Ник Перумов – Алмазный меч, деревянный меч. Том 1 (страница 65)

«Есть своя прелесть даже и в том, что ты – простой исполнитель. Пусть ломают головы и решают другие. Я пью свое пиво и ни за что не отвечаю. И не хочу я гадать, откуда взялся тот ночной гость с копытами или черный крылан. Это – сюрприз для Радуги. Как хочется поверить, что они настолько перепуганы, что обо мне и впрямь забыли…»

Фесс допил пиво, аккуратно щелкнул по столу мелкой серебряшкой. Беззаботно поднялся, шагнул к двери…

…На пути его стоял сам Патриарх Хеон. И смотрел на Фесса, как на привидение. Вопиющее нарушение всех заповедей Лиги.

…К счастью, Патриарх опомнился быстро.

– А, явился, непутевый… – кашлянул, неторопливо прошел к своему столику.

– Дядюшка Паа! Здравствуй! – радостно завопил Фесс. – А я намедни вернулся только!.. С прибытком! Пивка тебе поставить, дядюшка? – и тотчас, не дожидаясь разрешения, сделал знак подавальщице.

Со стороны могло показаться, что эти двое беседуют исключительно о скобяном товаре. Дядюшка Паа был известным торговцем, хотя и не слишком удачливым. Бедным он продавал в долг, а потом об этом благополучно забывал; тем не менее на кружку пива ему хватало, хозяин «Полосатого Кота» получал хорошую мзду за молчание, а кроме того, преотлично понимал, что с ним будет, вздумай он распускать, где не надо, язык. Для всех остальных, случившихся тогда в трактире, беседа выглядела совершенно невинной.

– …Замотали, обмишурили, поверите ли, дядюшка Паа, глазом моргнуть не успел – схарчили, и весь товар взяли, да по бросовой цене, ну, мне, понятно, деваться некуда…

…Ну, я их главному глаза-то все равно отвел, товар, что получше, наверх совать не стал, он шасть – вниз, а там-то все хорошее, вот и спекся он, дядюшка Паа…

…А на выходе две партии завернуть пришлось, никудышные, даже слепому не впарить…

…Насилу из-под Ливня товар вывез…

Патриарх слушал, поддакивал, охал, ахал – не расставался с личиной. Правда, и Фессу не удалось рассказать всего – как обусловленными фразами передать всю историю о черном госте? Да и не то здесь место. Он уже хотел вставить в гладко льющуюся речь знак «нужна встреча», как Патриарх сам подал его.

Что-то случилось в отсутствие Фесса здесь, в Мельине.

Император даже несколько удивился, когда его посланец вернулся живым и невредимым. Радуга словно бы и не обратила на эту эскападу никакого внимания. Может, заманивают? Подталкивают к ловушке? Возможно, но бежать от опасности уже нельзя. Жребий брошен.

Патриарх Хеон сообщал, что, как уже было передано повелителю посредством огненной потехи в кузнечном квартале, им разоблачен и захвачен подосланный Радугой шпион. Маг Красного Арка. Он явился в обличье Фесса, того самого воина, что был послан в Хвалин. Явился и передал – что, мол, Арк уже заполучил Деревянный Меч народа Дану. Очевидно, Радуга хотела, дабы эта весть дошла до Императора. Хеон не сомневался – из его человека, попавшего в плен, уже выжато все, что можно. Не исключено, что Радуга знает – или догадывается, что в данном случае равносильно знанию, – кто заказал Серой Лиге эту работу. Очевидно, волшебникам до смерти хочется узнать, кто же выдал их столь тщательно хранимую тайну.

Ему, Патриарху, удалось обезвредить волшебство шпиона и заставить его говорить. Прознатчик назвал имена, но больше – ничего существенного. Он был простым исполнителем с одним-единственным поручением – весть о том, что Деревянный Меч в руках магов Арка, должна дойти до адресата.

«Что за игра, – думал Император. – Ложь ли это, или истина? Тот старик.., он говорил как раз об этом, он правильно назвал имена и места.., я поверил.., и Хеон тоже… Радуга должна хранить эту тайну как зеницу ока, а она – она вместо этого специально посылает человека, дабы, упаси Высокие Боги, это известие не миновало тех, кто за ним охотится! Радуга хочет, чтобы поручившие это дело Хеону знали о Деревянном Мече.., или думали бы, что знают. Зачем это магам? Или они все-таки не знают Хеоновых заказчиков и хотят посмотреть, кто из сильных мира сего задергается, ударится в панику, начнет совершать поспешные и нелепые поступки?.. Тактика, вполне достойная Семицветья. Ну а если я не стану совершать этих самых поступков ? Хотя один уже совершен. Мой посыльный был в „Полосатом Коте“ – его там наверняка заметили. Петля затягивается, Император, петля затягивается – так и ждешь, что вот-вот раздадутся эти слова. И какой же отсюда вывод? А вывод один и очень простой.

Атаковать немедленно. С тем, что есть под рукой».

Очень вовремя подоспело донесение, что в кузнечных рядах опять пожар.

Император стоял у окна и, холодея, читал в чередовании многоцветных вспышек пламени, что Патриарх Серых просил Императора принять его гонца. Во дворце и по возможности с глазу на глаз. Немедленно и более того, сейчас же.

Это был очень длинный день, вместивший в себя необычайно много событии. От восхода до заката можно успеть все, если не будешь терять времени.., и если плюнешь на осторожность.

Император подал знак охране. Уже ясно – крови не миновать. Все, что нужно – оттянуть развязку хотя бы на несколько часов.

– Распорядительницу Дома Удовольствий ко мне. Быстро!

Он заметил, как маги его конвоя обменялись быстрыми удивленными взглядами. Дивитесь-дивитесь. Не возбраняется. Вы-то мне заплатите самыми первыми.

…Император нетерпеливо барабанил пальцами по краю стола. На распорядительницу он даже не посмотрел.

– Четырех лучших девочек ко мне. В опочивальню. Быстро! – и резко поднялся. – В Зал приемов!

…Просителей было немного – час неурочный. Острый взгляд Императора мгновенно вцепился в стройного высокого парня. Да, это он. Хорошие бойцы служат Хеону, если этот смог вырваться из башни Арка…

…Дела он решал быстро, зло и нетерпеливо. Всем видом своим показывая, до чего ему опротивело это занятие и как хочется поскорее с ним покончить.

Аколиты Радуги обменялись маслеными взглядами, думая, что он не видит. Они слишком заносчивы, слишком самоуверенны, слишком презирают всех, не принадлежащих к Орденам; и, наверное, именно поэтому проиграют. Император отчего-то не сомневался в этом.

– …Ты! – палец Императора указывал на Фесса. – Иди за мной. Твое дело разберем на ходу.

Владыка Империи поднялся. Качнулись занавеси; Фесс шел за ним. Взгляды окружавших Императора магов так и жгли ему спину. Он не сомневался, что его узнали. Впрочем, значения это уже не имело. Он передаст Императору латную перчатку. Он не может ни оставить ее у себя, ни спрятать. Конечно, лучше всего было б показать эту штуку кому-то из более знающих.., сходить с ней в Долину, отыскать ну хоть ту же самую Клару Хюммель…

«Ну так что же ты лезешь на рожон?! – кричал кто-то внутри. – Брось, поверни, беги отсюда! Уйди в Долину! Уйди, пока не поздно!.. Кто знает, на что способна эта штука! И что произойдет, окажись она на руке Императора!..»

Словно услыхав его мысли, Император обернулся на ходу. Взгляд его скользнул вниз, на небольшой округлый сверток, и глаза его внезапно расширились.

«Почуял», – со внезапным ужасом подумал Фесс, Император вдруг напомнил ему голодного хищника, дорвавшегося до свежего мяса.

…Почему, почему, почему Патриарх Хеон так настойчиво убеждал Фесса отдать повелителю этот жуткий дар из неведомой Тьмы?..

…И все больше тревоги во взглядах магов конвоя…

…Они остановились перед роскошными, черного дерева, резными двустворчатыми дверьми. Императорская спальня. Перед нею, склонившись, стояла женщина с холеным и злым лицом неопределенного возраста. Пустые глаза змеи, жадный рот – Фессу она сразу не понравилась.

– Наложницы повелителя готовы, – тьфу, пропасть, даже голос какой-то шипящий, неживой, ну точно змеиный.

Император медленно повернулся к Фессу. Глаза его казались затопленными кровью.

Зрачки с трудом ворочались среди алой мглы. Он уже все понял.

– Давай, – произнес Император. И протянул руку к свертку.

С запозданием, но кто-то из магов сообразил, в чем дело. Фесс понимал, зачем Император приказал доставить наложниц – нелепая попытка хоть на миг избавиться от присмотра. Воин Лиги почувствовал, как его начинает заламывать назад – не гнуть, не валить, а именно заламывать, боль огненной птицей рванулась вверх, он уже падал, не в силах бороться – нанесший удар чародей был настоящим мастером, однако Император успел еще раньше. И его Вольные успели тоже.

Их было четверо, молчаливых, закованных в сталь бойцов, лучших бойцов Империи и всего Севера, они могли ненавидеть проклятых хумансов, но клятва Верности и честь были для них куда важнее. Даже собственной их жизни. Они поклялись сражаться за Императора. И, видя неповиновение, ответили так, как умели. А умели они немало.

…Падая, Фесс наугад метнул плоский рукавный кинжал. Попал ли, нет – неведомо; но хватка боли ослабла. Он упал неловко, мгновение было потрачено на то, чтобы послать клинок; он откатился, но не так быстро, как нужно, и из внезапно нависшей над ним ослепительно-белой фигуры прямо ему в лицо полыхнула синяя молния. Каким-то чудом он успел дернуться и смог с удивительным холодным интересом увидеть, как его левое плечо превращается в обугленную массу, крошево костей пополам с сожженными мышцами.

И только потом пришла боль.

Теряя сознание, он все-таки успел понять – свертка с латной перчаткой у него уже не было.