Ник Перумов – Алиедора (страница 77)
Неожиданно у Алиедоры оказалась уйма свободного времени. Гончая Некрополиса не нуждается в огне и мягкой постели, дорожные неудобства скрашиваются соответствующими эликсирами. Доньята смотрела на безоблачное ночное небо, на звёзды и думала, думала, думала…
О том, с чего она начнёт, вернувшись в Некрополис. Кто из Мастеров недостаточно силён, чтобы сразу же встать у неё на пути; кто может быть недоволен, кому можно пообещать возвышение, а кого потребуется убить немедленно, не обменявшись и парой слов, потому что ни купить, ни запугать его невозможно. Алиедора загодя оттачивала каждый жест, каждое слово, без конца проигрывая в воображении самые разные сцены, проверяя самые разные исходы.
Гончая упорно продвигалась на юго-запад вдоль постепенно сужавшегося Делэра. Она не загадывала, как же именно станет разыскивать этого самого дхусса, когда окажется в сердце Гиалмара. Доньята не сомневалась, что решение придёт само, потому что если этот дхусс – сила, способная напугать Некрополис, то «лежать под спудом» такая мощь не сможет. Дхусс непременно проявит себя, и уж тут она, доньята Алиедора Венти, сплоховать не должна.
Она почти не останавливалась, берегла гайто, но не себя. Алиедоре отдыха, даже сна, требовалось с каждой седмицей всё меньше. Доньята дремала лишь малую толику ночи, пережидая самое тёмное время.
Порой ей казалось – до неё пытаются докричаться. Порой чудилось – в ночных облаках над головой мелькает, свивая бесконечные кольца, Белый Дракон. Иногда возле него в небесах же возникало мёртвое лицо кора Дарбе, глаза широко раскрыты, щёки и лоб изодраны до кости жвалами многоножек. Алиедора не отворачивалась. Ей было приятно. По крайней мере,
…Так она добралась до среднего течения Делэра. Здесь Алиедора начала беспокоиться. Не могла лежать, на коротких привалах ходила, ходила, ходила из стороны в сторону, и пальцы то и дело сжимались в кулаки.
След был близко. Где-то совсем рядом. Алиедора должна была его найти. По крайней мере следы.
И она нашла. У небольшой фактории на самом берегу реки.
За невысоким частоколом – шесть бревенчатых срубов, крытых соломой, яблони отягощены начавшими созревать плодами. Фактория, торговый пост – но уже много дней как заброшен. И понятно почему – совсем рядом с ним Алиедора нашла давно вскрывшуюся пустулу Гнили. Многоножки вырвались здесь на свободу, но, так и не найдя добычи, передохли, рассыпавшись затем желтоватым прахом. Даже не стали грызть-обваливать стены человеческого жилья.
Алиедора походила вокруг старой, почти зарубцевавшейся пустулы, лишний раз поражаясь сходству с раной на живом теле. Каверна, где вызревали многоножки, обвалилась, оставив широкую воронку, земля приходила в себя, выпустив молодую поросль трав; но запах Гнили, ясно ощутимый для Алиедоры, оставался. И останется тут ещё надолго, заключила Гончая.
Казалось бы, ну чего особенного, прорыв Гнили, мало ли их случалось, даже и вблизи от замка Венти! Но – нет, было тут что-то неправильное, что-то не дававшее покоя Алиедоре; доньята спрыгнула вниз, на дно воронки, опустилась на корточки, приложив к земле раскрытые ладони.
Да, обычная Гончая, скорее всего, ничего бы не заподозрила. Обычная – но не она, доньята Алиедора Венти.
Сквозь кисло-металлический запах Гнили уверенно пробивался совершенно другой, снежно-холодный, словно у только что принесённых с ледника фруктов, и тоже хорошо знакомый Алиедоре. В её поясе, в одном из многочисленных карманчиков, пряталась скляница тёмно-алого стекла – эликсир, позволяющий на время запечатать прорвавшуюся свежую пустулу.
Здесь побывала Гончая Некрополиса. И пустила в ход это снадобье. Очень дорогое и редкое, его мало кому отпускали щедрой мерой.
Что делала здесь эта прислужница Мастеров? Кто она такая? Прорыв Гнили случился не сегодня и не вчера, тут Алиедора не сомневалась. Может, именно эта подчинённая Аттары передала вести о дхуссе? А может, это никак с ним и не связано?
…Итак, пустулу запечатывали эликсиром Некрополиса. Но ведь это – знала Алиедора – было лишь временным, пожарным средством, способным лишь ненадолго заткнуть прореху. Было тут и что-то ещё, неуловимое, ускользающее и оттого вызывающее глухое, всё нарастающее раздражение.
Она выбралась из воронки и принялась осматривать окрестности – внимательно, тщательно, как умеют только Гончие, не упуская ни мельчайшей детали.
Вскоре обнаружились новые подробности.
Широкая полоса втоптанного в землю подлеска, чуть ли не с корнем вырванные кусты; изломы ветвей уже потемнели, посерели, прошло немало времени, как тут ломился неведомый зверь. Странный, однако, зверь – Алиедора выросла среди тех, кто не мыслил себя без охоты, что для меодорской, что для дольинской знати выезды в лес служили наряду с балами главным развлечением, доньята знала, что к чему. Зверь ступает осторожно, если и ломится, не видя дороги, то всё равно он словно бы скользит даже в самых глухих зарослях.
Что-то совсем другое пронеслось здесь, промчалось, круша всё на своём пути; какое-то чудовище, монстр, не виданный в этих краях.
Алиедора нагнулась, осторожно коснулась кончиками пальцев земли. Она не знала, что именно старается разыскать; молодая Гончая доверяла чутью, дивно обострённому благодаря растворившимся в её крови эликсирам.
…Здесь прошла поистине удивительная тварь. Здесь вообще произошло слишком много удивительного. И Мастера словом не обмолвились, что Алиедора может встретить тут товарку.
Доньята чувствовала, что напала на след. Нет, конечно, совсем не так, как охотники, она не гнала добычу ни назрячь, ни по запаху; она не знала наверняка, куда идти после этого, но не сомневалась в одном – здесь не обошлось без упомянутого дхусса. Вряд ли он сам оставил этакую просеку… значит, у него странные,
Доньята побродила по пустому дому, отодвинула печную заслонку. Серый пепел, останки умерших дров, на них готовилась каша, поспевал суп, простая еда простых людей – и сколько ж времени она, Алиедора, не притрагивалась к обычной человеческой пище?
Только еда Некрополиса. Только питьё Некрополиса. Хорошо, что она, Алиедора, сильна, иначе один вид чистого прозрачного Делэра свёл бы её с ума.
Всё, одёрнула себя доньята. Захотелось зло швырнуть заслонку на пол – пусть загрохочет; захотелось даже поджечь этот дом, хоть и опустевший, хоть и брошенный, а всё равно хранящий следы чужого уюта и счастья. Две небольшие кровати в соседней комнатушке – наверное, здесь спали дети. «Что с ними стало, куда они делись?» – невольно подумала Алиедора и тотчас же зло прикрикнула на себя – совсем, мол, разнюнилась, дура.
Из фактории она вылетела вихрем.
И вновь Делэр, вновь череда дней и ночей, но уже совсем, совсем другие. Алиедора знала: тот, кого она ищет, – не призрак, не мираж и не сказка.
После фактории стало хуже и смурнее. Первые дни Алиедоре казалось, что она вот-вот настигнет неведомую добычу; именно казалось, потому что разум говорил совсем другое. Вести, что дхусс в Гиалмаре, достигли Некрополиса уже давно, прошло несколько седмиц, пока она сама добиралась в эти затерянные края.
Мастер Латариус не сомневался, что она не собьётся с пути. Что-то, значит, есть в ней такое, что позволит настичь добычу, хоть она и сама не знает, как именно.
Это не давало покоя, выводило из себя, раздражало. Некрополис строг и логичен. Он не отдаёт туманных приказов, не велит идти незнамо куда неведомо зачем, чтобы справиться непонятно с кем невесть каким образом. Одно из двух – или Латариус на самом деле уверен, что Алиедора железно доберётся до дхусса, или…
Или всё это – хитроумная ловушка, где сама доньята играет роль живца.
От последней мысли должно было стать страшно, но Алиедора испытала лишь злой азарт. Все-то вы считаете себя самыми умными-благоразумными, дорогие мои Мастера. Что ж, поглядим, посмотрим. Но для начала – загадочный дхусс, как же тебя искать?
День за днём Алиедора пробивалась всё дальше и дальше на юг. Недалека уже крепость Этар, вольный город, до которого не успели дотянуться загребущие лапы Навсиная.
Здесь пришлось сделаться невидимкой и пустить в ход всё, чему учила Аттара. Скользить серой тенью по тёмным углам, замирать в неестественных позах, подслушивая чужие разговоры; как-то доньята просидела несколько часов на потолочной балке в одном из этарских трактиров, оставшись никем не замеченной.
Время она потратила не напрасно – добычей стал передаваемый из уст в уста рассказ о недавнем прорыве Гнили[2]. В былые времена, толковали по корчмам, от Этара бы и стен не осталось («Ну, это вы привираете, конечно!» – подумала Гончая), а тут, гляди-кось, защитили и оборонили Семь Зверей, спящих, но за нами вполглаза всё равно присматривающих.
Многие видели странную пару – старика и худенькую стриженую девушку. Видели, как девушка что-то швырнула в разрывающуюся пустулу, что-то такое, разом вспухшее клубами пурпурного дыма. Дым словно запечатал прорыв, и люди успели разбежаться. Потом, когда многоножки вырвались-таки на волю, вреда они уже не причинили.