противников врасплох. Таня поспешила развить успешное наступление.

– Я вижу ситуацию так, – сказала она наставительно. – У нас есть уникальная возможность разобраться в инциденте и найти истину. Готова признать: этот случай – самый странный и загадочный за все годы моей службы. Он сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Нельзя разложить по полочкам: вот это сделали русские, а вот это – дело рук американцев. Здесь скрыто ещё что-то, очень серьёзное и опасное. И если вы не просто два болвана, умеющие только убивать и одержимые манией угробить друг друга, то вы не могли не прийти к такому же выводу. Ну что, я права?

Молчание. Ни один из собеседников не ответил.

Таня требовательно топнула ногой.

– Я спрашиваю: я права? – повторила она.

Влад едва заметно кивнул:

– Да, Таня. Я согласен с вами.

Вслед за ним заговорил Дэвид:

– Продолжайте, мисс Лоусон. До сих пор ваши слова казались мне не лишёнными смысла.

– Вот и замечательно, – вздохнула Таня. – Очень рада, что вы не разочаровали меня и не проявили себя тупоголовыми мясниками, не способными признать правоту кого-то другого.

Дэвид рассмеялся:

– Не означают ли эти слова, что я в какой-то мере симпатичен вам?

Влад тоже усмехнулся:

– Могу ли я осмелиться рассчитывать на те же чувства в отношении меня?

По правде говоря, Таня не испытывала ни малейшего желания обсуждать сейчас эту тему ни с одним из ночных собеседников.

– Это не имеет никакого отношения к делу, – профессионально строго оборвала она их. – А именно к делу я и предлагаю вернуться. Вот моё предложение по поводу продления перемирия. Мы могли бы встретиться втроём на нейтральной территории, чтобы обсудить ситуацию в спокойной обстановке. Например, на борту того корабля, который доставил меня сюда. Это «Звёздная Голубка». Корабль зафрахтован Межпланетной полицией и находится под юрисдикцией Организации Объединённых Планет. Там никто не осмелится побеспокоить нас.

– А что… эта мысль мне нравится, – почти не колеблясь согласился Дэвид.

– Меня абсолютно не удивляют эти слова. И знаешь почему? – обратился Влад к Келлсу. – Будь я настолько глуп, чтобы согласиться, это означало бы, что я позволил тебе покинуть «Бородино», российскую территорию, на которой действуют российские законы. Такой поступок можно расценивать однозначно – как предательство, измену родине. Добавим к этому, что ты нагло врёшь следователю Лоусон. Ведь как только ты выберешься из западни, ты немедленно попытаешься либо смыться, либо убить меня.

Таня поглядела на Дэвида.

– Это правда? – спросила она.

– И что я должен отвечать? – вопросом на вопрос ответил тот. – Если я скажу, что это правда, то буду полным идиотом, если отвечу, что нет, это будет расценено как продолжение вранья. Я просто не знаю, что говорить.

Таня подняла руку и попросила:

– Пожалуйста, продумайте всё как следует и говорите, отдавая себе отчет в собственных словах, с полной ответственностью.

Дэвид долго молчал, а затем произнёс торжественным тоном:

– Клянусь… клянусь моими чувствами… чувствами, которые я испытываю к вам…

Таня поняла, нет – почувствовала, что он говорит правду.

– Спасибо, – кивнула она в ответ.

Дэвид вежливо улыбнулся и заметил:

– Да, кстати, меня зовут Дэвид.

Таня покраснела, сама не зная отчего.