Ник Перумов – Алмазный меч, деревянный меч. Том 1 (страница 78)
Пращники через головы атакующих продолжали забрасывать башню своими дымящимися снарядами.
Колдовские лопасти продолжали вращаться, разбрасывая людей; однако, попадая в облака дыма, лезвия внезапно становились какими-то совсем уж прозрачными, бесплотными и, сталкиваясь с нападающими, просто отталкивали их в стороны, не причиняя особого вреда.
Бойня обернулась фарсом.
Таран тем временем грянул в ворота. Люди уже лезли в черные провалы окон верхнего яруса, там во тьме что-то тускло сверкало. Вниз летели веревки, к ним цепляли мешки – те самые, из которых валили траву в костры – почти из всех бойниц нижних уровней густо валил дым.
Боевые серпы на глазах теряли силу.
После пятого или шестого таранного удара бронзовые створки не выдержали. Толпа с ликующим воем полилась внутрь.., а маги так и не показали, на что они способны. Может быть, башня покинута? Не может быть, чтобы там не нашлось бы укромных отнорочков!
В следующий миг я понял, что башня отнюдь не покинута. Толпа появилась на самой верхней площадке. Через зубчатый парапет перевалилось тело – в желтой мантии Ордена Угус. Мешком низринулось вниз, ударилось о камень, не правдоподобно далеко и сильно разбрызгивая вокруг себя кровь.
За первым телом последовало второе, уже обезглавленное. А на площадь из разбитых ворот вопящая кучка людей, десятка, наверное, два, выволокла еще одного мага в однотонном желтом плаще.
Точнее, это был не маг. Магичка. Чьи-то руки торопились скорее содрать с нее одежду, повалить, грубо раздернуть судорожно сжатые в последнем жалком усилии колени…
Я уловил ее ужас и отчаяние. Но больше ужаса от осознания того, что с ней сейчас сделают, глубже всего охватившего ее отчаяния было изумление. Настолько сильное, что достигло даже меня в далекой келье.
«Как они смогли?!.»
А тем времем башня загорелась уже самым настоящим огнем. Пламя рвалось из бойниц, ликующие победители спешили убраться восвояси; я увидел, что они тащат пленных – двоих мужчин и еще одну женщину. Все маги были сильно избиты, всех их не вели, волокли под руки.
Толпа жаждала развлечения. Она разбивалась на круги, кто-то уже нес невесть откуда взявшуюся жаровню с угольями, кто-то рвал одежду с полубесчувственных пленников; блеснул нож – и один из магов зашелся в крике. Человек выпрямился, высоко подняв левую руку с зажатым в ней кровавым комком, и толпа ответила яростным животным воем.
Обеих женщин-магичек раздели догола, растянули на земле, и сейчас к ним уже выстроилось по длинной очереди. Бессвязные мольбы и стоны только распаляли победителей.
Солнце садилось. Площадь быстро погружалась во мрак, нарушаемый только заревом пожара. Башня горела неохотно, из бойниц большей частью валил дым, пламя с трудом пробивало себе дорогу. Опьяненная кровью и первой победой толпа ликовала.
Слабые стоны двух подмятых толпой, избитых и изувеченных женщин стали совершенно неразличимы.
Тепло, покой и домашний уют. Что еще надо уставшему от странствий воину Серой Лиги, в последний миг выскользнувшему из-под магического удара?
Фесс повернулся на бок и поморщился – левое плечо еще давало о себе знать. Тетушка Аглая, при полной поддержке закадычной своей подружки Клары Хюммель, обрушила на него прямо-таки целые водопады родственной заботы. Весь дом ходил на цыпочках, домовые осмеливались переговариваться только шепотом, дворовые тролли кололи дрова и дробили уголь под прикрытием заклятия неслышимости, ведьмочкам-горничным было строго-настрого ведено ходить в закрытых темных блузах и самых длинных юбках, какие только возможны, дабы не смущать молодого человека, только-только начавшего оправляться от страшных ран, и не вызывать у него никаких мыслей, оному выздоровлению мешающих.
Зато служивший у тетушки уже лет сто эльф-кулинар Хрондальф получил неограниченные возможности реализовать все свои планы и сотворить наконец деликатесы, для которых у тетушки вечно не находилось нужных ингредиентов, типа печени Царь-рыбы или гребешков птицы Сив. Помогла Клара Хюммель, за гребешками ей пришлось совершить настоящее путешествие, вернулась она «с парой свежих дырок в боку», как выразилась волшебница, но зато феноменальный суп для раненого Хрондальф создал.
Разумеется, боевой маг не была бы боевым магом, если бы не воспользовалась моментом и не поспешила представить пару-тройку наиболее «перспективных», опять же по ее выражению, своих двоюродных и троюродных племянниц.
Говорят, время в Долине течет по-иному, чем в обычных мирах. Фесс провалялся в постели целую неделю – в то время, как в Мельине прошло самое большее несколько часов. Были места, где дело обстояло наоборот – час Долины оборачивался там сутками, неделями, а то и месяцами.
К полному отчаянию тетушки, неудовольствию Клары и разочарованно поджатым губкам Клариных племянниц, Фесс, быстро поправившись физически, оставался очень плох «как духовно, так и душевно», по заявлению срочно приглашенного вторично Динтры, знаменитого мага-целителя. Большую часть дня больной лежал, отвернувшись к стене, ел вяло, лишь уступая мольбам несчастной тетушки Аглаи.
Что стало с Императором? Что стало с Лигой, которой он, Фесс, присягнул на верность? Яснее ясного, началась свара с Радугой. Семицветье не прощает оскорблений. И сделает все, чтобы отомстить.
А он валяется здесь, пестует заживающую руку и ничего, ничего, ничего не делает для того, чтобы помочь своим.
– Та-ак, – Клара Хюммель вошла, как всегда, без стука, распахнув дверь пинком ноги в высоком черном ботфорте. – Может, ты все-таки объяснишь мне, что это за хандра? Ты мне не нравишься, мальчик, очень не нравишься. И почему ты был так невнимателен к Фро…
– Твоя Фромма – жеманная дурочка, – проворчали из-под натянутого до самого носа одеяла. – «Ах, Кэр, неужели вы сами размахивали там этой ужасной железкой, именуемой меч? Как это, наверное, страшно!..» И потом у нее вьются волосы. Терпеть не могу кудрявых.
– Не заговаривай мне зубы, мальчик. – Клара подтянула табурет, уселась, закинула ногу на ногу, выудила из кармана кожаный кисет с небольшой черной трубочкой и неторопливо принялась ее набивать. – Я знаю тебя с пеленок. Я тебя обмывала и укачивала…
– Ну и что? – одеяло упрямо не желало откидываться. – Я слышал об этом уже раз двести, Клара.
– А раз слышал, – игнорируя насмешку, напирала волшебница, – то должен понять, ты мне небезразличен, шалопай. И я терпеть не могу, когда ты изводишь Алю. Она ночей не спит…
– Будто кто не дает, – буркнул Фесс.
– Ты! Ты же и не даешь! Думаешь, я не вижу, что с тобой творится? Спишь и видишь вновь оказаться в своем разлюбезном Мельине, так?
– Допустим, – донеслось из-под одеяла. – Кажется, я уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения…
– Нет уж, мой дорогой, – непреклонным голосом объявила Клара. – Раз уж ты здесь – изволь слушаться. А не то подвешу в паутине лет эдак на сто. Подумай сам, кто ты и кто они, эти твои Серые? Банда наемных убийц, насколько я помню, давненько уже не бывала в Мельине. Что у тебя с ними общего? Только не говори про честь. Честь наша – здесь, в Долине. Раз уж так распорядился Фатум… Пусть мельинская заварушка раскручивается без тебя. Мы и так потеряли слишком много молодых магов в последнее время. – Клара угрюмо отвернулась. – Не хватало еще потерять и тебя! Нужно возвращаться в Академию, Кэрли. Из тебя выйдет отличный боевой маг. Если хочешь, поработаем на первых порах в паре, а то, я смотрю, у тебя и впрямь несколько гипертрофированные представления о чести…
– Клара! – Фесс откинул наконец одеяло.
– Заживает неплохо, – невозмутимо отметила волшебница. – Но медленнее, чем должно в твои годы. Лежать еще самое меньшее неделю. Чешется сильно?
– Угу.
– Скажи Динтре спасибо. Новые мышцы растут еще лучше прежних! Ну, так ты даешь мне слово? Слово мага Долины?
– К-какое такое слово?
– Не прикидывайся дурачком, – Клара деловито выпустила несколько голубых колечек дыма. – Дай мне слово, что никуда не уйдешь из Алиного дома, пока не поправишься. Еще неделя. Обещаешь мне? И учти, Кэр, если ты сейчас сбежишь.., так и знай, лучше бы тебе сюда потом и не возвращаться. Точно в паутину упеку.
Она вышла, не попрощавшись. Верный знак, что к предостережению следует отнестись со всей серьезностью. Клара принадлежала к пятерке самых мощных магов Долины, серьезно уступая разве что самому Архимагу Игнациусу.
Не в силах лежать, Фесс вскочил на ноги.
Он бесшумно выскользнул из комнаты. По залитой солнцем лестнице скользнул вверх. На втором этаже, где после смерти отца располагался теперь его кабинет, прижал ладонь к стенной панели мореного дуба, одними губами прошептав пароль.